This world is trying to make me a monster.

Пребывание в этом «безопасном» поселении казалось чем-то из разряда новой, изощренной пытки. Словно, кошмаров ему до этого было мало, от которых можно было спрятаться только постоянным бодрствованием. К его особой «удачливости», это делать оказалось намного сложнее, когда не приходится засыпать с оружием под боком. К тому же, кто-то так и норовил пообщаться и узнать, помнит ли он его, и, получая короткое «нет», мгновенно выдавал истории из прошлого с подробным описанием. А затем смотрел взглядом, полным надежды на то, что вот конкретно его-то точно вспомнят. Только в голове было лишь перекати поле из воспоминаний и, сопровождающая на постоянной основе, боль. А внутри непонятная пустота, которую нельзя было заткнуть. С ней он знаком был хотя бы с детства. Одиночество. Всю сознательную жизнь чувствовать себя куском дерьма, нося с собой крест вины за смерть отца, чтобы впоследствии узнать ещё и от других, что «вторым» шансом, он тоже распорядился так себе. По взглядам «старых» знакомых не сложно было понять, что слово «мудак» идеально бы описало его предыдущие приключения на Земле обетованной. Впрочем, плевать на это. Жить по общепринятым законам нравственности Джон никогда особо и не стремился, иначе бы не загремел ещё в шестнадцать в Небесную тюрьму. Вот только в голове так до сих пор и не укладывалось то, что именно он помог спасти людей с горы Везер. И едва верилось в бредни о том, что решил самостоятельно броситься на верную смерть. Он, может, и потерял память, но зная себя, вряд ли согласился добровольно на подобное. За этим явно что-то крылось. Или кто-то. Роста метр шестьдесят, с тяжелой рукой и взглядом, от которого бегут неприятные мурашки по затылку. Сначала он решил, что Кай, о которой все твердил его (старый или новый, он так и не решил) знакомый Монти, могла бы быть его какой-нибудь подружкой. Это было бы приятным бонусом, пусть даже он и не помнил её. Вот только из всех возможных взглядов, которые могла бы на тебя кидать влюбленная девчонка, ни один не подходил бы к взгляду Коллинз. - У меня от неё мороз по коже. – Поделился Лакрой, который и завел разговор о Канцлерской дочурке, заставив Джона вспомнить о ней. О ней. И о гребанном Блейке, будь он неладен. В чем он точно был теперь уверен – они и до потери памяти не ладили. Причина была тоже явно в Кай. Раздражает. Как сильно она может раздражать. Бесить до покалывания в пальцах одним своим существованием. Потому что её слишком много. Она везде, куда бы он не посмотрел и не пошёл. Как ебучее грозовое облако, витающее у него постоянно над больной головой, и дергающее что-то внутри. - Хотя, такие обычно оказываются очень даже горяченькими. – Продолжает рассуждать сосед по комнате, которого уже хотелось приложить головой об стол, на который тот опирался, мечтательно закатывая глаза. – Её нужно просто «приручить» правильно, понимаешь? У Джона зубы непроизвольно сводит. С фантазией проблем никогда не было. - Скорее, она тебе твои «приручалки» отстрелит. – Хмыкает, удерживаясь от того, чтобы не скривиться в отвращении, когда поднимается с кровати, бросая равнодушный взгляд на замечтавшегося парня. - Тебя Пайк вызывал, а я пойду, прогуляюсь. На долетевший в спину вопрос «зачем?», он не отвечает. Не потому что Лакрой его выбесил, а потому что ответа всё равно нет. С ним информацией никто не делился. Старый учитель и Лидер Сельхоз станции и раньше был подозрительным ко всему вокруг, что не раз спасало, в том числе и его жизнь, но после событий на горе Везер, стал, кажется, совсем уж повернут. Мёрфи его, впрочем, не осуждал. Любой бы на его месте злился и чуть тронулся. Три месяца спасать своих людей, чтобы потом половину из них потерять, доверившись землянке. Да ещё и из Ледяных. И всё же в Аркадии было терпимо находится. Особенно, когда никто не шатается, кроме охраны, на улице после отбоя. Не должен шататься. Коллинз.

***

Всего одна ночь. Одна. Наедине с собой, чтобы стало чуть полегче выносить людей вокруг.Унять тревогу, которая скопилась и начинала пускать корни в голову. Что-то надвигается. Что-то должно вот-вот случиться. Стой. Это просто нервы, которые надо успокоить. И раз уж Кейн сам лично заставил Бирн отстранить её от дежурства, то терять возможность было бы ещё большим преступлением, чем побег из поселения. Три часа туда. Несколько часов тишины. Три часа обратно. Успеет как раз к обеду. Обойти северную часть стены, когда дежурит Монро, труда не составило. Мысленно радуется тому, что даже спрятанный тут месяц назад, рюкзак со скудными припасами на месте, и удивляется, что кто-то проделал новую дырку, а рядом валяются кусачки. Видимо, не одна она решила сбежать после всей этой панихиды. Все как-то слишком успешно, что настораживает, но Кай гонит эти мысли подальше. Просто тревожность снова разыгралась, поэтому обходит часовых, ступая прямиком в лес по знакомой и выученной дороге. В темноте ориентироваться сложно, но включать фонарик будет верхом глупости, учитывая, что можно нарваться на диких зверей. Остается действовать на инстинктах, улавливая каждый звук среди ночных деревьев. Вот, отчего действительно вылетают всякие мысли из головы, на место которым приходит адреналин, подпитанный страхом быть съеденной каким-нибудь немыслимым чудовищем. Хруст. Ветка под ногами или просто усилившийся ветер. Треск. Где-то вдали падают деревья, не более. Чей-то взгляд, жгущий макушку. Просто кажется, не более. Она даже не станет оборачиваться, продолжая идти вперед, вглядываясь в темноту, понимая местоположение по очертаниям знакомых кустарников. Громкий мат в нескольких метрах сзади, который слышит слишком отчетливо. Рука мгновенно выхватывает пистолет, направляя себе за спину, а глаза тут же натыкаются на фигуру возле одного из деревьев. И Кай решает, что вот-вот впору начать молиться, потому что это всё слишком напоминает один из повторяющихся кошмаров. - Я мёртв. - Эй-эй, спокойно! Это всего лишь я! – Вскинув одну руку в жесте сдающегося, разрезает её внутреннее напряжение Мёрфи. Живой, в отличие от сна. – Мне нужна твоя помощь! Ей хочется проморгаться, а затем громко рассмеяться, чтобы окончательно убедится в собственном сумашествии. Но это не оно, и Коллинз всё же достает фонарик, чтобы понять, в чем дело, и раздраженно выдыхает, делая несколько уверенных шагов прямо к парню, что умудрился попасться в капкан на огромном пне, задев тот рукой. Кто-то из деревни землян всегда ставит его именно в это место. - Может, тебе её теперь просто отрезать? – Предлагает брюнетка, подсвечивая прямо на окровавленную ладонь, зажатую прутьями. – Чтобы не было больше соблазна тащиться посреди ночи в лес, не зная дороги? Её злит не то, что он поранился и теперь стал её головной проблемой, а то, что решил вообще пойти за ней. - За остроумие тебе, конечно, пятерка! – Цедит сквозь зубы от боли Джон, стараясь расчленить её взглядом в темноте. – Но давай ты, сперва, поможешь мне, а потом будешь отрабатывать весь свой потенциал комика? - Я думаю, что бросить тебя здесь будет самым наилучшим решением. – Хмыкает холодно брюнетка, склонив голову, но вопреки словам, достает из ботинка нож, чтобы подрезать веревки, которые на дают механизму разомкнуться. – На счёт раз, два… - Сука! Какая же ты сука! Ей приходится приблизиться к нему вплотную, чтобы заткнуть ладонью рот, пока не сбежались все звери этого леса. И в ответ стерпеть того, как он от боли кусает ей ладонь. Хорошо, что хотя бы не покалеченную на этот раз. - Сейчас я уберу руку, и если ты пикнешь, то я тебе просто глотку перережу. – Тихо говорит Коллинз, всматриваясь как можно ближе в черные глаза в темноте, чтобы увидеть понимание, получив которое, осторожно отстраняется, делая шаг назад и осматривая насколько всё плохо. – Три небольших отверстия в ладони. Жить будешь, но лучше зашить. Мёрфи хочет ей врезать, чтобы дать понять, что три дырки в ладони – это, как минимум, хуево. Вот только проглатывает слова, когда Кай вытаскивает из кармана рюкзака какую-то тряпку, начиная ещё и туго бинтовать свежие раны, не сводя при этом с него напряженного взгляда. В кромешной темноте леса. Прямо глаза в глаза. И он только со всей силы сжимает зубы, чтобы просто в очередной раз не показаться каким-то слабаком. Не проиграть. В конце концов, запоздало доходит понимание, что его никто не заставлял тащиться за ней в темноту. У неё же от всего этого сдавливает болезненно грудь и хочется вытолкнуть из горла этот противный ком. Все сводит от того, что все идет не так. Не по её изначальному плану. Всё только усугубляется в этот момент. Надо было просто пойти обратно к Джексону в медпункт и остаться там до утра, пересчитывая в миллионный раз лекарства. - Иди след в след за мной, чтобы ещё себе ничего не покалечить. – Тихо цедит она, выключая фонарик, пока кто-нибудь не заметил свет. - Ты сама любезность. – Фыркает Джон, закусив губу от боли. - И заткнись, иначе… - Перережешь мне глотку, я понял. – Заканчивает парень, вступая вслед за ней. И не обманывает. Действительно молчит, пока Кай снова сосредотачивается на дороге, теперь периодически оглядываясь на него, чтобы убедится, что он идет позади. Ей это всё теперь ещё больше кажется плохой затеей, когда ловит его вопросительный взгляд, стоило лишь добраться до пещеры. Надо было вернуться обратно в Аркадию, а не тащить сюда. Идиотка. Какая же идиотка. Его же немного передергивает, а голова начинает болеть с удвоенной силой. Может, от усталости. Может, от нахождения рядом с Коллинз. Может… Нет, эту металлическую дверь он точно не узнает. Как и лестницу, ведущую вниз. Он вообще нихрена не чувствует, оглядывая, залитый включенным светом, бункер. Ни эту кровать, ни шкаф с потрепанными книгами, ни кухню. - Уютненько. От долгой тишины и неожиданности Кай немного дергается, задумавшись о чём-то своём, но затем, заметно подбирается, проходя по-хозяйски по помещению, приняв снова вид хладнокровной стервы. Полностью игнорирует его существование, принимаясь рыться в ящиках в поисках, он, надеется, что аптечки. Если тут такая имеется, конечно. А ему кажется, что имеется. Здесь вообще довольно всё как-то обжито. Он здесь был никогда не был. - Так и будешь стоять столбом? – Грубый тон прерывает тишину, выводя его из ступора и немного унимая головную боль, на фоне которой рука кажется просто фоном. Коллинз раздражает, что её трясет. Изнутри. Всё тело, как натянутая струна, готовая в любой момент оборваться, пока она механическими действиями достает из коробки чистый бинт, иглу, нитки, антисептик и салфетки, сортируя всё по очереди в манипуляции. Это немного успокаивает. Примерно на ноль и два процента, но виду она точно не подает, разворачиваясь к столу, за который садится Джон, вытягивая раненную ладонь на поверхность. Ткань, которой она перевязала руку, уже окрасилась в бордовый, и прилипла в каких-то местах, поэтому приходится достать воду из рюкзака и облить, прежде чем избавиться от мешающей тряпки. У неё почти получается не думать, если представить, что ничего этого на самом деле нет. Просто фантазия коварного мозга. Просто она сошла с ума. - Что-то ты как-то подозрительно притихла, супер-ниндзя. Нет. Это всё же реальность. В голове была бы не эта новая идиотская кличка. И насмешливый взгляд не обжигал злостью и раздражением. Старый Мёрфи был бы доволен быть её пациентом. А новый жалел, что не может свернуть эту тонкую бледную шею, потому что она его не бросила в лесу. - Стараюсь удержать себя от того, чтобы не воткнуть эту иглу тебе в глаз. – Не отрываясь от единственного занятия, которое позволяет держать себя в руках, прохладно отвечает Кай, чувствуя его любопытство буквально кожей. – Я не собираюсь с тобой делиться историей о том, что это за место. Ты знать не хочешь. Не «не захочешь», а «не хочешь». Значит ли это, что он тут всё же бывал? Наверняка. Вот только стоит об этом подумать, как в виски вонзаются иголки, заставляя поморщиться и шумно выдохнуть. Она, к своему сожалению, заканчивает быстро, убирая всё обратно в аптечку. И то ли усталость накатывает слишком сильно, то ли ситуация…А, может, выдержка дает трещину, через которую у неё вырывается громкая усмешка. Больная. Горькая. Усталая. Отдающая чем-то особенным, заставившим головную боль ненадолго успокоиться и поднять на Коллинз очередной вопросительный взгляд, который она игнорирует. - Сделай вид, что тебя здесь просто нет. Рассвет наступит через пару часов. – Устало произносит брюнетка, открывая очередной ящик. Он не отвечает. Не успевает придумать более колкий ответ, замечая, что на этот раз достает она нечто довольно интересное. Какой-то мешочек и непонятную металлическую трубку размером с короткий карандаш. Что-то подобное он уже видел. Ещё на Ковчеге. - Это…? – Тянет Джон, вытянув шею, на что получает раздраженный взгляд, который ничуть не смущает. – То, о чём я думаю? - Не совсем. Это не твоё дело. – Отрезает резко Кай, и достает с этого же шкафа ещё банку с таблетками, кидая прямо перед ним на стол. – А это обезболивающее. Двух будет достаточно. И от головы тоже.

***

Три широких шага. Всего три. И одно движение руки, дергающей ручку на себя. Ещё шаг и хлопок за спиной. Всё совсем не так быстро, в отличие от сердца, которое вот-вот вырвется из груди, пока она щелкает замком и обессиленно скатывается вниз, подогнув ноги. Холодная разбитая плитка холодит кожу, но на это давно наплевать. Выжженная в памяти навсегда обстановка. Единственная, где она позволяет себе расслабиться. Отпустить себя хоть ненадолго. Дышать свободно, без этого груза. Руки сами делают все махинации, после того, как включает воду в душе, чтобы заглушить шум горелки, на которую ставит трубку с набитыми травками нагреваться. Хорошо, что здесь нет больше зеркала. Так проще всегда. Не видеть, насколько сильно тело сравнялось с душой шрамами. Она лишь только помнит, где самые большие. Два на ключицах, подобно ожерелью, парочка на животе, несколько на руках, один на лодыжке особенно кривой. Тот, что на руке после операции итак почти всегда на виду. Сколько их на спине она не знает, потому что никогда и не стремилась узнать. Спертый воздух душевой понемногу наполняется дымом, смешиваясь с паром от горячей воды. Обжигающей. Почти кипяток, но ей так нравится. Тело постепенно наполняется приятной негой. С каждым глубоким вздохом воздуха вокруг. Расслабление. Такое редкое и донельзя манящее. От которого голова немного кружится, а мышцы наливаются свинцом. Будто она чувствует каждую точку собственного тела, которое само оседает на пол, пока капли воды бьют сверху на волосы. Ей все равно. Приятное чувство. Редкое и почти осязаемое на кончиках пальцев. От него, кроме как улыбаться, ничего не получается. Холодные слезы скатываются по щекам. Руки привычно обхватывают колени, обнимая, чтобы было удобнее положить голову и уткнуться в одну точку взглядом. Не больно. Она свободна в этот момент. Разбитая плитка на стене – не более, чем разбитая плитка на стене. От этого легче. Мама Первый всхлип выходит непроизвольно слишком громко, как и всегда. Но перед глазами не проносятся воспоминания детства, когда думает об этом. Просто слезы. Беллами Втягивает носом воздух сильнее, расслабляясь. Все хорошо. Трется носом об колено, кусая губы. Кейн Прикрывает глаза, растворяясь. Гора Везер Хорошо, что включен кипяток. Без него внутренний холод пробил бы дрожью. Джон Ленивая улыбка, с тяжелыми слезами. Ей кажется, что она слышит, как они ударяются об плитку.

***

Ее снова нет. Нигде. Ни в одной точке поселения и Кейну хочется рвать волосы на голове, но вместо этого только кивает Октавии, которая говорит о том, что нашла только секатор возле забора с северной стороны. Снова. Кай снова и снова ведет себя так, как ведет. Закрывается и не хочет принимать помощь. Ничью. Решает справляться сама, наплевав на то, что о ней кто-то может волноваться. И уж точно наплевав, что кому-то нужна и ее помощь тоже. Маркусу нужна. И Блейкам, вероятно, тоже. С ней спокойнее, потому что она распространяет свое умение держать все под контролем и на них тоже. Для Октавии так точно, которая сейчас взволнованным взглядом осматривает Канцлера, разрываясь напополам. Ее брат в изоляторе с мятежниками. Ее парень чудом не пострадал, препятствуя им. А Кай, которая всегда знает, как на такое реагировать, снова сбежала. Даже Кларк нет рядом. И Индры. - Не думаю, что стоит проводить выборы. – Делится своим мнением с мужчиной, который сейчас более приближен не к политике, а к собственной семье. - Люди слишком напуганы. Вы можете… Но она замолкает под тяжелым взглядом. И ее еще больше теперь злит все вокруг. Законы, которые Кейн чтит и через чур уважает будут все равно соблюдены. Это отлично прослеживается в его глазах. Кай всегда плевать на них. - Иди к себе, Октавия. Я со всем разберусь. – Кивает на дверь кабинета и стойко выдерживает ее убийственный взгляд, устало проводя рукой по лицу, как только закрывается дверь. Если не провести выборы, то будет еще больший бунт. И это приведет их только к необходимой жестокости, прибегать к которой он не может. Метод запугивания может сработать только еще хуже. Остается только уповать на то, что их люди все еще помнят, как тяжело им достался этот мир, который Пайк вознамерился разрушить, движимый слепой местью, а не рассудительностью.

***

Обезболивающее помогло, отчасти. Свежие швы не болят, а виски чуть отпустило. С этим можно было бы даже уснуть. Вот только сомнительная это перспектива. В незнакомом месте, посреди ночи, с, хрен знает чем занимающейся, Коллинз за стеной со всем своим скудным оружием. Впору было проклинать собственное любопытство. Сам поплелся за ней в этот темный лес, а теперь придется ждать рассвета и гадать, что ещё может выкинуть эта сука. Вода в душевой билась об пол, по меньшей мере, час. Вероятно, привилегированным особам мало что известно об экономии ресурсов. И даже тот факт, что, благодаря ей, он не истек кровью и находился в относительной безопасности, только ещё сильнее раздражал. Она теперь не просто грозовое облако над его головой. Он теперь ей ещё и должен. От этих мыслей отвлекало только то, что местечко можно было изучить. Пролистать пару выцветших книжонок, оценить небольшой запас одежды, видимо, на смену. Поочередно позаглядывать в шкафы на кухне, которые были относительно забиты скудным запасом еды, больше похожей на перекус. Гнездо завидной холостячки, не иначе. И судя, по найденной, наполовину опустошенной, бутылкой самогона, ещё и пьющей. - Мама не учила тебя в детстве, что шариться по чужим шкафам невежливо? – Раздается ленивый тон со спины, на который оборачивается, удивленно подметив в своей голове, что даже не заметил того, как вода прекратила шуметь. Она стояла в нескольких метрах, подпирая спиной стену. Выглядела теперь только явно иначе. Влажные волосы спутались вокруг раскрасневшегося лица, а взгляд расфокусировано сканировал пакет с сушенными ягодами у него в руках. Коллинз казалась настолько расслабленной в данный момент, что казалось, подойди он сейчас к ней с ножом, чтобы самому вспороть тонкую шею, то даже не отреагирует. Ни одного резкого движения, ни привычного холода в глазах. Такую её даже бить об стол головой перехотелось. - А твоя учила тебя обдалбываться, судя по всему? – Наглая усмешка лезет сама собой, пока он без стеснения закидывает чернику себе в рот, разглядывая более открытую, чем обычно фигуру без форменной куртки охраны. - Не успела. Линкольн научил. Вернее, поделился своим блокнотом с записями о растениях. – Честно отвечает, на его огромное удивление, брюнетка, чуть мотнув головой, чтобы размять шею. А затем также лениво подходит к столу, чтобы взять бутылку с водой. – А маме я пустила пулю в лоб. И от мрачного расслабленного тона Джона передергивает на мгновение. Сладкая ягода теперь оседает горечью во рту, и на Кай он теперь смотрит не с такой открытой насмешливостью. На неё теперь и вовсе смотреть не хочется. Не надо было идти за ней в лес. В голове не вяжется выстроенный всеобщий образ спасительницы, заключившей мир с Землянами, с убийцей собственной матери. В этом явно кроется что-то ещё, но спрашивать он не хочет. Только вот Кай всё равно отвечает. - Не напрягайся. Это было условием мира. Многие скажут, что с моей стороны это было милосердием. – Пожимает плечами она, промассировав пальцами переносицу, пытаясь, видимо, собрать свои растекшиеся мозги в кучу. – У меня голова раскалывается от недосыпа. Разбуди меня через пару часов, хорошо? Нужно будет возвращаться обратно в Аркадию, иначе Кейн снова вышлет за мной поисковый отряд. Последние слова она говорит уже, чуть ли не зевая, также медленно продвигаясь к большой кровати, на которую чуть ли не падает, накрываясь сверху пледом. И ей хочется только позавидовать от того, как быстро сон настигает её. Просто найди чертов пистолет и вали отсюда. Но он не двигается, лишь разворачивается лицом к шкафчикам на кухне, упираясь в один из них головой, отбрасывая мысли о том, что Коллинз на самом деле не какая-то спасительница, держащая все свои эмоции под контролем. Она блядски разбитая на тысячу осколков, подобно гребанному Ковчегу. И он ещё сильнее жалеет, что пошёл за ней, потому что ненавидеть её было гораздо проще.