О том, как это было

Морган сам напросился. Нет, он действительно сам напросился! Кто просил его спускать Джеймсу с рук все выходки? Кто просил, не обращая внимания на сарказм, раз за разом обращаться за советами по поводу того или иного места в сценарии? Кто просил выгораживать перед девчонками?! И кто просил его брать всю вину на себя за украденный у Энжел сценарий и получать по ушам от Кэппса?! — Зачем ты это сделал?! — орал, перекрикивая радио, ворвавшийся в его квартиру Брэдли. — Ну, ты же на это и рассчитывал, разве нет?.. — пробормотал сбитый с толку Морган. — Нет! Нет, чёрт возьми, не на это! — Тогда я не… — Конечно же, ты не понимаешь! Ни черта ты не понимаешь! Ты не… ты… — Брэдли сбился. — Зачем ты это делаешь? — Что я делаю?.. — Всё! Притворяешься таким… — не в силах найти подходящее определение, Джеймс отчаянно махнул на него руками. — Таким! — Ты пьян?.. — с неподдельной тревогой спросил Колин, подаваясь к нему. — О, вот не надо! — попятился Брэдли, качая головой. — Меня тебе не обмануть! Только не меня! — Джеймс, ты с ума сходишь! «Безумие». Какое дикое, всё позволяющее слово! Ему так легко отдаться и не искать больше никаких оправданий! Даже если точно знаешь, что за демон пожирает душу изнутри. Морган не мог бы сейчас ответить, какая нелегкая заставила его попытаться вытолкнуть взбешённого Брэдли из квартиры, но прикоснувшись ладонью к его плечу, он словно нажал на курок. Брэдли с рычанием перехватил руку, больно завернул за спину и заглушил колиновское «А!» собственным ртом. Ошеломлённый Морган машинально попятился назад, отворачивая голову, за что Джеймс со злости вцепился в его нижнюю губу зубами, прокусив до крови. Субтильный на вид ирландец удивительно легко освободился от хватки и, отпихнув обидчика к двери, резким движением стёр кровь с подбородка. Глаза полыхали несвойственной злобой, лицо раскраснелось, грудь тяжело поднималась и опускалась под свободной серой футболкой… Но Брэдли уже не мог остановиться. В голове набатом стучало хохочущее: «Да! Да!!! Покажи мне всего себя! Настоящего! Такого, каким тебя никто не видел! Только сейчас! Только мне!..» Глаза заволокло кровавым туманом, губы разошлись сумасшедшим оскалом, собственная рука, сведённая судорогой, потянулась к ненавистной моргановской рубашке и рванула на себя. Он словно со стороны услышал треск разорванной ткани, когда Колин дёрнулся в сторону, сдавленный крик от того, как больно впились чужие пальцы в обтянутое бледной кожей плечо, оставляя красные, быстро наливающиеся синяки на неожиданно крепких бицепсах и предплечьях. Да! Наконец-то! Ярость странно смешалась со страстью, превращая молчаливую драку в изнасилование. Джеймс боролся с руками рычащей жертвы. Они не позволяли добраться до ширинки, пытались ударить, отвернуть от себя искажённое дикой гримасой лицо… Пальцы скользили по груди, спине, рукам, вырисовывая яркие нити царапин. Никто не обратил внимания на разбитую вазу с цветами, сбитый с тумбочки и с треском развалившийся на части телефон, сорванные шторы и свезённый в бесформенную массу ковер. Джеймс раз за разом набрасывался на жертву, стараясь повалить, скрутить и причинить при этом максимум боли! Он едва сдержал себя от того, чтобы просто не сбить Моргана с ног кулаком в лицо или по ребрам. Но нет, нет! Только не так! И снова пытался обвить его руками и ногами, сковать движения, но тот был не так слаб, как хотелось бы! Колин в это время отбивался, выворачивался, перехватывал руки Брэдли и в один момент оказался слишком близко, чтобы тот мог впиться в тонкую кожу зубами, сходя с ума от привкуса жгучего пота на губах. Отомстить! За каждый надуманно-высокомерный взгляд, за каждую не существовавшую насмешку!.. «Ненавижу! Как же я тебя ненавижу!» — звучало в каждом его движении, в каждой попытке усмирить вырывающегося Моргана. — Сука… — прорычал тот, больно ударившись лопатками о бортик кровати, когда не удержал равновесие после очередной подножки Джеймса, и с ужасом осознал, что сил сопротивляться почти не осталось. Пользуясь моментом, Брэдли дёрнул слегка оглушённого Колина за ноги, полностью раскладывая на полу, рывком снял с себя перекрученную майку и попытался стащить с жертвы и так уже приспущенные джинсы. Жертва издала отчаянное рычание, больно лягнула насильника в живот, попыталась встать, опираясь на кровать, но была отброшена на неё мощным толчком в грудь, от которого перехватило дыхание и потемнело в глазах. Гимнастической карикатурности переплетённых рук и ног позавидовал бы сам Пикассо. Злое сопение, рычание и мат превратились в усталые, гневная пелена перед глазами рассеивалась, а здравый смысл вернулся благодаря не вовремя и крайне по-моргановски ляпнутому: «В тему», по отношению к заигравшему на фоне событий «Sextonik» Mylene Farmer… Брэдли замер. Медленно опустил голову и уткнулся лбом в плечо Моргана. Спустя несколько звенящих секунд тишины Колин почувствовал на коже точки тёплого воздуха, выдыхаемого Брэдли в беззвучном смехе, переходящем в громкий, с лёгкими истерическими нотками хохот. Если этот момент и можно было бы посчитать за шанс отступить и списать всё на «Не знаю, что на меня нашло», то Джеймс его решительно проигнорировал, во-первых, потому, что «нашёл» на него именно Колин, а во-вторых — шанс предоставил этот самый, весь из себя, милый, сладкий, невинный, такой… такой… — …идиот. Господи, какой же ты идиот, Ме-е-ерлин! — язвительно прошипел Брэдли, приподнимаясь на локтях. — Такой невозможный… — он сгрёб волосы на затылке Моргана, не давая тому вертеть головой, оттянул назад и жадно поцеловал, ловя чужой язык, заставляя двигаться, переплетаться со своим, с упоением глотая чужой протестующий стон боли от треснувшей ранки на губе. Поцелуй как война. Он окрашен металлическим привкусом крови, сдавшегося — побеждённого! — врага. Стоящий колом член Брэдли тёрся о пах Колина, который в изумлении распахнул свои синющие глаза, переполненные смешанным чувством страха, растерянности, злости и беспомощности перед сохранившим силы тренированным коллегой! Чёртов футболист в любом случае сильнее! — Тебя когда-нибудь трахал мужик? — прошептал Брэдли, больно кусая за ухо, и широко провёл ладонью у Колина между ног. — Меня вообще никто не трахал… — непослушным голосом ответил тот, стараясь игнорировать ощущения, вызванные скольжением мужской руки по своему телу. — Обычно я… а! — это Брэдли как бы невзначай провёл ногтем по головке. — Я буду первым, — нагло заявил Брэдли, заглянув Колину прямо в глаза. — И что ты хочешь от меня услышать? — дерзко поинтересовался он, на что получил ядовитую улыбку обозлённого чеширского кота. — Стоны, — глаза Джеймса сверкнули, — прерывистое, шумное дыхание, крики и своё имя. Морган сглотнул и почувствовал, как щёки и шею покрывает густая краска. — Ты в курсе, что будет, если я кому-нибудь расскажу? — тем не менее поинтересовался он. Джеймс уселся на него сверху, плотно зажав его бедра своими, и медленно, снизу вверх, провёл ладонью по груди Моргана. — Я уже привык к титулу «Ублюдок года». — Если я напишу заявление, тебя посадят, — глядя на него со всей серьёзностью, произнёс Колин. Рука Брэдли замерла на шее жертвы. Морган сглотнул. — Если расскажу Кэппсу, тебя не просто вышибут из сериала — из киноиндустрии вообще. Пальцы Джеймса медленно сжались, лишая Колина воздуха, но тот лишь стиснул покрывало, не пытаясь вырваться, захрипел, силясь вдохнуть, на ресницах плотно зажмуренных глаз выступили слезинки… — Какой же ты… — рука Джеймса исчезла и тут же наотмашь, ударила Колина по лицу тыльной стороной так, что тот хрипло вскрикнул, закашлялся от обжёгшего горло воздуха и попытался перевернуться хотя бы на бок. Брэдли соскочил с кровати, запутался в свалившихся джинсах, с остервенением стряхнул их с ног и, отыскав трубку стационарного телефона, вернулся на кровать, сунув её в тонкие пальцы пытающегося отдышаться Колина. — Давай! Звони! А пока они едут, я вполне успею тебя трахнуть! — Я не сделаю этого, — тихо прошептал Колин. — Думаешь, хватит сил сопротивляться?!.. — Я не буду звонить! Их глаза встретились, и Брэдли как током дёрнуло: Морган глядел на него чистыми, немного ошеломлёнными, но без тени отвращения или злобы глазами. — Я не хочу ничего из того, что перечислил. Просто ты… просто… Он не находил слов, а Джеймс уже и не слушал. Ему казалось, что он проваливается в глубокую чёрную бездну отвращения к самому себе. Он словно со стороны увидел жалкое, с искажённым лицом, чудовище, которым он и являлся, и ни за что избитого, исцарапанного и полуголого мужчину, умудряющегося даже в таком положении не терять достоинства и быть выше! Сильнее! Умнее! Брэдли со стоном опустился на кровать за спиной свернувшегося калачиком Колина. — Как… — всхлипнул он. Морган не шевелился, не оборачивался и не пытался сбежать. — Как ты можешь быть таким… настоящим? Брэдли терял рассудок. Он с упоением вдыхал запах тёплой кожи, прикосновение к которой отдавалось во всём теле тягучей, мучительной болью. — Как ты можешь быть таким хорошим? — шептал он, прижимаясь к его спине и не открывая глаз, до боли сжимая напряжённые плечи, словно желая, чтобы тот лопнул, как воздушный шарик, и оказался иллюзией. — И не быть моим — как?! Колин медленно, словно боясь спугнуть, повернулся к нему лицом, позволяя обнять и прижать к себе чуть крепче. Брэдли кожей чувствовал, как бешено колотится его сердце, но не мог, просто не мог заставить себя остановиться. Он гладил замершего в его объятиях Моргана по спине, медленно целовал его лицо, плотно закрытые глаза, подрагивающие губы и шептал, ощущая на своей груди ледяные пальцы: — Не надо… пожалуйста, не надо! Ты ненавидишь меня, я тебе противен… не позволяй, не надо из жалости, не надо! И получал в ответ еле различимое касание сухих губ к своей щеке: «Нет, нет, нет...» Ледяные пальцы робко скользнули по ребрам на спину и потянули на себя. Глаза Колина все ещё были закрыты, сердце едва не выпрыгивало из груди, дыхание было быстрым, поверхностным, возбуждающим. Брэдли с отчаянным стоном припал губами к открытой для поцелуев шее, провёл языком по выступающим ключицам, огладил сосок, заставляя его сжаться, стать острым, дразнящим… Его губы добирались до тонкой линии тёмных волос, ведущих к пока ещё вялому члену. Когда он поцеловал головку, Колин вздрогнул всем телом, холодные влажные ладони протестующе упёрлись в плечи, силясь оттолкнуть. Но Брэдли крепко обхватил его бедра руками, удерживая на месте, и взял глубоко в рот, чувствуя, как твердеет плоть, а Колин громко проскулил: — Нет, Брэдли, пожалуйста, нет! Остановись! От ритмичных дразнящих движений член налился желанием, просясь глубже, упираясь в нёбо, и Джеймс, услышав, наконец, несдержанный стон, выпустил его изо рта. Приподнялся, освободил Колина от оставшейся одежды, снова опустился и надолго припал к пересохшим губам. Поцелуй как мольба. Как все несказанные вслух слова. Как просьба о прощении за то, что сейчас произойдёт. Брэдли перевернул задыхающегося Моргана на живот, заставил встать на колени и приподнять зад. Только от одного вида обнаженного Колина, склонившего растрепанную черноволосую голову к согнутым в локтях рукам, до побелевших суставов стискивающих простынь, перехватывало дыхание. Брэдли ласково огладил спину любовника, лёг на неё грудью и провёл языком по ссаженной на лопатках коже, вызвав неприятное пощипывание, от которого Морган сдавленно зашипел. Долго ласкал ладонями плечи, грудь, шепча: «Расслабься, мой сладкий, будет не так больно». Колину было плохо. Ему было очень плохо не столько физически, сколько морально: с одной стороны, мозг бил тревогу, а с другой, ласки Брэдли — как наказание, пронизанные болью, виной и желанием — сковывали тело почище любых цепей, исполненный мукой голос ошеломлял сильнее всех возможных ударов! Ему были невыносимо приятны тепло рук, нежность губ, жар дыхания на спине. Он отрешился от мира и отдался возбуждению, что вызвали скользящие по телу ладони и ласкающий ягодицы и мошонку язык. Он вскрикнул, когда горячее дыхание Брэдли коснулось рефлекторно сжавшегося колечка мышц между раздвинутыми ягодицами, беспомощно застонал, когда язык острой змейкой проник в него и чуть с ума не сошёл от извращенного желания поскорее получить в себя тёршийся о ложбинку горячий член Брэдли. С его губ невнятно сорвались мольбы прекратить всё это, замечания о том, что он не был в душе и что так не должно быть, но они были прерваны ласковым «ш-ш-ш…» в самое ухо и накрывшей губы ладонью, пальцы которой проникли в рот, заставив облизать их, обильно смочив слюной. Сначала он лишь осторожно надавил, давая привыкнуть к ощущениям, потом ввёл по фалангу один палец и, подождав, поглаживая свободной рукой ягодицы и поясницу, ввёл палец до конца. Осторожно подвигал им внутри, дождавшись желанного «ах!» и расслабившихся плеч. Брэдли судорожно выдохнул, поцеловал одну из половинок упругой попы, чуть прикусив, и ввёл второй палец, потом третий… Колин, не выдержав, вскрикнул: «Ой, блядь!», инстинктивно зажимаясь, и попытался отползти, но был крепко прижат руками к бедрам. — Нет, нет… не сейчас, уже нет… Джеймс приставил свой член к растревоженной дырочке ануса и медленно качнулся вперед… Колин зажмурился и закусил костяшки пальцев. Брэдли погладил его по спине, взял опустившийся из-за боли член в ладонь и, приласкав, возвращая силу, двинулся глубже, всё так же медленно, растягивая непривыкшие мышцы, вырывая из горла любовника хриплый крик. Моргану казалось, что его разрывает на части. На долгое мгновение он искренне поверил в то, что член Брэдли никогда не закончится, но тот, войдя до конца, замер, давая привыкнуть, и Колин понял, что вот уже несколько секунд не дышит, вжимаясь в кровать. Зад пылал так, словно в него сунули раскалённый прут! Брэдли очень медленно вышел, приник губами к анусу, зализывая ранки, снимая боль, и снова вошёл. Потом ещё раз и ещё, пока рычание не сменилось мерными, неконтролируемыми стонами. Морган растворился в ощущениях, начал подаваться навстречу Брэдли, чувствуя, как напряжённо сжимавшие его бока пальцы расслабляются, перехватывают удобнее, отдаваясь наслаждению… — Брэ… Брэдли… — простонал Морган, ощутив, как солнечной пружиной сворачивается в мошонке удовольствие, готовое вот-вот раскрутиться вверх по стволу... — Стой… подожди, подожди! Что-то в его голосе заставило Брэдли подчиниться. — Я хочу… — Колин сглотнул, силясь успокоиться, унять шум в голове, жар и барабанную дробь пульса в висках. Подался вперёд, освобождаясь от Брэдли, но лишь для того, чтобы повернуться на спину и протянуть к нему руки. В глазах Джеймса всё ещё стояла вина, но он лёг сверху, благодарно поцеловал и помог Моргану удобнее устроиться под ним, закинув ноги за спину. Это было странно — ощущать на себе вес мужского тела, ласкать мужчину, стискивать широкую спину, чувствуя, как под пальцами перекатываются стальные мышцы, стонать как женщина от того, что мужской член внутри делает настолько хорошо, что стыд и гордость, не собирая вещей, сбежали куда подальше! Забыть о том, что больно! Забыть о том, что наступит завтра! О том, что два мужика с упоением вылизывают друг друга, жмуря от наслаждения горящие похотью глаза, сходят с ума от звука сталкивающихся тел, непрерывного скрипа кровати под ними и хриплых стонов! И забывать о воздухе во время диких, глубоких поцелуев, когда языки насилуют рот, не хуже вторых членов… и сжимать, сжимать друг друга в судорогах оргазма, пачкая семенем шеи и грудь. Брэдли долго лежал сверху, не двигаясь и не выходя из тела Колина, слабой рукой поглаживающего его по волосам, зарываясь пальцами во взмокшие пряди. Потом скатился на бок, обнял любовника, которого начала бить мелкой дрожью, и подарил столько нежности, сколько вообще было возможно. Брэдли чувствовал, что у Моргана поднялась температура, и ласкал его усталое тело, зацеловывал лицо, нашептывая какие-то успокаивающие слова, но не давал встать, чтобы дойти до душа. Он прижал его к себе, размазывая по коже пот и сперму, закрепляя своё полное право, и качал в объятиях измученного, засыпающего Колина, тихо приговаривая: «Всё, всё, всё… всё хорошо, всё хорошо, мой сладкий. Мой… мой, мой, мой… любимый... Я люблю тебя. Прости! Прости!.. Господи, как же я люблю тебя!..» Брэдли очень-очень хотелось сбежать. Не просто из квартиры или из города, а из страны вообще, если не из жизни. Он представлял себе кошмар, который начнётся, стоит Моргану открыть глаза, но какой же он будет мужик, если не пройдёт этот путь до конца? К утру, перенервничавший, невыспавшийся и усталый, он не с первого раза понял, что происходящее не укладывается в его понятие о поведении жертвы почти что изнасилования. Колин потянулся, неопределённо хрюкнул от пронзившей истерзанное тело боли, простонал что-то невнятное, поцеловал Брэдли, обозвав сумасшедшей сукой, стёк с кровати и, потирая голые ягодицы, на которых бесстыже красовались синеющие отпечатки пальцев горе-насильника, побрёл на кухню. Некоторое время шебуршание за стенкой разбавлялось красноречивым «Ай, блядь!» при не особо удачных поворотах корпуса, после чего с кухни выпал взъерошенный, изрядно помятый Колин со стаканом воды в руке и выжидающе уставился на Брэдли. — Что ты хочешь от меня услышать? — не выдержал Джеймс и тут же выругался про себя за случайный плагиат. Колин как-то странно улыбнулся и привалился спиной к дверному косяку. — Не сегодня, уволь… — хмыкнул он. — Могу я, наконец, принять душ, сир Артур? Брэдли, сообразив, что сиюминутная казнь ему не грозит, немного расслабился. — Только под моим контролем. Морган отлепился от косяка, поставил стакан на тумбочку и, протянув Брэдли руку, помог подняться… и тут же, как следует, врезал, чуть не свалив Джеймса с ног, но вовремя удержал за плечо. — Ох, полегчало! — улыбнулся он в ответ на тяжёлый, исподлобья, взгляд Брэдли, потирающего скулу. — Не смотри на меня так, ты легко отделался. — Так, что, в душ вместе не идём?.. — расстроился тот, усаживаясь обратно на кровать, потеряв, ко всему прочему, и интерес к жизни. Морган в мольбе возвёл глаза к потолку, склонился и без зазрения совести поцеловал своего импульсивного парня в наливающийся под глазом синяк: благо им выделили неделю каникул, за которую последствия прошлой ночи успеют пройти настолько, что их легко будет скрыть гримом и одеждой. — Послушай, глупое мое Предназначение, — опускаясь на корточки, проговорил Колин, — я знаю, что хочу от тебя услышать. Брэдли молчал. — Я хочу, чтобы ты чётко повторил то, что сбивчиво шептал мне на ухо ночью, думая, что я сплю. — Что всё будет хорошо? — сглотнул Джэймс. — А дальше? — Что ты мой… — от воспоминаний и взгляда, которым прожигал его Морган, внизу живота растекалось приятное тепло. — И ещё что-то… — Колин не удержался от улыбки, в глазах разгорался тот самый, выбивающий из колеи, знакомый по прошлой ночи, демонический блеск. — Как ты можешь так надо мной издеваться?! — Я изде... — Я люблю тебя. Морган шумно выдохнул, его плечи облегчённо опустились, словно с них свалилась целая гора. — Вот с этого и надо было начинать вчерашний разговор. Пойдём в душ, — тихо попросил он, целуя коленку Брэдли и широко проводя ладонями по его бедрам. — Мне холодно… …Брэдли Джеймс не заметил, как уснул, но был рад этому. Потому что ни с чем нельзя сравнить удовольствие быть разбуженным нежными поцелуями любимых губ. — А ещё на меня ругался, — улыбнулся Морган, нависая сверху. — Я-то всё-таки дождался передачи! — И как мы там выглядели? Джеймс зевнул, потянулся и, обхватив Колина руками, перекатился, подминая его под себя. — Как всегда — отлично. На несколько минут темнота жадно прислушивалась к интимным звукам смешивающегося дыхания, соприкасающихся губ, шороху сминаемых одежд… — Колин… — М-м?.. — Они не видят. Никто ничего не замечает. Морган тяжело вздохнул и поднял руку к его лицу, чтобы отвести светлую челку от глаз. — Конечно, не замечают. Они задают глупые провокационные вопросы, но сами в них не верят. — Колин, всё в порядке вещей, пока мы снимаем сериал, но… — Брэдли! — Он рано или поздно закончится! И что тогда? Колин шумно выдохнул. — Иди сюда, — шепнул он, притягивая Джеймса к себе, и тот послушно опустился на грудь любовника, прикрыв глаза. — Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы. — Дурак! — громко рассмеялся ирландец, припоминая, как произнёс однажды нечто подобное сам. — Иногда я поражаюсь тому, как в твоей голове рождаются такие мысли! У тебя, что, перед глазами проносится вся наша будущая жизнь во всех вариациях и с пометкой: «Безысходность»?! — Если тебе кажется несерьёзным и не стоящим беспокойства то, что… — Брэдли, заткнись! — грубо перебил Колин и первый раз за все время их отношений нашёл в себе силы признаться: — Я люблю тебя. Брэдли был оглушён и не верил в то, что происходящее не сон. Он сел на корточки и уставился на своего парня. — Я. Люблю. Тебя, — повторил Колин, усаживаясь напротив. — Очень люблю. Так сильно, что подумывал о том, что адвокатура вполне прибыльное дело… — Ты не уйдёшь из кино! — Слушай внимательно, глупое ты создание! Мне плевать, чем придётся пожертвовать для того, чтобы быть с тобой. Поэтому, пожалуйста, прекрати паниковать! — Это трудно, после таких слов… — хохотнул Джеймс. Колин схватил подушку и неслабо приложил его по голове: — Ради бога, Джеймс! Не изменяй своей привычке сначала делать, потом думать! Брэдли расхохотался, выпрямился и в прямом смысле упал на Колина. После короткой борьбы оба с воплем рухнули на пол. — Ладно, — сквозь счастливый смех выдавил Брэдли, — будем решать проблемы по мере их поступления! Тьма стыдливо попятилась к двери и утянула за собой переливающееся всеми оттенками чёрного покрывало, застилавшее умы молодых людей, вместе со страхами и сомнениями. А весело заглядывающий в окна день озарил надеждой и уверенностью в своём выборе так и уснувших на полу в обнимку счастливых молодых людей.