Пока горит полярная звезда...

Англия, 1756 год. Зима пришла в Лондон 17 ноября, одной ночью укутав город в тонкое покрывало снега. Пришли и морозы, являющиеся не очень сильными, но заставляющими себя ощутить. От их присутствия каждый житель хотел остаться в тепле, отбивая всякую мысль суваться на улицу, променяв пешую прогулку на горячий чай. На одной из улочек, а точнее на Флотовой, было безлюдно. Именно за этим спокойствием у окна наблюдал высокий широкоплечий мужчина в накрахмаленной белой рубашке, края которой были заправленны в серые кюлоты. Каштанового оттенка волосы были собраны в хвост и завязаны красной лентой, создавая мужчине более аристократический вид. Серые, можно даже сказать серебряного отлива глаза наполненные мудростью, решительностью и хладнокровием смотрели на медленно падающие снежинки. Отчего-то растянув тонкие губы в едва заметной улыбке, Магистр тамплиеров (собственно, это и есть наш герой) отошёл от окна в надежде найти упоение в чашечке чая и тепла у камина, однако же Хэйтему, занявшему место в уютном кресле с горячим травяным напитком, насладиться столь прекрасным моментом не удалось — треск тлеющих дров в огне и рассматривание танца красных языков пламени прервал мужской голос. — Мастер? Фигура тихо зашла в зал, уставленный книжными полками у стен комнаты, от пола до потолка забитые книгами. Горящий камин расположился напротив входной двери, но пламя его прикрывала софа в комплекте с парой кресел в оттенках красного рубина и золота. Так же, комнату дополняла пара небольших столешниц с различными картами и старинными книгами. — Чарльз, проходи. — Кенуэй, немного разочарованный приходом подопечного, поставил чашечку на блюдце на одном из столиков и обернулся на голос. Стоявший в проходе тамплиер провёл парой пальцев по усам, при этом улыбнувшись и через несколько секунд заняв место на софе. В нос Хэйтема сразу же врезался запах собачьей шерсти, на который Магистр ордена не обратил должного внимания и снова отвел взгляд на камин, наслаждаясь видом пламени. — В утреннем письме от информатора говорилось о готовящейся попытке ассасинов напасть на наш экипаж и забрать манускрипт. Они совсем не ценят своих людей, раз хотят устроить засаду всего-то из трех основных нападающих и парочки пасущихся неподалёку, при чём все — новички. Что прикажете? Ли, довольный своей работой, уставился на Кенуэя, ожидая от него похвалы. Сам же Хэйтем, оторвавшись от несколько завораживающего огня, одобряюще кивнул. — Спасибо что сообщил, Чарльз. На это дело я выдвинусь сам. Лично хочу увидеть кого отправили по наши души. Распорядись наградить разведчика… И мне кажется, что давно пора бы ему пополнить наши ряды, ты так не думаешь? Чарльз встал с несколько озадаченным видом, не понимая смысла последней фразы Магистра. — Ну-у… Его точная информация позволила нам добиться многого. А что если это будет ассасин, который выдаст нас ко всем чертям? — Ли, подумай, есть ли смысл ассасину предавать своих, а затем вступать к нам и помогать им? Это ведь глупо, посуди. Хэйтем улыбнулся сказанной фразе Чарльза, на что тот лишь пожал плечами. — Ну, да но… Прямой контакт у информатора только лишь с Кормаком, так что когда он прибудет, я непременно с ним это обговорю. Магистр ордена молча кивнул головой и обхватил тонкую ручку чашечки парой пальцев, вновь начав следить за медленно затухающим огнем. Чарльз сразу покинул зал, оставив Хэйтема одного, вернув тем самым мужчине его прерванный отдых.

***

— Весь наш план состоит в том, что мы просто спрыгнем, убьем кучера с пассажирами и заберём манускрипт? Не кажется ли тебе это дело слишком простым? Сидевший в тёмном углу заброшенного чердака ассасин, с характерным для него французским акцентом, посильнее натянул на кудрявую каштановую голову капюшон, стараясь тем самым отгордиться от небольшого холода. — Соглашусь с Тео: чувствую, что будет что-то нехорошее. Вдруг тамплиеры уже вывезли реликвию другим путём, а мы просто попадём в засаду? Расхаживающая в это время из угла в угол девушка, являющаяся наполовину испанкой, последовала примеру напарника, стараясь засунуть длинные волосы за шиворот своего плаща, чтобы те не мешали. Командир троицы сидел на подоконнике, внимательно наблюдая за проходящими внизу редкими жителями, крутя в правой руке позолоченные карманные часы, а левой придерживался за чудом не прогнившую деревянную оконную раму. — Если бы засаду устроили здесь же, то мы бы это знали и постарались её ликвидировать. В карету много людей не влезет... Ну и будет их человек пять, допустим. Нас шесть. У нас есть некоторое преимущество. Так что успокойтесь наконец, лучше сосредоточьтесь на нашем задании. Ассасин открыл часы, убедился в нужном промежутке времени и убрал предмет в карман немного потертых брюк. — Скоро прибудут, так что пошли. Уилл, а так, собственно, и звали командира, аккуратно вылез через окно. Последовавшие за ним остальные ассасины оказались на краю крыши, при этом стараясь не попасть на глаза подъезжающему к переулку извозчику. — Я убью кучера и буду вести карету. Теофил — твоё дело убрать пассажиров. Изабель, — Уилл перевёл взгляд от показавшейся повозки на черноволосую особу, которая, от голоса юноши, хотела подскочить с места, но рука француза сразу же осадила шуструю девушку, — не спеши ты так. Твое дело найти манускрипт и еще какие-нибудь бумаги. В битву не лезь, ты только мешать будешь. Если всё-таки засада — то тебе, Тео, придётся нас спасать. Француз на это лишь дружелюбно улыбнулся, не смея перечить. Карета, уже подъехавшая на середину мрачного переулка, слегка замедлила ход. Посчитавшие данное действие кучера несколько странным, троица синхронно спрыгнула на крышу, которая чудом выдержала их общий вес. Как и было сказано Уиллом, тот набросился на кучера, а Теофил и Изабель спрыгнули землю, снега на которой уже было по щиколотку. Француз, готовый атаковать, открыл дверцу повозки, но вместо тамплиеров его встретили лишь тела мертвых собратьев. От нахлынувшего непонимания молодых людей вывел приглушённый стук упавшего Уилла и бульканье, смешивание с хрипом доносящимся из перерезанной глотки. Тело содрогалось в предсмертных судорогах, а кровь, хлеставшая довольно сильным потоком, окрашивала девственно белый снег в алое пятно. Извозчик, развязав ленту чёрного плаща и скинув тот на уже бывшего командира, предстал перед ассасинами в облике Великого Магистра. На голове его, как и по давнему рассказу наставника, была тёмно-синяя треуголка с позолоченной каймой по краям. Алая лента, удерживающая на плечах накидку такого же оттенка как и головной убор, смиренно находилась на воротнике рубашки, выглядывающей из-под подходившего по цвету треуголке и плащу камзола. Тамплиер с особыми холодом и равнодушием смотрел на пока ещё живых членов враждебного ему ордена: — Глупо со стороны вашего наставника, да и ассасинов в общем, посылать на такое рисковое дело новичков. Настолько они ценят свои жизни что посылают на смерть юных и мало обученных учеников?.. Речь Кенуэя прервал Теофил, решивший напасть напрямую, и то лишь скрытым клинком, когда у тамплиера вооружение было куда серьёзнее. На том и кончил француз: острая сабля перерезала ассасину брюхо, как нож масло. Зажимая большую рану руками, чтобы из неё ненароком не вывалился весь «внутренний мир» француза, юноша опустился на колени, кашляя и плюясь кровью на снег. Изабель, находившаяся в испуге и ужасе от увиденного, не могла проронить ни слова, смотря лишь на медленно умирающего Теофила. Ринувшись к нему и попытавшись помочь зажать рану, при этом приговаривая, что всё будет хорошо, лишь спустя полминуты заметила в голове Тео всё то же остриё сабли Кенуэя. Бросив труп, она выпустила клинок и в надежде нанести хотя бы один удар, Изи ощутила кулак Магистра на правой щеке. Всего одного удара хватило тамплиеру для отправки девушки в бессознательное состояние.

***

Магистр стоял у окна в своём кабинете уже с полчаса, дожидаясь когда привязанная к стулу ассасинка очнётся. Терпение начинало пропадать, и Хэйтем, задёрнув шторы, налил в чайную чашку воды резко плеснул её в лицо Изи. Девушка дёрнулась от холода и неприятного ощущения от стекающей по лицу к груди жидкости. Веки открыть было тяжело, а недавний сильный удар по лицу отзывался острой болью в правой стороне. Всё же пересилив себя, слегка приоткрыв глаза Изабель обнаружила, что плаща на ней не было, а значит клинок и нож были отняты однозначно. — Что это за место и почему я всё ещё жива? Или я мертва и нахожусь в аду? — девушка, дёрнув правый уголок губ в секундном подобии улыбки, начала изучать обстановку. Огонь в камине, придающий кабинету не только тепло, но и свет, освещал лишь половину тёмной комнаты. Золотые лучи заходящего солнца всё же немного пробивались из закрытого шторами окна, которые Кенуэй сдвинул до момента водной процедуры. Неподалеку стоял небольшой диван с креслом, стол с завалами в виде бумаг и небольшой шкаф с книгами. — Ну, если мой кабинет можно назвать адом — то пусть так. Пока Изабель рассматривала кабинет, Магистр поставил пустую чашку на место и вернулся назад. Как только Хэйтем заметил на себе взгляд, то холодно улыбнулся, завел руки за спину, сцепив в замок, и выпрямился: — А жива потому, что должна ответить на пару вопросов. — А должна ли? Такой ответ несколько удивил Кенуэя, вынудив обаятельно улыбнуться. — В данной ситуации — да, если, конечно, хочешь жить. А ты ведь хочешь, м? — Хэйтем аккуратно расположил ладонь на пострадавшей щеке Изи и повёл её вниз. Как только Магистр дошёл до шеи, то он отвел руку, услышав при этом шумный и, как показалось, недовольный вздох. Тамплиер выпустил скрытый клинок, остриё которого слегка касалось бледной кожи девушки. Дрогнув всем телом и подняв на тамплиера испуганный, и уже покорный взгляд, мужчина убрал оружие от побледневшей ассасинки, при этом вновь убрав руку за спину. Удовлетворительный кивок заставил Хэйтема хищно улыбнуться. — Не подскажешь тогда, почему ваш наставник отправил столь юных учеников на верную погибель? Ради свободы? А что есть свобода? — хаос. Верные делу, вы как овцы без пастуха, то есть, без верной цели, скитаетесь в поиске свободы. И когда вы её найдёте, то что же будет дальше? — Кенуэй направился к своему столу, оставив Изабель рассуждать. Отыскав в полумраке бутылку вина с бокалом и заполнив тот алым букетом различных сортов винограда до краёв, магистр выпил всё за несколько глотков. Из-за голодного желудка, алкоголь сразу же, хоть и не сильно, опьянил тамплиера. Сняв треуголку с камзолом и оставив их на краю стола, Хэйтем подлил еще вина. Опустошая тот по пути к черноволосой, он остановился напротив, подвел правую ладонь с бокалом к своему рту, а левую расположил на макушке ассасинки, резко задрав её голову вверх на себя. — Правильно, будет хаос. С особым вниманием рассматривая вполне симпатичные черты лица своей пленницы, а именно её пухлые розовые губы, плотно сомкнутые, несколько притягивали мужчину, прямой и аккуратный нос, чёрные, подобно ночи, глаза с пышными ресницами и тонкие брови. Магистр ухмыльнулся, представив это милое личико в гримасе блаженства, ну, а сама же Изабель с долей испуга смотрела на тамплиера, в серых глазах которого горел странный огонек. — Что вы такое задумали?.. Тихий, и без того напуганный напуганный голосок убедил Кенуэя допить вино и оставить бокал на столешнице. — Ты так и не ответила на вопрос, а значит будешь добиваться своей жизни другим путём. Мужчина слегка согнул колени, приблизился так, что губы тамплиера находились над ухом девушки. — Магистр Кенуэй к Вашим услугам. Но если быть точнее — Вы к моим, юная леди…