Пока горит полярная звезда...

— Это каким таким другим? — Горячее и ровное дыхание Кенуэя, подобно жару, опаляло кожу, создавая приятное ощущение, которое толпами мурашек пробежало по телу девушки и сконцентрировалось внизу живота. И даже эта малая толика несколько возбуждающего жеста заставила ассасинку сложить губы в улыбке. — Завербуете в тамплиеры и сделаете верным рыцарем ордена? Магистр уже с минуту стоял прямо, сложив руки за спиной и наблюдая за каждым редким действием пленницы. На последние слова Хэйтем слегка приподнял брови и надменно улыбнулся, что несколько обидело Изи. — Из тебя ассасин никудышный, а тамплиер тем более. Разве что сгодишься на роль портовой шлюхи, спящей со всеми и дающей необходимую информацию за гроши. Но со своим смазливым личиком ты можешь подцепить какого-нибудь графа и стать либо женой, либо любовницей, в зависимости от обстоятельств. — Стоявший уже позади девушки тамплиер не спеша возился верёвками, прижимающими её торс к спинке стула, будто специально растягивая время. — Откуда ты, кстати? Черты лица испанские, но должного акцента и темперамента нет, как и более тёмного оттенка кожи. — Мама была испанкой, а папа англичанином. Мы живём здесь сколько я себя помню... Достаточно для ответа? — Изабель попыталась развернуться и более детально рассмотреть возню Магистра, но сразу же была аккуратно, но твёрдо возвращена в исходное положение. Кенуэй закончил развязывание узлов, взял бокал и отправился к столу, чтобы подлить вина. — Предупреждаю сразу: попытаешься просто рыпнуться без моего указа, развязать верёвки и сбежать, — тамплиер стал к пленнице полубоком, и наливая сладкий напиток сурово взглянул на черноволосую, — прострелю обе ноги и оставлю истекать кровью, смотря на твою мучительную смерть не без частички удовольствия. И без того жуткий Кенуэй вновь вызвал животный страх, вынудив откинуть в сторону все ещё даже не придуманные планы на побег. Опустив голову и рассматривая всё ещё связанные ноги, при этом шумно вздыхая, ассасинка не заметила как мужчина уже стоял напротив. Грубо схватив пленницу за подбородок, задрав её голову вверх и прижимая к губам бокал, Магистр влил вино в рот девушки, при этом стараясь открыть челюсть немного шире. Изабель в свою очередь пыталась вырваться и не глотать алый алкоголь, но тамплиер, всё же долив вино в уста, отставил бокал и выпустил клинок, подставив тот к горлу сразу же убедив подчиниться и отодвинуть ничтожные гордость со смелостью. — Умница. Будь такой же послушной, и я не буду применять силу, хорошо? Кивок удостоверил Кенуэя в загнанности и послушании, из-за чего тот расплылся в самодовольной улыбке. Второй и третий бокалы ассасинка уже не отвергала, и слабая на воздействие вина девушка уже была пьяна. Боязнь именно того чувства, когда лезвие перерезает глотку было сильнее препятствованию насильного спаивания. Хэйтем точно заметил — в этой юной особе не было той твёрдости и решимости, но вот одна малая деталь, характерная для её испанской натуры, всё-таки была. — Вот скажи мне, — Магистр как раз допил остатки из бутылки и возился с верёвками на ногах черноволосой, — а правда что некоторые испанки — распутные? Последний узел, сдерживающий пленницу, был развязан и Хэйтем поставил её на ноги, при этом плотно прижимая к себе. — По себе скажу — да. —  Несколько осмелевшая, Изабель было потянулась к губам Магистра, но пошатнувшись выскользнула из рук и уселась на край стула, вытянув всё ещё связанные руки. — Развяжешь? — Пусть останется, так будет интереснее. Так значит ты всё-таки шлюха? — Тамплиер опять поставил девушку, расположив при этом ладони на тонкой талии пленницы, которые вскоре нашли своё место на бёдрах. Делая мелкие шаги к дивану, тянув за собой Изи, которая прижав связанные руки к груди, послушно шла за мужчиной. — То, что я занимаюсь этим ради удовольствия не делает меня шлюхой. Шлюхи спят со всеми за копейки, а я же — с теми, кого считаю достойным партнёром. — А я по-твоему достойный? Хэйтем удобно сел на диван, уместил на коленях Изабель и медленно провёл руки под рубашку, касаясь расслабленного плоского живота одними лишь подушечками пальцев, поднимая те вверх. Остановившись у небольших упругих бугорков, тамплиер услышал от девушки тяжкий вздох и ободряющую милую улыбку. — Вполне. Этого и хватило Магистру для начала жадного поцелуя с пленницей, которая не только отвечала взаимностью, но хватала край рубашки и пыталась снять её. Из-за неудобства в виде верёвок на руках задуманное Изи действие совершить не удалось и Хэйтем видел её податливое рвение и не мог остаться равнодушным. Нехотя прервав пылкий поцелуй, Магистр медленно, чтобы вызвать к себе больший интерес, снял верхний элемент одежды, представив взору ассасинки крепкое телосложение. На некоторых участках кожи тамплиера игриво блестел свет камина, производящий на пленницу неизгладимое впечатление и ещё большее возбуждение. Изабель чуть отклонилась назад, чтобы получше рассмотреть всё изящество тамплиера, который скривил рот в ухмылке. — Впечатляет, не так ли? Резкий рывок вперёд со стороны Магистра, откинутая назад голова пленницы и её выгнутая спина, звук выпущенного клинка, лезвие которого едва касалось нежной девичьей кожи и тихий треск расходящейся тонкой ткани под орудием, в основном носящим на своей стали только лишь смерть, — на минуту лишь это напряжение повисло в воздухе, пропитанным жаром камина и опьяняющим запахом вина. Лезвие клинка скрылось так же незаметно, как и показало себя. Всё ещё крепко держа волосы в правом кулаке и заставляя партнёршу выгнуться чуть сильнее, Хэйтем, кое-как, одними лишь зубами отстегнул ремни, крепко сдерживающими оружие на запястье. Магистр медленно наклонился, отложил клинок на пол, и с той же медлительностью сел прямо, с хищной улыбкой рассматривая вздымающуюся грудь Изи, всё скрываемую тонким хлопком. Края рубашки, аккуратно раздвинутые костлявыми пальцами тамплиера, открыли для его глаз небольшую грудь. Всё та же улыбка, не убирающаяся с лица Магистра, только уже нахальная, сподвигла на более наглые и неприличные действия со стороны мужчины. Губы Кенуэя, так умело ласкающие шею медленными поцелуями, вынуждали юную особу тихо скулить и едва ощутимо дёргаться, создавая ещё большее напряжение в кюлотах тамплиера. Слегка шершавый язык начертил тонкую мокрую полоску на левой ключице и спустился на грудь. Обогнув затвердевший сосок, но следом зажав тот между зубов, из груди партнёрши вырвался долгожданный для Хэйтема стон. Магистр провёл языком по чувствительной розоватой бусинке, вынуждая Изабель своим голосом вновь упоить слух и самовлюблённую натуру тамплиера. Желание Кенуэя было исполнено, и он, изобразив на губах пошлую улыбку, отпустил волосы своей партнерши, вместо этого схватил её за ягодицы, приподнял и уложил на диван. Не утерпев и начав требовательный поцелуй, Магистр в спешке избавил девушку от сапог с брюками и нательным бельём, теперь желая лишь видеть юное тело пленницы во всей красе. Не прерываясь он украдкой рассматривал влекущее к большей ласке стройную фигуру и уже представлял её в своих объятиях. Тёплые маленькие ладони опустились на гладко выбритый подбородок тамплиера и слегка тянули его лицо вниз. Изабель, углубившая своим действием поцелуй, нагло просунула в рот мужчины язык, сплетала его с чужим и самым его кончиком изучала дёсна Хэйтема. Тот, в свою очередь, уже залез на диван и навис над ассасинкой, подобно изголодавшему волку, готовому разорвать свою добычу. Но только вот голодом именно у этого волка было желание к плотской утехе, нежели к пище. Магистр принял опору на левую руку, а правой начал небольшое путешествие по разгорячённому девичьему телу. Поцелуи вновь перешли на шею и грудь, и разбавляемые лёгкими укусами принуждали партнёршу извиваться и услаждать мужчину своими стонами. Он же в это самое время уже достиг лобка, и в мучительной для юной особы паузе замер, выпрямившись и с гордым видом осматривающим Изи. Один вид этих покорных глаз уже говорил о многом. Девушка тяжело дышала через слегка приоткрытый рот. Губы от столь страстных поцелуев слегка опухли и покраснели, чем вызывали желание вновь впиться в них. Но Кенуэй выжидал того самого переломного момента, когда пленница начнёт умолять его совершить задуманное. Хэйтем обаятельно улыбнулся, всматривался в глаза своей жертвы когда та ощутила пару пальцев на чувствительном клиторе, а затем и у входа внурть, вслушивался в протяжный тихий стон, когда он вошёл в неё лишь на одну фалангу пальцев. Попытка Изабель вогнать пальцы глубже сразу же была прервана — тамплиер сел на бёдра пленницы, запрещая этим жестом к каким бы то ни было действиям. — Ты слишком коварен! Хватит издёвок! Юная особа надула губы от обиды, что несколько умилило холодный нрав тамплиера. — Потерпи немного, хорошо? Я хочу сполна насладиться предоставленным моментом… Расположив руки на талии партнёрши, Кенуэй решил напоследок её подразнить: уперевшись розоватой головкой в промежность, Магистр досаждающе медленно провёл ей меж половых губ пленницы, заставив ту приподнять бёдра чтобы продолжить данное ей приятное ощущение. Однако схватившись удобнее, тамплиер резко вошёл внутрь на всю длину и остановился, давая Изи свыкнуться и придти в себя. Ассасинка расплылась в широкой улыбке и закатила от удовольствия глаза. Но эйфория продлилась недолго и Кенуэя начала сверлить взглядом недовольная его бездействием пленница. Закинув на поясницу тамплиера ноги и прижимая к себе ближе, Изабель почувствовала как головка довольно крупного члена коснулась стенки её матки. Судорожный девичий стон словно был для Магистра знаком: он медленно совершил слабый толчок, затем чуть быстрее, пока импульсы не стали резкими и грубыми. От всей жестокости черноволосая получала одно лишь удовольствие, нежели боль. Громкими стонами и выкриками она подзадоривала Хэйтема к большей грубости. Магистр в ответ заглушал девушку долгими поцелуями в губы, изредка покусывая её губы и касаясь их языком. Сам же мужчина не дозволял себе издать хотя бы одного неприличного звука и держал всё внутри истерзанного молчанием горла. Тамплиер всё делал наоборот: начинал входить не так грубо и быстро, чем задевал Изабель, которая от жесткой на её взгляд издёвки готова была разрыдаться. Наслаждаясь её просьбами к продолжению пытки, Магистр, в душе ликовавший от жалкого вида девушки, нехотя покинул горячее лоно и встал на пол около дивана, с интересом ожидая реакции Изи. — Какого чёрта вообще происходит? — Ассасинка с недоумением смотрела на Хэйтема, задиристая улыбка которого выбешивала. — Прекратил именно в тот момент, когда я была на грани! Да что ты за человек?! Звонкая пощёчина от Магистра была довольно сильной. Кенуэй грубо схватил партнёршу и поставил раком на диване, вжав щекой в мягкую обивку, при этом наматывая длинные волосы цвета вороного крыла на кулак. — Будь благодарна и этому, ассасин. Я ведь мог попросту вонзить клинок тебе в сердце и выкинуть твоё бренное тело на съедение бездомным псам. Будь добра терпеть всё, что я для тебя задумал. Зло прорычав, мужчина сильно шлёпнул пленницу по левой ягодице, и удовлетворённый громким скулежом совершил ещё пару болезненных ударов. Грубо проникнув и сразу начав с жёсткого темпа, тамплиер начал слегка придушивать горло девушки свободной рукой, вызывая у той большее ощущение его власти над ней. Стараясь пробиться как можно глубже, мужчина чертил по стенкам матки головкой члена и не стерпев, Магистр протяжно застонал на ухо Изабель, вонзил в его мочку острые зубы, но утешил боль лёгкими поцелуями. Продержавшись пару минут, юная особа забилась в предоргазменных судорогах. Быстро сокращающиеся стенки матки приятно, для Кенуэя, сжимали член. Но тамплиеру, готовому вот-вот кончить, пришлось выйти из девушки. Потянув Изабель за волосы к своему паху, мужчина ненавязчиво приложил головку к алым губам партнёрши. Та лишь покорно открыла рот и приняла горячую и скользкую от собственной смазки плоть. Сжимая губы как можно сильнее, стараясь этим не выпускать член изо рта, ассасинка старательно пыталась заглотить весь столбик, но непривычное глубокое проникновение в глотку вызывало раздражительный кашель, из-за которого ей приходилось обвивать своим языком головку и аккуратно ласкать уздечку. Голова Изабель была грубо притянута как можно ближе к паху, и сбивчиво застонавший Магистр, совершив несколько толчков, извергнул горячее семя в рот. От Кенуэя доносилось сиплое и тяжёлое дыхание. Наслаждаясь растекающемуся по всему телу волны блаженной эйфории, тамплиер медленно разжал кулак и ласково провёл по волосам пленницы, показывая что отработка закончена. Ощутив горечь на языке, девушка отпрянула назад, сглатывая семя через всё её нежелание. Так же слизав с головки несколько капель, не попавших в рот, юная особа легла на бок лицом к Магистру, который, словно очнувшись, натянул на себя кюлоты и начал рыскать в поиске своей верхней одежды. — Однако, ты неплохой любовник, тамплиер… — Талант отца передался по крови. Не сказать, чтобы он доставлял мне особых хлопот, но иногда это утомляет… — Ещё бы… Изи мило заулыбалась. С некоторой похотью во взгляде она рассматривала Хэйтема, надевающего на потное тело свою рубашку. — Тебе пора. Советую покинуть Лондон как можно скорее. Твои собратья не потерпят того, что Магистр ордена сохранил тебе жизнь путем разделения ложа. Подумают, что какую-то тайну да и рассказала. — Мужчина убрал со столешницы пустые бокал и бутылку, перенеся их на свой стол. — Нелегко, наверное, вот так сразу бросать всех друзей и родных. Но приходится чем-то жертвовать… — Моя ветренность не даст мне усидеть на месте. Рано или поздно я бы покинула братство, и ушла, например, в монахини. Всё равно нужно замолить все содеянные грехи, особенно грех похоти… —…спасший тебе жизнь. — Ах, ну да, точно. — Девушка глупо улыбнулась и перевернулась на спину, желая ещё немного понежиться на мягком диване перед своим уходом.

***

На все сборы Изабель потратила около полутора часов, учитывая то, что ей пришлось зашивать рубашку, порванную Магистром в порывах страсти. Надев плащ и накинув на голову капюшон, ассасинка ещё раз убедилась в плотности прилегания скрытого клинка. — И даже имя моё не спросишь? — стоявшая в дверях Изи растягивала момент, словно не хотела покидать тёплый особняк. — Оно мне без особой надобности. Не задерживай ни себя, ни меня. — Что ж, тогда на этом откланяюсь, Магистр. — девушка, совершив легкий реверанс, вышла на улицу. — Прощайте, быть может, ещё и встретимся… — Прощайте… Хэйтем отчего-то попытался напоследок рассмотреть лицо недавней пленницы, но сильно опущенный капюшон этого не позволил. Устало улыбнувшись, Магистр закрыл дверь, и с диким желанием уснуть отправился в спальню. Ассасинка же, держа путь куда глядели её глаза, с полным спокойствием к факту подлого и неожиданного ухода из братства, обдумывала планы для начала своей новой жизни.