Hallucination

II

«… А когда докуриваешь сигарету до самого фильтра, последняя затяжка начинает обжигать тебе губы и теперь не сигарета подвластна тебе, а ты ей. Обжигает, но при этом не перестаёт приносить удовольствие… волшебство…»

      Открывая глаза, Юнги видит перед глазами лишь спинку дивана. На заднем фоне продолжает тихо шуметь радио, а из открытых дверц балкона дует прохладный ветер. Тело ломит. — «Что вообще произошло? Это был сон? Это побочные эффекты от наркотиков?» В голову приходили вопросы, ответ на которые найти было трудно. Приподнявшись, Мин сел на край дивана и уставился в пустоту, переваривая последнее, что только помнит. — «Шприц. Доза. Помутнение. И..странный парень? Хосок. Это всё-таки была галлюцинация? Где он сейчас? О боже…что я несу, он не может существовать..или..может, он существует..или это просто плод моей фантазии под до..» — не успел он додумать мысль, как чья-то рука легла на плечо. Юнги отскочил на другой край дивана и суматошно повернулся. — Все в порядке? Не стоит меня так пугаться. Выглядишь хреново, я могу чем-то помочь? — сказал Хосок, тревожно посмотрев на Юнги. Тот промолчал в ответ и только хлопал глазами, не понимая происходящего. Не успел он и открыть рта чтобы наконец дать ответ, как его перебили. — Не смотри на меня так, будто я не с этой земли. Ладно, я не собирался мучить тебя вопросами. — попутно говоря, он вытащил белую пачку с чем-то непонятным и бросил на стол. По крайней мере, на ней ничего не было написано или даже нарисовано. — Что это? — возразил Юн. — Тебе нужно их принимать. Не спрашивай. — Ты что, серьёзно? Думаешь, я сейчас просто возьму и стану делать все, как ты скажешь? Я не хочу нажраться непонятных мне таблеток и всю оставшуюся жизнь мучаться от какой-то хуйни. — он встал и направился к балкону  — Не понимаю, зачем ты вообще появился в моей жизни.  — Не заявляй раньше времени — Что я еще могу сказать по данной ситуации? Я не виноват в том, что ты знаешь, в какой-то степени, об этом больше, чем я. Почему бы тебе просто не рассказать мне об этом?  — Ты посчитаешь меня сумасшедшим — Уже считаю. И все, что здесь происходит, это какой-то ёбаный цирк сумасшедших. — закончил он и вышел на балкон.       Было утро, такое же серое, как и небо. Люди куда-то спешили, протирая ботинки об асфальт. Парень выхватил очередную сигарету из пачки, дабы заглушить весь утренний напряг, и облокотился на перила. Через пару минут, следом вошёл Хосок. Ничего не сказав, он просто встал рядом и уставился на утренний «пейзаж». Тот же продолжал наслаждаться, вдыхая дым тлеющих листьев табака. — Давно этим занимаешься? — прервал тишину Чон. — Ты о чём? — Я о твоей привычке курить — Тебе что-то не нравится? Не заставляю тебя смотреть на это и вдыхать дым вместе со мной. — Я не об этом. — Хосок опустил взгляд — Мне кажется, тебе стоит бросить такие вредные привычки, как табак. Надеюсь, ты не пьёшь алкоголь, или что-то подобное… — жестикулируя пробубнил он. — Придется тебя огорчить. — Юнги усмехнулся и потушил сигарету, отбросив её в пепельницу. Хосок только посмотрел на Мина исподлобья, едва сдерживая гримасу отчаяния.       Весь день они провели в почти тихой обстановке около телевизора. За окном вечерело. Солнце катилось по небосклону яркими красками, время от времени теряясь за горизонтом. Комнату освещала лишь тускло горящая лампа на кухне и лучи солнца, которые пробивались сквозь горизонтальные ламели* жалюзи. В телевизоре звучала какая-то программа. Мину впервые кто-то составлял компанию в невыносимо мутные вечера. Но и это все равно не приносило особой атмосферы в квартиру. Хосок сполз с дивана на большой ковёр, не отводя взгляд от экрана.  — Не представляю, как ты существуешь здесь. Не хочешь выйти хоть куда-нибудь?  — Есть какие-то предложения?  — Может быть и есть. — Хосок приподнялся и сел в позу лотоса, уставя взгляд на собеседника — Собирайся.

***

— Нам обязательно вообще было выходить куда-то так поздно? — Думаю, да. — Хосок шёл торопливым шагом. Юнги немного отставал, вздыхая каждую минуту и выпрашивая идти медленнее. Через пару минут они стояли около какой-то забегаловки. Изнутри слышались громкие звуки: музыка, говор людей и удары стаканов. — Куда ты меня привел? — Юн остановился и уставился в спину Чона, дожидаясь ответа, но ответа он так и не услышал. Хосок зашёл внутрь, оставляя Юнги один на один с самим собой. — Ну и ублюдок.. — парень стал медленно двигаться ко входу. Вдруг его резко развернули и прижали к стене. Улицу освещали тусклые фонари, увидеть лица было почти невозможно. Сильные руки сжимали плечи, не давая шанса на свободу. Юнги начал вырываться, пытаясь ударить ногой противника, но получил сильную пощечину. — Сука, больно вообще-то. — Мин сидел на асфальте, упираясь в него коленями и потирая место удара. В ответ он получил еще раз по лицу, но только ногой. Кому он так не угодил? Хотелось надавать в ответ с большей безжалостностью, бить, пока руки не сотрутся в кровь, но сил не было даже встать. Внезапно, незнакомец схватил Юнги за волосы и прорычал: — Я могу тебя отпустить с одним условием.. — слышались металлические нотки в голосе, такие же металлические, как и кровь во рту парня. — Что ты вообще до меня доебался, я тебе что-то должен? Я верну, если надо, как смогу, только скажи, что тебе требуется. — пробормотал он. Собеседника, скорее всего, не очень интересовало его оправдание, ему определенно нужно было только очередное тело. — Замолчи, шлюха. — преступник повалил тело уже в соседнем переулке: холодном, тёмном, сыром и узком. Он наваливался всем тяжелым телом, дыша в шею Юнги. Мерзкие губы начали облизывать её с похотливыми стонами. У того же выступили слёзы на глазах, стекая по лицу и смешиваясь с каплями крови. Было очень больно и грязно. Хотелось убежать навсегда, в закрытое помещение, и сидеть там до самой смерти, ничего не чувствовать, не желать, не иметь. Незнакомец все вычерчивал языком узоры по коже Юнги, шумя пряжкой ремня и всячески игнорируя его действия и слова. Как же мерзко и подло. — Я же сказал, что нужно вести себя тихо, правда? Не зли меня еще больше.. — он схватился за лицо Юна пальцами и сильно его сжал. Мин был уже полностью обессилен и близок к отключке, глаза невозможно было раскрыть, а тело ломило на части. Пара расплывчатых кадров перед глазами. Насильник падает без сознания на асфальт, оставляя кровавые следы. Невозможно сделать вздох, не хватает кислорода. Юнги снова закрывает глаза, уже точно ничего не ощущая.

–

Уже хорошо знакомая боль снова отдавалась по всему телу, не давая покоя. Веки не поддаются и невозможно встать. Начиная махать руками, Юнги нащупывает чье-то лицо. Вспоминая, что с ним произошло пару мгновений назад (казалось ему), он в ужасе толкается и куда-то падает, попутно раскрывая глаза. Перед глазами пелена и помутнение в голове. Кажется, что сейчас возможно сойти с ума, и даже не понимая своего нахождения, бросает в жар. Слышится знакомый голос. Голос его, уже такой привычной, галлюцинации. — Юнги.. Юнги.. Успокойся, все в порядке. Юнги, ты слышишь меня? — Хосок пытался привести парня в сознание, мотая его голову из стороны в сторону руками. Оттащив того с пола на привычный диван, он продолжил озвучивать его имя. Мин полностью раскрыл глаза, видя перед собой только нависающие лицо Чона, который так и продолжал надоедливо выкрикивать «Юнги, Юнги», и мутный потолок. — Перестань кричать. — Ох..ты очнулся..как ты себя чувствуешь? — Хосок пытался говорить спокойно. — После всего что случилось — не самым лучшим образом, знаешь ли, хотя откуда тебе знать.. — сказал он, повысив голос, и приподнялся. — Ты даже не дождался меня, промолчал и слинял в какой-то чертов бордель. Зачем ты меня потащил вообще куда-то? Тебе не понять это чувство, когда тебя лишают сил и воли. Когда бежать некуда. Чувствую себя лучше всех, блять. — слёзы, словно жемчужины, катились по бледному лицу и капали на простынь. Юнги стал закрывать лицо руками, урываясь носом в подушку и чувствуя слабость перед собой, Хосоком, и этим миром. Хотелось выть и царапаться, главная его проблема — это слабость.  — Прости..я не мог..в смысле..ахх..— Глаза Чона наполнялись болью и чувствами, он рухнул на подушку рядом, закрыв глаза и говоря все что думает, другого не могло быть дано — Знаешь.. я не могу многое рассказать тебе сейчас..просто поверь мне, что все будет отлично..нам сейчас стоит пережить подобное..ты поймёшь это немного позже, но и я обещаю тебе это..я понимаю, что тебе очень плохо и все это выглядит как посмешище, пожалуйста, не думай об этом..я..я..— Юнги тем временем перестал хлюпать и вслушивался в слова Хосока. Теперь он окончательно потерялся и перестал понимать все то, что происходит в его жизни. Мир казался не тем. Люди казались не теми. Все было фальшиво, подстроено. Он становится параноиком, психом. Хосок продолжал что-то эмоционально рассказывать. Юнги уже не слышал его и был увлечён своими мыслями, они поглощали его и не давали права на свободу. Но пара предложений иногда врезались в его уши, отвлекая. — А это ведь..я..я тебя увел из переулка, понимаешь? Почему все так жестоки ко мне? Я не хотел, чтобы все так происходило… Я слишком добр..Это меня губит… Это всех губит, но. — он резко оборвал всю речь и встал, растирая руками глаза и лицо. — Ох, извини меня. Я не хотел тут умываться слезами, и вообще, я не должен был многое рассказывать тебе, как мне стыдно. Извини, давай забудем это. И, если ты всё-таки переосмыслишь многое, то… Пожалуйста, начни пить эти таблетки, это очень важно. — Чон ушёл в сторону кухни, снова оставив Мина одного. Впервые за пару дней знакомства с этим парнем, он увидел такую его сторону. Такую же слабую и требующую внимания, по-настоящему человеческую. Он смог понять и решиться на…что-то, что-то большее (?), но пока, он не знает, на что именно.