Менегрот

      Келегорм пришел в себя с окровавленным мечом в руке и осознал, что он механически рубил на куски труп Диора, ничего не видя вокруг. Не замечал крови, струящейся из правого плеча по кольчуге, не замечал и того, что враг давным-давно мертв, как и его свита — несколько эльфов Дориата безжизненно лежали рядом. Келегорм был отличным бойцом, но такого он бы не сумел сотворить, если бы не нахлынувшее звериное бешенство после того, как он увидел Курво, упавшего ничком со стрелой под лопаткой…       Меч со звоном упал на залитые кровью каменные плиты.       — Кууурво!.. — скульнул Келегорм, как потерявшийся щенок, — Курво…       Вокруг ещё шел бой, и уже никому не было дела до других, даже до государя и его свиты.       Сзади мелькнула тень, и Турко, резко нагнувшись, схватил выпавший меч и ударил в развороте, разрубая нападавшего пополам от паха до грудины. Он даже не посмотрел, свой или чужой.       Кажется, в запале битвы они переместились из того зала, где выстрел сразил его брата.       — Курво, — повторил Келегонм и убрал волосы с лица, размазав по щекам кровь, свою или чужую. Потом кинулся, очертя голову, в один из проходов, не обращая внимания на происходящее вокруг.       Пахло гарью, оставшиеся в живых спешно отступали, дориатрим пытались пробиться к подожженным палатам.       Он рубил, не глядя, лишь бы отбиться. И метался среди трупов, зовя того единственного, кто был ему по-настоящему, до безумия, дорог.       Он уже не слышал, как Майтимо приказал отступать, и как переговаривались братья. Не слышал, как Амрод сказал, что видел, как Турко погиб, как и пятый…       Да и плевать ему было.       Взгляд его выхватил знакомую колонну. Под ней лежал Куруфин. Его руку Турко узнал сразу, хотя тело брата и было скрыто телами других погибших.       Всхлипывая, он оттащил в сторону трупы и очень осторожно приподнял потяжелевшее тело брата. Трясущимися руками выдернул стрелу, оборвавшую жизнь Куруфина. По окровавленным щекам Охотника тянулись две грязные дорожки слез.       — Курво… Курво, прошу… — бессвязно лепетал он, сжимая брата в объятиях.       А по его пальцам струилась кровь Куруфина, хотя, если бы тот был убит, она давно бы должна была застыть.       Турко не знал, сколько прошло времени, когда веки брата дрогнули и чуть приподнялись. Серые тусклые глаза глянули из-под длинных темных ресниц. Турко вздрогнул и дернулся. Брат был еще жив!       — Камень? — Курво прохрипел одно-единственное слово, и Тьелкормо тут же почувствовал груз вины. Ответить было нечего.       — Я не знаю, — торопливо заговорил он, уже разрывая и кромсая мечом свой плащ. — Я потом выясню. Потерпи, братишка. Потерпи, я быстро.       Что он сделает, Турко и понятия не имел.       Он бестолково попытался остановить кровь, неловко перебинтовав спину брата. Наверное, надо снять кольчугу, но куда там… Ему и шевелиться-то нельзя.       Осторожно уложил брата на пол.       — Сейчас… верные… Нельо… — бормотал Турко растерянно. Потом кинулся искать помощь, поскальзываясь на крови и спотыкаясь о трупы. Он метался, как потерявшийся щенок, плача от бессилия и липкого страха, что брат умрет, и он останется один.       В одном из залов подземного дворца между телами бродил эльф в одежде дориатрим, очевидно, выискивая тех, кому еще можно помочь. Неважно, своих или чужих.       — Помогите! — это вырвалось из глубины феа, — брат умирает.       Турко не замечал, что плачет.       Целитель обернулся. Оказывается, девушка, коротко стриженая, чем-то похожая на кого-то из валиэ. Она оглядела нолдо, качнула головой и вновь наклонилась к кому-то из несчастных.       — Прошу, — хрипло шепнул Тьелкормо.       Она направилась за ним, не задавая вопросов. И так же молча и деловито склонилась над Атаринке.       Тьелкормо добежал до брата и рухнул рядом на колени, хватая Куруфина за руку. Целительница мягко улыбнулась, взяла раненого за другую руку и запела. Турко всхлипывал, утирал слезы и вглядывался в беспокойное лицо брата, шепча что-то беззвучно.       Огонь подбирался все ближе. Слышались крики сгоравших заживо, и уже никому ни до чего не было дела.       Эльфийка подняла глаза.       — Я остановила кровь. Вам стоит уходить, — произнесла она. — Скоро обвалится крыша.       Турко неразборчиво пробормотал что-то и подхватил брата, даже не замечая своих ран, а потом поспешно кинулся прочь. Они вывалились во двор из пылающего пещерного дворца как раз вовремя. Турко оглянулся, глядя на оседающее здание, похоронившее под собой и живых и мертвых.       — Что мы наделали, — прошептал он потрясенно, — что мы…       Девушка было пошла в густую темноту озаренного пламенем леса.       — Стоять!!! — зарычал Турко, — не смей его бросать. Убью. Найду и убью!!!       Она обернулась со странным выражением лица.       — Как скажешь, — но остановилась.       Турко потащил брата прочь от объятого пламенем дворца. Он даже не думал об остальных, сгинувших там.       Крики рвали ночную тишину, как пламя — темноту. Среди стонов ужаса он различал проклятия на головы сынов Феанаро.       Далеко оттащить не удалось — сил совсем не осталось. Феаноринг рухнул на колени, продолжая стискивать брата. Целительница остановилась рядом.       — Тебе бы своих найти.       Тьелкормо упрямо замотал головой       — Не хочу. Хочу, чтоб он не умирал, — по-детски капризно сказал эльф.       Она смотрела на него с материнской жалостью. Он этого не замечал, гладя брата по волосам.       Крики умирающих заглушил гул огня. Турко продолжал стискивать ладонь брата.       — Не видите разницы между эльфийским городом и орочьим поселением, — проговорила девушка, глянув на братьев.       Турко не ответил.       Она склонилась к нему. Пламя озаряло три эльфийские фигуры. Пламя, унесшее сотни жизней по вине сыновей Феанаро.       Рука девушки опустилась на раненое плечо Тьелкормо. Она вновь зашептала, останавливая кровь.       Турко дернул плечом.       — Отстань. Не трать силы. Ему нужнее.       — Тебе его еще тащить, — парировала целительница.       Турко притих, не огрызаясь более.       — Камень? — снова спросил Курво, но потерял сознание, не дождавшись ответа.       Девушка, закончив песню, повернулась к Тьелкормо.       — Теперь он будет спать. Долго. Зови его, чтобы он не ушел за видениями, только не слишком часто. Его жизнь все еще в опасности. Нужно промыть и перевязать рану. Помоги мне снять с него кольчугу — теперь это не должно быть так мучительно.       Синдэ размотала неумелые повязки Турко, пропитанные кровью. Свежая уже не текла.       Турко слабо и благодарно улыбнулся. Принялся помогать, судорожно разрезая крепежи и с силой раздирая их, когда не получалось. Содрал кожу на пальцах и сломал ноготь под корень, пытаясь разогнуть кольца кольчуги брата. Слишком нервничал.       — Успокойся. Так ты ему не поможешь, — покровительственно улыбнулась синдэ.       — Я стараюсь, — ответил Турко нервно.       Наконец, кольчуга поддалась, и девушка наложила бинты, осторожно промыв рану, насколько позволяли ее возможности. У неё были лишь вода из фляжки да походный бинт.       Пробираться через все еще пылающий остов здания с раненым на руках было безрассудно. Целительница глянула на нолдо.       — Куда вы теперь?       — Не знаю… За помощью. Не знаю, — бессильно повторил Турко.       — Идем, — эльфийка приняла какое-то решение и скользнула в темноту.       Турко бережно поднял брата, следуя за ней. Уложил голову Атаринке себе на плечо.       — Тише… Держись, Курво. Пожалуйста. Только не умирай. Я тебя вытащу, обещаю.       Он продирался через заросли, цепляясь остатками плаща за кусты. Ободранный, зареванный, взлохмаченный и грязный — в копоти и крови. У бедра меч, он его так и не протер. Лука и стрел уже не было — остались в горящем Менегроте…       Она внезапно остановилась. Турко пришлось вглядываться, чтобы рассмотреть серый дом, скрытый раскидистыми деревьями.       — Проходи, — проронила она.       Турко ошеломленно смотрел на нее. Когда-то они так же стояли у Нарготронда, ища приюта. Только тогда раненым был он, Турко. А еще у них были верные и пес, и сын Куруфина, и перед ними был не простой дом целительницы, а роскошный город… А теперь они были одни.       Тогда им дали приют, а они предали радушного хозяина. Теперь… Уж не второй ли это шанс?..       Эльда наклонился и вошел в помещение. Без разрешения уложил брата на единственную в помещении кровать. Пахло травами и чем-то еще, убранство дома было простое, почти нищенское с точки зрения принца нолдор.       — Турко… — еле слышно позвал раненный. — Ты… цел?       Тьелкормо, опустившийся было на пол возле брата, встрепенулся:       — Цел. Это ерунда. Царапина.       Целительница не считала раны Турко ерундовыми, но поделать с ним ничего не могла. В любом случае, неизвестно, что хуже — оттащить его от брата и уложить, надеясь, что тот будет спокойно лежать, или позволить ему торчать рядом. Кровью не истечет, зато спокойней будет.       — Я про камень и про братьев не узнал. Прости. Я потом узнаю — шепнул Турко тихо, гладя Куруфина по щеке. Тот шевельнул пересохшими губами:       — Пить…       — Пить? Сейчас. Дай воды! — потребовал Турко скандальным и грубым тоном, глянув на целительницу.       Она все с тем же невозмутимым видом протянула ему травяной настой.       — Пусть пьет. Это укрепляет.       Курво отхлебнул напиток и прохрипел невнятно:       — Что… произошло?       — Я не знаю толком. Мы их в залы оттеснили. Я с Диором дрался. Хотел зажать и вытрясти камень.А потом ты упал, — зачастил Турко, нежно гладя ладонь брата. Измученный, перемазанный, но счастливый, что Курво жив. — Я его прикончил. Диора. Там еще были эльфы. То ли пять, то ли семь. Его верные. Я их всех… того… Я так только с орками дрался. До потери эльфийского облика, — понизил он голос. — А потом смотрю — ни братьев вокруг, ни верных. Ну я о них не подумал тогда, честно говоря. Кинулся твое тело искать. А ты живой. Счастье-то какое. Зачем мне камень, если ты… Тебя…       — Значит, и впрямь эльфов от орков не отличаешь, — проговорила целительница.       —Я же говорю, я не в себе был, — Турко говорил даже с ужасом, — я не хотел так… А камня... я не нашел. Он, наверное, у Майтимо. На Диоре его не было. Вот поправишься, вернемся к братьям и узнаем. Ты только поправляйся, братишка, — нолдо шмыгнул по-детски носом.       — Менегрот сгорел, — проронила синдэ, не оборачиваясь.       — Ах да… Когда я тебя вытащил… Дворец обвалился, — добавил Турко, глядя в бледное лицо брата, — Сразу же, как мы отбежали.       Курво, до этого слушавший брата, закрыл глаза, и лицо его стало похожим на восковую маску.       — Что с ним? Ему плохо? — дернулся Турко к целительнице.       Эльфийка глянула мельком на Куруфина.       — Нет. Он засыпает. Пусть спит. Ему нужно. И тебе бы не мешало.       Турко даже не заметил перехода на «ты». Он сидел и цеплялся за руку брата, словно боясь, что тот пропадет.       — Отойди, говорю. И вымойся. Грязь ему в рану занесешь, — прикрикнула она.       Он отпрянул в сторону, тут же вскочил на ноги. За эту привычку его и прозвали Стремительным.       — Где мыться? Чем? — торопливо спросил он.       Она усмехнулась и отвела его вглубь дома. Там стояла кадка с водой.       — Можешь целиком вымыться. Воду потом наберешь, — говорила, будто с простым эльфом. Титулы его она замечать не собиралась.       Он задвинул ширму и окунулся в воду. Тут же заныло плечо. Холодная вода обостряла чувства.       Девичья рука бросила ему какую-то одежонку — рубаху и тонкие нательные штаны. После того, как Турко привел себя в порядок, он, как преданный пес, вернулся на свое место к брату. Эльфийка вновь деловито наложила повязку на его плечо. - Как тебя зовут? - спросил Турко, прежде чем погрузиться в тяжелый сон без сновидений. Синдэ помолчала, заканчивая перевязку. Потом чуть улыбнулась: - Зови меня Нэнхен, - ее серо-голубые глаза и впрямь напоминали два глубоких озера.       И Турко заснул мертвым сном на полу у кровати брата, и не слышал, как целительница стирает его одежду и возится с отварами.