Менегрот

      Атаринке отошел от дома, решив, что, когда он понадобится — позовут. Потом вспомнил, что брат забыл сделать, и, решив, что поздравлять обоих все равно придется, усмехнулся, покачал головой и стал — впервые за долгие, долгие годы — собирать цветы. Одной рукой было не очень ловко, и тем не менее, букет, какой-никакой, выходил. Закончив с делом, уселся на траву под деревом и стал ждать. Пытался представить себе, что будет дальше… Как сложится их жизнь.       Турко не было довольно долго, но Курво и не думал, что о нем вспомнят скоро. Вдруг в доме раздался еле слышный женский крик — не слишком-то счастливый, скорее, наоборот. Потом хлопнула дверь, появился Тьелкормо — взъерошенный, растерянный и несчастный. Курво вскочил, кинулся к брату.       — Что случилось?       Если бы просто отказала, Турко так долго там бы не торчал. Значит, что-то произошло… Может, еще можно помочь?       Нэнхен любила Тьелкормо — это было совершенно очевидно. Так в чем же дело? Курво решил, что, если брат ничего не ответит, нужно будет пойти к майэ и спросить у неё. Была у него привычка — не оставлять недоговоренностей.       — Она отказала, — заявил Турко, сверкнув глазами, — поехали. Малхен! — свистнул коня, прыгнул в седло и поскакал прочь.       «Конечно… пожалела… А я, дурак, думал… »       Логика прослеживалась от начала до конца. Попросил помощи, возилась с братом. Увидела, что таскается за ней. Вспомнила про Лютиен, решила, что он не переживёт отказа… Вот и вся любовь.       Ничего, он переживет. Иначе и быть не может. Один раз уже пережил.       «Это же надо… Из жалости выйти замуж за умирающего… Интересно, от чего он угас? — невольно бились в голове вопросы. — Рана? Там не до свадьбы».       Болезней аданов он не знал, но это было так по-целительски — пожертвовать собой ради благой цели. Так по-айнурски… Только вот не спросила — а нужна ли ему эта жертва? Нет так нет.       Ветер в лицо смахивал слезы, катящиеся из глаз.       Плевать. У него и кроме женитьбы много дел. А семья… Жил же без семьи две тысячи лет. И еще столько же проживет.       — Турко, погоди! — крикнул Куруфин вслед отчаянно.       Метнулся было следом, но понял, что все равно не догонит. Даже верхом. Не выдержит без руки такую скачку. А если случится с братом что? Атаринке замер на мгновение.       Кинулся в дом — взять меч. Еще седлать коня… а его не такой быстрый, как Малхен. На пороге Атаринке столкнулся с Нэнхен. Заглянул в глаза майэ и понял, что не так все просто. Поймал за локоть.       — Что у вас случилось? Что ты ему сказала?       Курво спрашивал не обвиняюще, но ему нужна была правда. Он понимал, что, кроме него, разбираться никто не будет.       — Он ускакал… даже меня ждать не стал.       Она внимательно взглянула ему в глаза и отняла руку.       — Верни ему кольца. — тихо и грустно сказала майэ, — теперь уже точно все равно. Не спрашивай, ладно?       Подняла кольцо, сделанное Тьелкормо, положила в коробку из-под сушеных трав, протянула Куруфину.       Курво медленно начал закипать, глядя на неё. Забрал коробочку с кольцом.       — Дура…       Это прозвучало не оскорблением, не свысока — скорее, попыткой достучаться. Безнадежной попыткой. С испугом, горечью и разочарованием.       Она будто не заметила брошенной фразы.       — Давай помогу коня оседлать и припасы дам. Вам до Амон-Эреба далеко. И меч свой забери. Это мазь тебе в дорогу. И бинты для перевязки руки. Пригодится, пока рука не заживет.       Пошла к импровизированной конюшне, начала надевать сбрую.       — Спасибо, — он отстранился даже внутренне. Не мог простить горя, причиненного брату. Прошел в комнату, подобрал перевязь, застегнул неловко, но сам. Дождался, когда майэ соберет мешок с припасами — пока отправился за конем. Оседлал сам и вернулся в дом.       — Благодарю и за припасы, и за исцеление, — он вежливо, как было принято, поклонился. Голос ледяной стал.       Турко я тебе не прощу. Никогда. Не стоила моя жизнь того.       Отстегнул митрильный кинжал, протянул ей.       — Малая плата за еду и лекарства, но более у меня ничего нет. Долг я не забуду и отдам.       Развернулся, подхватил сумку, приторочил к седлу сумку, взобрался верхом и погнал коня крупной рысью. Быстрее ехать Курво боялся — не вылететь бы из седла. След брата в лесу находил легко — тот несся не разбирая дороги.       К счастью, Турко услышал его зов — дожидался. Подъехав к брату, Атаринке неловко сполз с коня, подошел, обнял за плечи, уткнулся лбом в спину. Не знал, что тут можно сказать.       Он обернулся, судорожно обхватил брата руками, зарываясь лицом в волосы. Молчал какое-то время. Потом поднял голову.       — Ну что? Поехали? Я кстати без лука, только самострел тот. И болтов не сделали, завозились, — с сожалением. -Ай, ладно. Летом разберемся, сейчас та самая пора, не пропадем. Может, в город заехать можно будет. купить лук. Хотя денег нет… Или давай на ночлеге попробую смастерить самодельный.       Смертельная бледность прошла, он вырвал эту женщину с корнем из сердца, не обратив внимания на оставшиеся отростки…       — Ты за меня не переживай, — мягко. — второй раз легче дается. Я особо и не верил. Майэ же, они чуднЫе, что эта, что подруга ее, мать Лютиен. Не понимаю я женщин. Ладно. Даже надеяться глупо было.       Он говорил почти спокойно, лицо ожило, только глаза были еще грустные.       — Турко, Турко… прости, это я, дурак, подтолкнул тебя… возомнил себя самым прозорливым, — ему в самом деле было очень стыдно. Лучше бы и не пытался тогда, еще по дороге, что-то подсказывать брату. Было бы лучше.       — При чем здесь ты. — махнул рукой досадливо, — я ж тебе повод дал так подумать. А вообще что тут виноватых-то искать?       Вскочил в седло, поехал рядом с братом неспешно. Малхен не торопился, не рвался вперед, чувствуя. что хозяину невмоготу…       Остановился Турко только ночью, когда стемнело.       — Давай спать. Еды я не взял… Могу сходить поискать что есть в лесу… коренья там или ягоды. Кстати как твоя рука? Давай посмотрю.       Вместо огня открыл ларец с камнем, освещая поляну.       Атаринке отвел взгляд от огня Сильмарилла. Видеть его — и то было пыткой. Рука сразу же заныла. Но брату не сказал ни слова.       — Погоди — спать… я все взял, и еду, и кремень с огнивом… Рука в порядке, это все потом, — заглянул в лицо Турко. — Ты посиди, ладно? Я за хворостом схожу. Всё, что взял, в мешке, к седлу приторочен.       Он понятия не имел, что собрала майэ, но очень надеялся, что хоть что-то дельное.       — Я потому и задержался так, — тихо объяснил Курво. — Подумал, нужно бы что-то в дорогу…       Махнул рукой и скрылся в лесу.       Турко полез в котомку, скривился, увидев ее кулинарные шедевры. Все собрано, упаковано заботливо.       Тоже — из жалости.       И мази с лекарствами тоже. Ну, это хорошо. Курво надо, у него рука же.       Курво вернулся быстро, принес охапку веток.       — Вот, этого хватит…       Турко обернулся к брату.       — Она меня пожалела. — скривил губы жестоко. — Ей видите ли захотелось поделиться теплом с несчастным одиноким нолдо. Это ведь так благородно. Небось, лопается от чувства собственной важности. Спасительница мира. Мерзость, — сплюнул в траву яростно. — Разве я о жалости просил? — хмуро, — или я такая тряпка, что мне нужна девка. чтоб сопли утирать?       Курво выслушал брата спокойно, кивнул.       — Вот и плюнь. Не стоит она твоего горя. Никто его не стоит.       Хотел сказать, что Турко еще встретит девушку, еще будет у него счастье, но не сумел. Слова в самом деле прозвучали бы дешево… и слишком живо вспомнился Нарготронд. Курво припомнил, что творилось тогда с братом.       — Турко… только не уходи! — умоляюще шепнул вдруг. Если, как тогда, решит с собой покончить… — Вот этого не надо. Все у тебя еще будет…       — Не уйду, — более доверительным тоном. — куда ж я тебя оставлю?       И вгрызся в зайца. Молча поел, вскипятил воды. заварил травы. Странно, несмотря на все, он не воспринимал это как подачки. Хотя по сути они и были подачками…       — Надо к братьям быстрее. — сказал после еды, — небось забыли, как мы выглядим.       Глянул в небо, рассмеялся.       — Забавно. Они еще и Морьо ждать небось будут. Или нас взашей выгонят. Обратно в Мандос.       Помолчал, повернулся набок.       — Спокойной ночи, Атаринке.       И заснул, свернувшись на траве.       Наутро поехали дальше. Дорога была спокойной. Пару раз сцепились с орками, но те были почти одичавшими, разрозненными. Братья даже левыми руками их раскромсали на куски.       Через несколько недель впереди они увидели лагерь. Турко выдохнул с облегчением.       — Ага… Кто-то цел.       И погнал коня вскачь.       Часовой эльда вскинул лук, готовясь стрелять, но спускать стрелу не торопился. Синдар, двое… Или не синдар, а…       Эльф лишился дара речи. Морок Моргота? Чары? Или…       -Э-ге-гей!!! — заорал Охотник по-мальчишечьи уже издалека, — трубите в трубы. Зовите братьев. Третий и Пятый прибыли!!!       Верные онемели, глядя на вернувшихся точно из Мандоса братьев. Наверху в окне мелькнула копна рыжих, точно припорошенных пеплом седины волос. Майтимо замер на балконе, опешив, потом развернулся и скрылся в замке. Вскоре он уже стоял во дворе, глядя на окруженных защитниками крепости братьев.       — Вы здесь откуда? — выдавил Нельяфинвэ.       — Майтимо, — заорал Турко, кидаясь на шею старшему, -Нельо! Руссандол!!!       Старший растерянно переводил взгляд с одного ожившего покойника на другого, забыв сомкнуть объятия. Куруфин спешился, одна рука на перевязи. У Турко к седлу приторочен ларец.       — Я скучал, — сообщил Келегорм, отстраняясь. — Май, а почему вы нас не отыскали? Почему уехали? Без камня, не убедившись, что мы живы? И какая тварь додумалась детей в лесу бросить-то, а?       Нельо словно очнулся от мыслей.       — Искали… И звали, пока могли. Только вы не отвечали, а слишком многие видели, что вы погибли. А вы почему не отвечали? Там не до того было, чтобы камень искать, наверное. Какая? Да вот… нашлась. Не тараторь. Давай сначала войдем, а потом поговорим спокойно.       Уже в замке Нельо продолжил на ходу:       — Тогда, после боя… У нас почти не было ни на что времени. Сам помнишь, как там было — огонь, синдар отовсюду лезли. Тогда еще лезли. Нам тогда сказали, что вы погибли в тронном зале. И Диор… Мы проверили сокровищницу, но камня там не было. Потом решили, что они могут быть у мальчишек. А твои… верные… Они в отместку решили, что лучше бросить детей в лесу умирать. Мы их тогда искать поехали. Не нашли… А потом… Менегрот рухнул. Знаешь, я ведь хотел вернуться за вами. Хотя бы за мертвыми… И не смог.       Он обернулся, внимательно глядя на братьев. Турко не понравилась недоверчивая настороженность Нельо, но он промолчал       — А остальные как? Все здесь? Живы? Мелкие, менестрель?       — Здесь. Мелкие где-то наверху были, с разведчиками разбирались. Кано… Не знаю, здесь где-то.       Они прошли в зал, Майтимо кивнул братьям на кресла.       — А что привезли? — глянув мельком на ларец в руках Турко, спросил он.       — Да так… камешек один. Сильмариллом зовется. Честно выклянчил у Диорини. Даже мечом не угрожал, — жизнерадостно улыбнулся Турко. Распахнул ларец осторожно, не касаясь ни камня, ни ожерелья. Камень озарил залу ярким мягким светом.       Майтимо поднялся на ноги, завороженно глядя на свет. Курво, вскочив, вмиг оказался между Нельо и ларцом.       — Не трогай его, брат. Пожалуйста, — тревожно и строго глянул в лицо старшему. — Он у нас, но…       Осекся. Давно знал, что должен сказать, но слова не шли с языка. Приподнял правую руку, показывая повязку.       — Он не наш. Не рискуй рукой…       Нельо развернулся резко к пятому, сверкнул стальными глазами.       — Пошел прочь, предатель. Не знаю, что тебе опять нужно, и знать не хочу. Только не смей строить из себя заботливого брата. Выползень…       Курво не отвел взгляда, только побледнел. Заговорил тихо, без вызова, горько.       — Верно, предатель. Спорить глупо. Поэтому и стою сейчас здесь… и не хватаю больше Сильмарилл.       Зато Турко задохнулся от ярости.       — Майтимо, не трожь Курво. Я не для того его из мертвых вытаскивал, чтоб ты сейчас на него тут орал. Это Сильмарилл на вас так действует? Камень и камень. Красота, отцовское творение. Не более того. А вы грызетесь, как собаки из-за кости. Смотреть противно.       Нельо вспылил.       — Ты меня еще учить будешь? А для чего — чтобы все вокруг него на цыпочках бегали и пылинки сдували? Так не дождетесь, на баба. Переживет.       — Я знаю, что ты думаешь. Что Курво верить нельзя, потому что он подлец. А мне верить нельзя, потому что я под его дудку пляшу… Только не так это, мы правда изменились, Май. С окраин Мандоса прежними не возвращаются. Тебе это должно быть известно лучше чем другим.       Майтимо медленно убрал руку.       — Что вы такое? — старший положил ладонь на рукоять меча, — либо вы — это не вы, либо кто-то вам мозги промыл до полной пустоты. Либо вы ведете свою игру. Если это так, я готов аплодировать стоя. Очень в твоем духе, Атаринке.       Курво рассмеялся. Тускло и невесело. Правда ведь, смешно… Все, как и предполагал. Глупо что-то доказывать, глупо и бессмысленно.       Осторожно размотал повязку, снял тряпочку с мазью, обнажая незаживший ожог.       — Уже месяца два прошло. Даже больше. Когда Турко его привез, я схватился… веришь ли — сознание потерял. Чар на нем нет… Тьелкормо брал. Я не смог. Ты, конечно, не я, просто… очень прошу — не повторяй моей ошибки. Я не лгу. Клянусь, — Атаринке коснулся рукояти отцовского меча. Правая ладонь горела.       — Вы что, правда считали, что я схвачусь за камень вот так сразу? — Нельо отодвинул от себя коробку, устало глянув на обожженную руку Куруфина. — Значит, как Моринготто?       Курво залился густым румянцем, опустил глаза.       — Ты даже представить не можешь, что я еще успел натворить. Ну, а ты исполнял клятву… Только цена, боюсь, та же.       Нельо захлопнул ларец, провел ладонью по глазам.       — Что теперь? — спросил старший.       — А ничего, — Курво сгорбился в кресле. — С Камнем без меня разбирайтесь, а с собой я разберусь и сам.       Нельо вздохнул, опустил взгляд. Потом вновь глянул на Курво.       — Знаете, мы ведь никогда не обсуждали, что будем делать после Дориата, если наша атака удастся. Она удалась, хоть и не так, как мы ожидали. А Теперь… Надо бы в Ангбанд идти. Только вот с этим проблемы. Не хватит у нас сил. А нужны… Очень. Я не раз думал об этом. Теперь у нас есть Дориатский камень, так что можно бы было…       — Собирать силы, — подхватил Тьелкормо. — войска. Ударить по Ангбанду. Не сейчас, конечно. Потом. Если б мы не устроили эту резню, то Дориат смог бы дать лучшие войска. Сейчас же… Я могу попробовать наладить контакты с Диорингами. Кстати, я должен им жеребят отвезти. Обещал. Ты ведь дашь наших, аманских? Уж очень им мой конь понравился.       — Не думаю, что они дали бы хоть что-то, — оборвал Нельо. — Ты забыл, с кем мы имели дело. Твоя новая дружба с мальчишками еще ничего не меняет. Войска мы и так собирали, новых у нас нет и не будет. Так что — имеем то, что имели. Даже меньше. А сейчас… Хоть в одиночку иди.       — Так подождать надо. Пока раны затянутся, — Турко обнял старшего за плечи, — камень у нас, значит, у нас есть будущее. Эстель, брат, я получил ее.       Прижался к плечу Нельо, как в детстве. Давно он себе нежностей не позволял.       — Я безумно рад, что мы здесь. Словно второй шанс дали. И я его не упущу. Сделаем, что можем. Будем пробиваться, как получится. Должно же когда-то получиться…       Дверь приоткрылась.       - Майтимо, я там… — начал Кано и оторопел, вытаращившись на средних.       — Мы… выжили. И вот вернулись, — Атаринке очень старался, чтобы голос звучал бесстрастно.       — А Морьо?.. Погиб? — неуверенно спросил Кано.       — Мы похоронили его. Возле Менегрота. Точнее, Турко хоронил, я тогда лежал раненным.       Нельо поморщился, услышав слова Куруфина. Он ведь подумал, что раз эти двое вернулись, то может быть…       А Турко подлетел к менестрелю и стиснул его в объятиях.       — Кано!!! Я очень-очень- очень соскучился! Представляешь. мы шесть месяцев гадали, кто выжил, как выжил, жив ли до сих пор. И вот приезжаем, а вы все тут. Маглор, я так боялся тебя больше не увидеть, как Морьо… Прости меня, а? Если вспомнить, сколько раз я тебя доводил… подумать страшно. Я больше никогда-никогда не буду с тобой драться. И ругаться постараюсь пореже, честное слово, — глянул в глаза брата.       — Ты так легко от меня не отделаешься. Скоро ведь снова надоесть успею. — улыбнулся Кано, — Да простил уже давно, не злопамятный ведь.       — Обожаю эти покои. Обожаю этот замок. Надоел лес, надоело зверье, надоело спать на земле. Хочу нормальную кровать. Двуспальную с пышным одеялом и периной, а не на полу у майэ! — тарахтел Турко взахлеб, — как же я рад вас всех видеть, Эру единый! Хочу общества, песен и верных своих.       — А знаете, — сказал Нельо, встрепенувшись и словно заразившись детским энтузиазмом Охотника, — пожалуй, ты прав. К балрогам все эти размышления о будущем. Кано, приказывай накрывать столы в парадной зале. У нас братья вернулись, в конце концов.       А потом были песни менестреля, лихие, почти Аманские танцы, растерянные близнецы, вспоминающие о подаренном в детстве Охотником соколе, о том, как они делили его вдвоем с Амродом и дулись друг на друга, как Турко учил их стрелять с седла, как Курво гонял всех из кузницы и отлавливал обратно для помощи Феанору, как Нельо выгораживал их всех перед отцом. И сейчас, в протопленных залах Амон-Эреб казалось, что война, наконец, окончена, и для них всех еще есть шанс исполнить клятву.       Впрочем, то, как они это сделают, никому бы и в голову из них не пришло.