Прости меня, Шаст

      С того вечера прошла неделя. Неделя мучений. Неделя пребывания в четырех стенах. Дом. Один дом. Антон полностью отстранился от внешнего мира, закрылся в себе, зарылся в своих мыслях. Он мало ел, и почти не выходил из своей комнаты, имея при этом ещё две, не вставал с кровати, хоть жил и один.        Постепенно сходя с ума, он зарисовывал себе в альбом образы Попова, оставляя все черно-белым. Кроме глаз. Ярко-синие, в которых он тронул каждый раз, погружаясь ко дну без шанса выжить. "Как можно быть таким красивым?" - спрашивает себя Шастун.       Он боролся. Пытался забыть Арса. Пытался напиться. Пытался резать свое запястье лезвием, следя за тем, как оно рассекает его плоть, давая пройти красной жидкости.       Как ни крути, этот образ не выходил из головы, давая сознанию вспомнить все моменты за 2 года.       Интеллигентный петербургский красавчик. Он вобрал в себя все лучшие качества. Добрый, весёлый, смелый.. Ему не все равно на других людей. Но, видимо, все равно на Шастуна.       Парни, полностью отдавшие себя отпуску и новым приключениям, все же названивали Антону, сильно беспокоясь за его состояние. Попов все время писал смс с мольбой ответить ему, на что наш герой реагировал только ухмылкой. "Зачем ты делаешь вид, что тебе не все равно?", - каждый раз проносилось у него в голове, в течении с потоком из миллиона других вопросов.       Как бы блондин не хотел ответить всем сразу, он не мог. Не хотел, чтобы к нему проявляли жалость.       В тот вечер в баре Арсений молча показал светловолосому кольцо на безымянном пальце правой руки и ушёл. Без слов, понимаете? Он бросил его. Слишком тяжело осознавать, что человек, которого так просит каждая клеточка твоего тела, с тобой точно никогда не будет.       Интересно, думал ли про тот случай жертва любви Антона? Наверняка нет. Всем было пофиг на его чувства. Вторая опустошенная бутылка виски прилетела в стену.

***

      Впервые за эти 8 дней, в 5 утра Шастун вышел на улицу. С собой он взял лишь свой альбом с зарисовками. И двинулся на свое место, что успокаивало его все эти два года, завораживая красивым видом, что манил ещё больше на рассвете.       На крышу обычной 9-этажки неприметного дома, примерно в 2 км от его собственной квартиры.        Весь путь парень думал об одном лишь человеке. Он не мог представить, например, лицо своего отца, или друга детства. Не мог вообразить себе красивую лошадь или дом на берегу реки. Он НЕ МОГ выпустить из своей головы Попова. И не хотел.       Он шёл, уже понимая, что хочет совершить. Ведь уже ничего не держало в этих серых буднях этого серого города в обществе серых людей. Серых людей, кроме одного. С глазами цвета неба.       Он просто сидел на краю крыши, свесив ноги и наблюдая за встающим солнцем из недр горизонта, за тем, как какой-то бедный человек в это время выгуливает свою собаку, засыпая на ходу, за тем, как в окнах постепенно начинает включаться свет. Он видел свою студию, где снималось шоу "Импровизация". Возможно, после его ухода телепередача с треском распадется. Или же они возьмут к себе на роль нового актёра. Может быть, его тоже будут звать Антон, а может и Максим. Или это будет девушка. Нужно будет ставить новые рекорды по просмотрам и поднимать статистику.       Родители, которых Шастун не видел уже 6 лет, вряд-ли вспомнят своего ребёнка.       Матвиенко и Позов, как единственные хорошие знакомые Антона, наверное, пострадают месяц, чисто для приличия. А что будет делать Попов? Вздохнет с облегчением? Нет. Хватит медлить.       Парень делает шаг, и уже через пару секунд снег обволакивается в алых пеленах. И только листы с рисунками разлетаются под действием ветра в метрах от самоубийцы. *Прошло 3 месяца* POV Арсений       90 дней, как не стало Антона. 90 дней, как парни обнаружили его недалеко от "Главкино" мёртвым. Телепередача продолжалась, а отсутствие четвёртого импровизатора объясняли под предлогом, что тот решил уйти из ТНТ.       Матвиенко начал выпивать. Каждый вечер. Аргументируя это тем, что хочет снять боль. Но он не снял её.       Воля отказался выступать в качестве ведущего, ведь эти локации, этот четвёртый пуф напоминали парням о Шастуне.       Позов на грани нервного срыва. 90 дней, как я писал ему смс, надеясь на ответ. А ведь 90 дней назад я ещё мог прочитать его "Всё в порядке". Я ошибался. Очень сильно. Все было совершенно не в порядке.       Дома у Шастуна был кавардак. Обессиленный морально, парень 90 дней назад разбивал стекла стеллажа в своей комнате стулом. 90 дней назад он побил всю посуду и перевернул стол на кухне. В его спальне были найдены бутылки от алкоголя и какие-то рассыпанные таблетки. Было обнаружено лезвие в крови. Я сидел на его незастеленной кровати, смотрел на его рабочий стол, каждая вещь, до которой он дотрагивался, сводила меня с ума. Этот запах его любимого парфюма, который до сих пор витал по комнатам.. Мне было страшно осознавать, что до такого состояния довёл его именно я. Человек с маленькой буквы. Человек, который не заслуживает ни имени, ни прощения. Его убил я.       На месте случившегося были найдены листы А4 с моим образом. Он рисовал меня, выделяя глаза. Он писал маленькие отрывистые фразы, которые было сложно понять. Но ясно было одно - он был сам не свой. Он писал это в полубреду, в то время, как я ходил по улочкам своего родного СПб.       Быть может, в то время, когда я ехал за рулём авто, Шастун прыгнул. Или когда я спокойно видел сны, он, дрожа в коленках, переступал через ограждение крыши. Я ненавидел себя.       Всё эти мысли разрывали меня изнутри. Сегодня 17 мая, и я стою на месте, где 90 дней назад стоял Антон. Антон, которого я любил.       Я снял кольцо с безымянного пальца правой руки и выкинул вниз. Это не было обручальное кольцо. Оно было подставным, отвлекающим маневром для поклонниц. - Прости меня, Шаст, - сказал я, - Мы скоро встретимся. Надеюсь, ты повторишь свой тульский поцелуй, - в последний раз я улыбнулся и сделал шаг на встречу потоку воздуха. На встречу своей любви.

***

- Антон, ты где? - Я здесь.