Истинный облик Лероя Дарси

       Очнулся от истомы, волнами прокатывающейся по расслабленному телу, и мерных хлюпающих звуков: над моими бёдрами трудился Макеев. Я застонал от бессилия, впуская длинные пальцы в его жёсткие обесцвеченные патлы. Свят поднял довольное лицо:         — Хорошо… тебе, старик? Люблю тебя!         — Т-т-ты-ы-ы, чудо-овище! Маньячи-ина! — я выгнулся грудиной вперёд, кончая в большой сладострастный рот.        Так кайфово мне ещё не было! Около года без секса, самоудовлетворение не в счёт.        Тридцатилетний засранец тянется к моим распахнутым в крике губам, я ощущаю вкус и запах собственного семени.        — Как… ты… вошёл? — хрипло выдыхиваю я, когда Макеев сыто отваливается от меня.         — Я… ещё никуда не ВОШЁЛ, старик! — в шальных синих глазах темнеет страсть. — А если позволишь…        — Свят, как же тебе объяснить попонятнее, — я непроизвольно облизываю исцелованные губы.        — А никак, старик! Я во вкусе! Я тебя хочу! Хоть пристрели меня!         — Свя-ят! — я пытаюсь его отпихнуть, но его руки сжимают меня в стальных объятиях. Он намного крупнее меня, его мускулы узлами наливаются под гладкой, тонкой кожей. Его молодое загорелое лицо красивое, хоть и немного простоватое. Макеев прижимает меня к постели.         — Я не хочу брать силой, старик… Расслабься хоть немного! Или тебе… так противно со мной?         — Да пойми ты, чудовище, я сам всегда только брал!         — Да меня, собственно, не колышет, что ты делал в своей прошлой жизни! — Свят скалит белые зубы. — Надо сейчас выбрать новый путь, найти близкого человека и в нём раствориться. Я… как только тебя увидел, дар речи потерял. Я не понимал, что такой, как ты, делает на этой планете?! Почему?! Ты — другой, ты словно выше на порядок меня, Роука, Полански, Майлза и нашей придурошной троицы фриков… Ты словно из другого мира; встретил нас, объяснил, как тут выживать, научил работать. Ты тут один жил полгода. Один! Как?! Как не сошёл с ума?! Красивый… Тонкий… Твои глаза, как дымчатый кварц, губы твои такие сладкие, твои стоны сносят крышу, а тело… И… Твой запах… Не пахнут так альфы! Я сначала решил, что ты бета… Поэтому так бесцеремонно клинья и подбивал. Ребятки мне хакнули архив личных дел, я и прифигел. Ты оказывается альфа!        — Но тебя, медвежатина, это не остановило? — хмуро констатировал я и полулёг, поправляя спущенные до колен штаны. — Почему не увлекся Паем? Он милый… Или Владмиром?        — Я ещё жить хочу! Анри за него порвёт любого, — Макеев сощурился. — Кроме того, я однолюб, старик. Меня выбесило, что рядом с тобой постоянно крутился Майлз. Он хороший человек, и он альфа со своими заскоками и потребностями. А ты, старик, как допрос показал, тоже в его вкусе.         — Горе мне! — простонал я и закрыл лицо ладонями, вытягиваясь на постели. — Доран выцарапал из меня потустороннюю сущность? И кто я теперь?         — Будь… просто моим, старик… Я всё сделаю, чтобы каждый твой миг не проходил напрасно! Я…        — Хватит! — в мою комнату уже влезал медведь другой масти. На лице Майлза застыли досада и гнев. Таким добряка Брука я ещё не видел.         — Свят, так нечестно… Мы договорились, что он выберет сам… Я или ты.         — Я боюсь твоей конкуренции. Ты надёжнее меня, и Лер тебе доверяет, — Свят опустил глаза. — Боюсь… друзьями нам не быть, громила.         — Я не умру без твоей дружбы, но Лерой всё же пусть решает…         — Я, как истинный эгоист и самец, всё уже решил!         — Аллё… А ничего, что предмет спора тут и всё слышит? — парни поворачиваются ко мне.        Я киплю от возмущения, но мулат резко подаётся ко мне, увлекая тяжёлым мускусным запахом. Так пахнут альфы, находящиеся на пределе? Это ощущают омеги и некоторые чувствительные беты? Страх и любопытство перед кем-то неизвестным… сильным… надёжным. Крылья моего носа предательски вздрагивают. Майлз осознает мой интерес и застывает, позволяя мне прислушиваться к себе. Губы Свята кривятся:         — Вот же громила чёртов, ты его, кажется, зацепил! — рычит рокер, досадуя от первого проигрыша.         — Что ты с ним уже делал? — глухо спрашивает Брук, нависая надо мной.        — Качественный отсос, брат! Мой старик славно кончил мне в рот.        — Вот… как, — Майлз притягивает меня к себе огромной лапищей, оглаживает и медленно и бесцеремонно расстёгивает мою рубашку. Его полные губы — всегда считал эту часть тела у африканцев довольно сексуальной — начинают блуждать по моей шее, изгибам плеч, линиям ключиц, груди, пока не смыкаются на левом соске. Тело предательски дрожит и отзывается на ласки Майлза.        — Чёрт, громила! Дай и мне! — Свят обнимает меня сзади, почти усаживая на свои бёдра, начинает целовать мне спину, водя по ней языком. С каких это пор спина стала моей эрогенной зоной?! Оба самца бессовестно меня обхаживают, а я разве что не теку по-омежьи! Я строптиво взрыкиваю, поводя плечами, и слышу хрипловатый, рокочущий голос Макеева за спиной:         — Ты самый лучший, старик! Самый красивый… Как тебе это удалось? Лер, мой любимый, дорогой… Только не обламывай!        Спереди меня взасос целует мулат, обрисовывая сильными пальцами кубики моего идеального пресса. Я отталкиваю большое тело цвета молочного шоколада или… притягиваю к себе?! Сзади русский бес уже гладит мои узкие бедра, добираясь до паха.         — Майлз… У него стоит! — восторженно шепчет этот засранец, метя мою шею алым засосом. — Старик, Лерка, ты хочешь! Ты же не против? Мы осторожно!       Теперь между моих бедер двигается кудрявая голова мулата, а пальцы Свона разминают вход в мою задницу. Я мечусь, зажатый сильными горячими телами, всё ещё отрицая изменения в себе. Чёртова планета превратила меня в бету? То магнитное поле, что мешало эйршипам покинуть Доран и делало нас его заложниками, изменило мой набор хромосом?         — Сейчас… я не готов… парни, — хрипло прошу я, не особенно надеясь на успех, и, о чудо! Мои альфы отстраняются, смотрят мне в рот. Я — королева бала? Я теперь велю, и меня слушаются?         — Лер, а когда? Когда… будет можно? — губы Свята влажно смазывают мой висок, на полном внимания лице Майлза потёки моего семени.         — Думаешь, это просто для меня? — я оборачиваюсь к русскому. — Надо привыкнуть… Не думаешь?         — К чему?         — К тому, что я… ммм… теперь слабый пол.         — Глупости, мой Лер — сильный и умный! — рычит мне в ухо Свят. — Я уже говорил, можешь поиметь меня!         — Правда? — я щурю серые глаза и глажу русского беса по щеке. — Нет, ты, определённо, сильнее… и… больше подходишь на роль…        — Лер, неважно, как и в какой позиции, я намерен быть с тобой! — Свят скалит белые зубы, неугомонная зверюга только что хвостом не виляет. Майлз тоже не сдаёт позиции.         — Я тоже готов меняться, Лер… Я решил стать твоей парой на всю жизнь.        — Хотите поиграть в шведскую семью? Тройничок замутить?        — Живо выбирай!!!!!! — почти в голос мощно взвывают мои альфы.         — А вот хрен вам! — я злорадно улыбаюсь и натягиваю рубашку на плечи. — Беру тайм-аут до Рождества!         — Лер… Ты плохо закончишь! — рык угрожающе вибрирует в горле Макеева, а Майлз просто усмехается.        — Изнасилуете? — уточняю я.         — Нет! Заухаживаю до смерти! — русский бес оттесняет мулата мускулистым плечом.         — А я просто буду всегда рядом! — говорит Брук и вдруг целует меня в ладонь.        До Рождества долгих три месяца…        Что меня ждёт, Господи?