Часть 10.
6 марта 2018 г., 01:07
Я исподтишка наблюдал за Фабио. Мальчик облачался в новенький комбез с таким изяществом и радостью, словно надевал дорогущий смокинг и собирался на реально крутую вечеринку. Я совершенно обоснованно подозревал, что прибытие беты и омежки тоже часть дьявольского эксперимента, и теперь готовил аккуратную разведку боем. Если мои предположения оправдаются, то я лично каждому актёру этого экшна отолью «Оскара» из золота и вручу под барабанную дробь. Вот только золото найду и барабанщика с инструментом!
— Может, откажешься от этой бредовой идеи, Нери? Под землёй довольно холодно и мало воздуха, — картинно равнодушно произнёс я, любуясь длинной плавной линией спины итальянца и уже мысленно проводя по ней языком снизу вверх.
— Добавьте, что эта работа не для изнеженного придворной жизнью лапочки-беты! — процедил Фабио и упрямо застегнул молнию от паха до горла.
Чёртова униформа села как влитая, подчеркнув все достоинства прекрасной стройной фигуры юноши! Альфовость сразу же чуть натянула штаны в определённой области с недвусмысленным намерением.
Я пожал плечами:
— Работай, мне не жалко. Выбирай себе участок и вперёд!
— А… на вашем… нельзя? — робко спросил итальянец.
— Хочешь торчать около меня всю десятичасовую смену? А ты смелый! — я безотчётно облизнул губы. Господи, дай мне силы, чтобы крышу не сносило!
— Думаете, я не умею работать и буду только мешать? — вскипел мой ненаглядный. Надо отметить, что гневный румянец этому мальчику очень к лицу!
— Популярно объяснить, мой догадливый? Я к тебе очень неровно дышу, и если будешь мозолить мне глаза, то я просто и неконтролируемо начну приставать.
— Но! Это же дикость! Вы же не какой-то мужлан, чтобы не иметь возможности держать себя в руках! — Фабио так откровенно сердился, что я не смог сдержать тёплую усмешку.
— Я себя уже устал в руках держать, если честно! Хочу, чтобы кто-то другой приложил лапку… Ладно, малыш, не дуйся! Не трону! Мой принцип — никогда не бери любовь силой. Не нравлюсь — отваливаю!
Юноша покраснел и заложил за небольшое ушко непокорную прядку тёмных волос. Пока я проверял второй выдаваемый комплект инструментов, Нери тихонько осматривал меня, и от взгляда мальчишки по моему телу прокатывались о-о-очень опасные волны. Я вручил сумку бете, серьёзно подумывая о прогулке в туалет:
— Это твоё снаряжение. Следи за состоянием, ну там чистота, отсутствие влаги и сломанных частей. Хотя… это ещё надо постараться сломать! — я улыбнулся, вспоминая, что Макеев делал это регулярно и с детской непосредственностью. В голове всплыл анекдот, как русский умудрился сломать выданный ему титановый шарик.
Фабио повесил сумку по-омежьи только на плечо, я — ещё и через голову.
— Идём? — нетерпеливо воскликнул этот юный искатель жопных приключений.
— С Лу попрощался? Благословение получил? — съязвил я.
— Он мне пожелал удачи! — мой стёб провалился на корню. — Он сегодня прекрасно себя чувствует и имеет хороший аппетит.
Я еле сдержал фырк. Итальянец иногда забавно изъяснялся, пытаясь вести себя вежливо и согласно статусу.
— Найдёшь своему Луиджи камушек покрасивее и подаришь!
— А можно? Разве вас не обязывают сдавать все добытые кристаллы?
— А кто будет их считать? — я надел шлем, второй протянул бете. — В твоей шапке рация, регулятор давления и датчик физиологических показателей. Шлем без разрешения не снимать! Если увидишь сбоку на табло, что у тебя повышается температура, учащается пульс или что ещё — немедленно поднимаешься на поверхность! Это приказ и непреложное правило! Никаких «ни фига, я не слабак — сдюжу» или «сейчас само пройдёт»! Если посыпятся камушки — бежишь, сломя голову и не оглядываясь! Про меня забудь! Главное — это спасти свою жизнь. Ясно?
— Но-о-о…
— Ясно?! — сколько ж надо терпения с этими итальянскими прелестниками?!
— Да, — бета покорно кивнул.
— Ну и умница! Всё! Я в туалет! — у Фабио невольно опустились глаза и покраснели ушки.
Мы вошли в забой, спустились на небольшом подъёмнике вниз. Свет по ходу нашего продвижения загорался в автоматическом режиме. Кругом мигали установленные по всему периметру датчики, фиксирующие содержание кислорода в запылённом, достаточно тяжёлом воздухе шахты, и кучу других показателей. Мне, привыкшему к такой атмосфере, было несложно перестроить ритм и глубину дыхания, а вот итальянец начал подкашливать, несмотря на респиратор в шлеме. Я показал Фабио запасной выход без механического оснащения именно на случай обрушения тоннелей. Я сразу почувствовал напряжение, сковавшее парня. Бета то и дело пытался ближе ко мне подойти.
— Боишься? — мягко спросил я.
— Немного, — мой ненаглядный был честен. — Тут нет крыс?
Я усмехнулся и без предупреждения сжал длинные тонкие пальцы, погладил косточку запястья и повёл за собой. Нери покорно шёл, руки не забирая, пока его не оставил лёгкий озноб. На месте я показал, как находить нужную породу и аккуратно вырубать из неё кристаллы. Фабио тут же увлечённо занялся раскопками, поднимая пыль столбом. Пришлось несколько раз останавливать ученика-торопыгу и объяснять, что под землёй к воздуху нужно относиться бережнее. После я отвлёкся на свою работу и на некоторое время выпустил бету из виду. Когда я обернулся, то увидел немного бледного Фабио, прильнувшим щекой к каменной стене и прикрывшего глаза. Я тут же подошёл:
— Чего ты, малыш? Голова кружится? Ну-ка сними шапку!
— Нет. Камень поёт, нет… звенит, — просто произнес юноша и улыбнулся. От этой чистой, невинной улыбки кишки в узел скрутило. И он мне тоже лжёт?!
Я нехотя вернулся на своё место: поначалу у меня тоже от недостатка кислорода и давления звенело в ушах. Ладно, не буду зайку расстраивать — пусть наслаждается песней камня! Через три часа я взял Фабио за руку и потянул наружу, объясняя это тем, что перерывы на отдых, чай и перекус — тоже непреложное правило и регламентированная процедура для добывателя.
Бета глубоко дышал, ел и пил за троих с явным удовольствием, хотя и пожаловался, что немного першит в горле. Пока мальчик отдыхал, я втихаря покопался в истории его шлема. Брови мои нахмурились:
— А кого я сейчас, спрашивается, буду пороть? — прорычал я недовольно. — Температура 37,2 градуса, пульс, как у пробежавшего марафонца, гемоглобин 90, давление скачет…
— Это мои нормальные рабочие температура и гемоглобин, а всё остальное… Прости, разволновался! — Фабио виновато посмотрел на меня. — Сердитесь?
— Я на своём заделе за тебя, как за новичка, несу полную ответственность! — проворчал я с явным недовольством, стараясь сделать максимально страшные глаза, чтобы до прелестника дошла вся полнота моего серьёзного отношения к порядку. — О таких вещах, как индивидуальные физиологические особенности, говорят сразу, до помещения тушки в условия повышенного дискомфорта, а не после! Это и называют «ответственностью», малыш! Не слышал о таком слове? — в ответ немного виноватое сопение.
— Простите!
— Ты, вероятно, считаешь, что нежно произнесённым словом «прости» можно решить любую подобную проблему?! — ярость моя возросла ещё. Бета явно ощутил обещанный дискомфорт.
— Я же нормально себя чувствую! Посмотрите на последние показатели! — вдруг строго выпалил Нери. — И я говорю «простите» не на «отвали»!
— Когда… ты, работая один, упадёшь в забое в обморок, некому будет анализировать твоё состояние. Ты сам хозяин своего тела. И если у тебя нет страха или чувства самосохранения, тут я бессилен, — я резко встал. — Сейчас допиваете чай, господин Нери, и дуете наверх! Ваша смена на моём заделе окончена!
— Но…
Я сгрёб мальчишку за грудки и еле сдержался, чтобы не заткнуть его сладкий рот поцелуем.
— А и ещё! Попросишь у Анри выдать тебе подавители. Тут у нас, знаешь ли, аномальная зона, и очень много озабоченных альф. Запаха у тебя пока нет, но лучше перебдеть, чем потом метать в толпу гранату!
— Я пока встретил только одного озабоченного беспардонного грубияна! — Фабио попытался вырваться. — Пустите! Как вас вообще старостой назначили?
— В начале я был другим, малыш! Джентльменом и до тошноты вежливым «белым воротничком», — я оскалил зубы.
— С трудом верится! — мальчишка нарывался уже по полной.
Я оттолкнул желанное тело и еле сдержал утробный стон.
— Брысь в кроватку! И без письменного разрешения врача ты больше под землю ни ногой!
Я, скрипя зубами, вернулся в забой. Помолотив там стену кулаками в толстых брезентовых крагах, я остыл и хоть частично снял общее возбуждение организма. Не могу сказать, что моя резко пробудившаяся альфовость меня не радовала, но без продолжения становилось как-то стрёмно. Внезапно я увидел кое-что необычное: крупный кристалл, отличающийся по цвету и форме от тех, что мне доводилось находить, и почти мною вырубленный из породы, потихоньку уходил назад в землю, словно его засасывало, как в болото.
— Эй, отдай мне его! — по-звериному рыкнул я невесть кому. — Это моя добыча!
Шутка или иллюзорный глюк, но камень от моего приказа замер. В несколько сильных ударов я высвободил лишь часть кристалла, вторая откололась и осталась в стене. По меняющему оттенки цвету камень напоминал александрит, приятно отяжелял ладонь и был прохладным. Я покрутил свою добычу и спрятал в сумку. Почему-то мне вспомнились злые, обиженные янтарные очи Фаби, и я с резким приступом вины пошёл наверх извиняться в надежде, что мальчишка закопался или вовсе меня не послушался. В комнате отдыха моё сердце оборвалось: юноша лежал ничком на земляном полу. Я в секунду подскочил к нему, подхватывая на руки, устраивая на своих коленях:
— Фаби, малыш, что за приколы?! Эй! — Я пошлёпал по нежным щекам побледневшего лица. Голова вяло мотнулась. — Фа-а-ак! Нери, лучше тебе немедленно очухаться, если не хочешь, чтоб я тебе начал делать искусственное дыхание «рот в рот»!
Бета, несмотря на отчаянное предупреждение, продолжал сохранять бессознательное состояние, а дыхание его было еле уловимым. Без промедления я потащил Фабио наверх. Так быстро до медицинского блока с грузом на руках я не бегал никогда! Я вообще не помню, чтоб я так быстро перемещался по планете.
Роше быстро окинул взглядом мою драгоценную ношу и вскочил:
— Давно в обмороке?
— Представляешь, не засекал! Док, зачем позволил ему подземные работы, если знал о его проблемах с давлением и гемоглобином?
— Лер, не злись! Ему же надо чем-то заниматься.
— Пусть убирается, моет посуду, вышивает ноликом-крестиком или ещё чего!!! Мля-я-ять, Анри! Я чуть не кончился! А если бы я не вернулся и не увидел, что с пацаном проблемы?! — я, наверно, побагровел.
— Успокойся! — голос Роше стал очень строгим. — Ты же не тридцатилетний нахальный балагур Свят Макеев, тебе сорок два, ты — староста Лерой Дарси, и ты — серьёзный человек, только что, возможно, спасший жизнь этому глупому мальчику.
— Ты меня сейчас очень утешил! — я рухнул на стул. — Валерьяночки капни, а то что-то мои сорок два вдруг разом и взбрыкнули.
Анри с тревогой подошёл ко мне, ощупал лоб, взялся за запястье.
— Голова не кружится, не мутит?
— Я ж не беременная омежка, док, я — вредный, наглый старик! — отталкиваю француза и тут же оказываюсь в его объятиях.
— Анри-и-и! В ро-о-ог захотел? — тяну я недобрым голосом. — Или… если у меня уже были симптомы течки, со мной теперь всем можно не церемониться, а?
Млин! А вот это уже вырвалось внепланово! Злость — плохой союзник! Доктор внимательно смотрит в мои глаза и самым бессовестным образом принюхивается и гладит по спине.
— Сволочь! — рычу я, но позволяю это, чтобы не спалиться окончательно.
— Запах меняется, — глаза Анри затуманиваются. — Приятный, чертовски приятный у тебя запах, староста! Бедный Майлз, как он сдерживается!
Я вырываюсь, молчу и шумно перерабатываю воздух. Доктор улыбается:
— Вот как тебя успокаивают, Лер! Лаской!
— А вот хрен тебе! Лучше скажи, что с малышом.
— Переволновался, перенапрягся и переоценил свои силы, — Анри набирает в шприц какую-то хрень. — Не пили меня взглядом, это витаминный коктейль и жидкий кислород. Он хорошо поспит, а проснётся, будет как огурчик, не переживай, Лер! А вот тебе нужно себя сдерживать. Твой реверс бывает слишком стремителен, это тоже может привести к сбою сознания.
— Может, у меня просто рак или другая неизлечимая болезнь? — под дурачка косить всегда легче, тем более, когда есть благодарные зрители.
Роше строго качает головой:
— Лер, тебе не надоело паясничать?
— До чёртиков! Док, если знаешь, отчего это, почему не скажешь прямо? Что со мной происходит?! Что не так?! Может, меня упечь в изолятор?! Вдруг заразно, а кругом дети?! — моё негодование почти переросло в истерику. Я, оказывается, классный актёр, где моя Пальмовая ветвь?!
Пощёчины я точно не ожидал… Оглушённый, я снова сел на стул, потеряв дар речи.
— Лер, прости.
— Бог простит! Теперь меня на омежьих правах можно и по щекам отхлестать, как слабый пол?
— Лер? В глазах не темнеет? — заботливо интересуется эскулап хренов, а у меня щека горит.
— Себе вот только не льсти! Всё норм. Истерить действительно расхотелось. Но… так на будущее, для справки: ещё раз… такое себе позволишь, док, — тебе прилетит в ответ. И неслабо! Ясно?
Роше кивнул.
— Вернёшься в забой, Лер? Может, не стоит?
— Док, я за себя отвечаю, как альфа, в отличие от гордых бет и наивных омежек. Если поплохеет — поднимусь! И ещё, объясни залётным малышам, что у нас тут происходит, и как может легко подвести их собственное тело.
Анри кивнул снова. Я отдал под козырёк и вышел из лазарета в очень дурном настроении.
Под землёй, с психом в голове, я вырубил из того же месторождения много идентичных найденному ранее кристаллов. Во мне кипела злость: Анри меня ударил, как какую-то омежку! Значит, он и с Мирро себе такое позволяет?! Выбирая второй перерыв, я предпочёл кофе и чаю простой кипяток и кусок тёмного шоколада. А ведь Роше был растерян, словно не знал, как себя со мной вести. Значит, эксперимент давно вышел за пределы их понимания? Что же они ещё хотят с нами сотворить?
Я последнее время очень внимательно следил за тем, что в меня пытались запихнуть: препараты незаметно выбрасывал, от уколов всегда отказывался. Я учился сам контролировать перепады настроения и силы в теле, и заметил, что рядом с другими альфами вместе с сексуальным желанием растёт агрессия, словно во мне борются две истинных сущности. А находясь около Фаби, своих пацанов и Лу, я становился физически сильнее, и притуплялось чувство боли.
Как я закончил смену, не помнил, хоть пытай! Дополз уставший до душа и потом подрубленным деревом рухнул в прохладную койку. Спа-а-ать!!!
***
— Лер! Лер! Па-а-ап?! — над моим ухом яростно шипели Пай, Пэтч и Рыжик-Задира. — Чего не просыпаешься?! Надо поговори-и-ить! Мы же весь день с омежкой провели, как ты и сказал! В нарды с Лушкой жарились! Нас Свят научил и доску подарил. А Лу про эту игру и знать не знал! Но не в этом дело… Па-а-ап?! Слышишь?! — Всем спать! — я сгрёб мелочь двумя руками, одного уложил справа, другого слева. Задира примостился головой на моём животе. Они повошкались немного, и неожиданно все разом вырубились.***
— Вот они где! Роше, они спят?! Не могу добудиться! — услышал я сквозь тяжёлую пелену сна срывающийся голос Роука, кроме того, рядом смешивались тяжёлые возбуждённые запахи Майлза и Полански. Я неконтролируемо зарычал, но глаз не открыл. — Анри! Разбуди их, прошли почти сутки! — Не могу понять, что поддерживает и провоцирует такой крепкий и спокойный сон Дарси. — Смотрите, док, камни, они что, светятся? Я снова рычу: проваливайте и ничего не трогайте! Всё в этой комнате — живое и неодушевлённое — моё! Мальчишек тянут из моих рук, что ж, напросились! Зверь медленно просыпается и выходит из-под контроля. Первый тяжёлый взмах руки: и огромный обалдевший Роук отлетает к стене, вторым ударом я отбрасываю Ланса Полански… — Лер, сукин сын! Да очнись ты! Это же мы! «Мы», не «мы» — хочу войны! — Роше, это амбре и силища уже не шутки! — нервный шёпот Полански, почёсывающего ушиб всего дядьки. — И всё это в полусознании! Что ты ему давал? — Фабио Нери большими дозами! — ворчит доктор. — Кто ж знал, что за такое короткое время он полностью реверсирует из омеги в альфу? — И что прикажешь делать? Он в спячку впадает, как медведь, и мальчишек в «это» погрузил? У них, кстати, тоже запах меняется. Уже не такой сладкий! Где твой Владмир? — это снова шипит Ланс. — Под замком! Бесится, — голос Роше крайне серьёзен и тих. Я снова срываюсь в рык. — Молчи лучше! Не говори при нём о них! — строго приказывает Роше. — Это же Лерой, вы чего?! — наконец-то в прямом эфире дали послушать Майлза. — Приглядись получше — это первобытный человек! — сердито шепчет Полански. — У меня ребро, кажется, сломано. Как нам справиться с этим дикарём? Был бы Свон… — Тс-с-с-с! — Роше зашипел, как змей, которому отдавили хвост. — Лучше смотрите на эти камни, они горячие и светятся. Про них что-то говорил Макеев, да только никто из нас не додумался его послушать. — Да, припоминаю! Он по пьяни рассказывал, что нашёл новый вид кристаллов! — произнёс Роук. — Хотите сказать, что это они и есть? Тем временем Роше осторожно сделал забор крови у меня и моих мальчишек. Я терпел изо всех сил, чтобы не швырнуть француза через всю комнату. Анализатор мгновенно запищал, выдавая результат: — Матерь Божья, господа! У них всех значительно вырос уровень свободного тестостерона! А ведь они уже почти перешли в статус омег. Но теперь они уже даже не беты! — По-человечески говори, Роше! — взмолился Роук. — Они снова альфы, чёрт побери! Полный реверс к их исходному состоянию! Они все проявили признаки химеры-отца! Слава Богу, теперь их не тронут! Я зарычал и резко сел на постели. Мои глаза и выражение лица, наверное, были ужасными, потому что Майлз посерел, а остальные побледнели. — КТО… И ПО КАКОМУ ПРАВУ ДОЛЖЕН ТРОНУТЬ МОИХ ДРАГОЦЕННЫХ ДЕТЕЙ? — мой голос больше напоминал горловой рёв, и мне, слетающему с катушек, было уже глубоко плевать на всю задуманную конспирацию. Анри попятился, чуть ли не роняя дорогущий прибор, Ланс и Роук вытянулись у стены по стойке «смирно», а Майлз сделал шаг ко мне, поднимая ладони вверх: — Лер, успокойся! Никто… никому… ничего… не сделает! Лер, всё нормально! — Ни хрена не нормально, любовничек! — прорычал я, нависая над мальчишками, защищая их от всех и вся. — Как я могу вам всем доверять свою жизнь и их судьбу, если… вы вот-вот были готовы сдать их, как отработанный материал?! Где Мирро?! Веди его ко мне, док, и побыстрее! — Не-е-ет! — с тоской вскрикнул Роше. — Владу… нельзя сейчас реверсировать… Прошу! Он… ждёт ребёнка! И об этом… никто не знает, Лер, клянусь!!! Роук сел на пятую точку, потому что у него подкосились ноги: — Значит, и мы с Паем… можем? Значит, мои… мальчики и я… — глупо и счастливо улыбаясь, забормотал мужчина. Я как-то странно клокотнул и завалился набок. «Вовремя, блин, обморок!» — мелькнуло в моей голове, и свет на какое-то время потушили…
