Истинный облик Лероя Дарси

      — Лер, откройте! — Фаби настойчиво штурмовал дверь моей комнаты уже с полчаса. — Роук и Полански передали, что если вы опять не появитесь к ужину, они войдут без приглашения. И… мне надо поговорить, пожалуйста!         — Малыш, уходи, — я едва узнаю свой хриплый голос. — Я болен. Какая-то редкостная зараза ко мне прицепилась. Нет сна. Нет аппетита. Нет желания дышать. Не хочу тебя инфицировать.        Господи, зачем они все толкутся под моими дверями?! Почему просто не дадут мне перележать в покое? Почему не понимают, что я не могу наказать себя сильнее, чем лишиться возможности видеть их лица, говорить с ними и позволить беспокоиться о себе? Но слышать Фабио невыносимо вдвойне.         — Лер, так нельзя… Я принёс кофе и свежие булочки с корицей. Я выпью чёртов кофе с тобой!!! — голос Фаби звенит натянутой струной и вдруг угасает, шелестит, как листва под ногами, еле-еле… — Лер, знаю, ты не поверишь, но… я ничего не знал… Я столько времени прожил рядом с Лу, не зная его настоящего… чем он жил… о чём мечтал… как страдал… Я его просто любил, слабого и нежного, и служил ему всей душой. Лу оказался намного сложнее… но он не убийца и не деспот! Я… сам не могу всё это принять… Мне очень больно…        Я открыл дверь. По испуганным прекрасным глазам итальянца я понял, что выгляжу ужасно. Ещё бы, я старался уничтожить себя как можно тщательнее. Моё похудевшее и осунувшееся лицо украшала пятидневная щетина, грозившая перерасти в бороду. Запавшие красноватые глаза потухли. Между бровей пролегла глубокая хмурая складка. Уголки губ упрямо кривились. Душ мне за период добровольного заточения принимать не хотелось, и запах несвежей одежды и немытого тела усугублял явную несексуальность моего образа.         — Малыш, ты такой дурачок… Почему тебя так волнует, поверю я тебе или нет? — я привалился к дверному косяку и взял булку, чтобы просто понюхать аромат свежей выпечки старшего сына. — Как… там мой Мирро?         — Он… сходит с ума… Сегодня первый день встал с постели и сразу к плите; и на нервной почве наготовил на целый полк. Ему… очень плохо. Ему нужны вы, ты… Ты!!! — Нери смотрит на меня уже как-то по-другому, и его руки чуть вздрагивают, я так полагаю, от желания ко мне прикоснуться.         — Я… сейчас даже себе… не нужен… И никому ничем не смогу помочь… Я меньше всего хотел, чтобы таким слабым и раздавленным меня увидел ты, Фабио Нери.         — Я ничего не знал!!! Я не заглядывал через спину принца в его ноутбук, не читал втихаря его корреспонденцию! Я, как последний дурак, уважал все его тайны!         — Ох, не кричи! Башка на разлом! — взмолился я. — Ну тише! Хочешь? Верю! Теперь… успокоишься? А сейчас… уходи! — меня качнуло, Фаби роняет поднос со всем содержимым и хватает в охапку меня, не давая кулём повалиться на пол. Благодаря поддержке Нери, я с трудом смог устоять на ногах. Ну что ж, котёнок, сам напросился! Я втягиваю парня в свою берлогу и щёлкаю запором. Теперь мы с отчаянным бетой один на один в полусумраке комнаты со спёртым густым воздухом, где пахнет лишь мной. Моя рука обнимает Фаби за плечи, не пытаясь двинуться по желанному телу ни вверх, ни вниз, потому что я всё ещё наказан, я себя не простил! Что-то щёлкает в моём мозгу, и слова, которые я так долго не мог подобрать, вдруг собираются в странные мелодичные строки. Хоть убей меня, не помню, чтобы я умел подобное!         — Давай… уснём… в одной постели,       Чтоб не проснуться никогда…       И летний зной, и вой метели       Мы позабудем навсегда.       Мы просто ляжем, обменяясь       Теплом пока что гибких тел…       Уснём мы просто, не прощаясь,       Покорно выбрав сей удел…       И ты покорными губами       Моё дыханье соберёшь.       Сплетясь руками и ногами,       Ты первым на груди уснёшь…       А я, до дрожи насмотревшись,       Усну вторым, обняв твой стан…       Недолюбив, не насладившись,       И не поняв, кем был я сам…        — Что… что это?! Кто написал?! — шепчешь ты с тоскливым надрывом. — Нет! Не смей! Не надо! Ты-ы-ы? Нет! Я и правда не хочу видеть тебя таким! Не разрешаю!!! — моё лицо в рамке твоих ладоней.        Ты осторожно касаешься моих сухих губ. Ты решился как раз тогда, когда я уже не готов принимать подарки от судьбы. Я их просто не жду больше… Я смыкаю руки в замок на гибком стане беты с янтарными глазами.         — Глу-у-упый… — мой голос глохнет, — брось ты меня и выплывай сам… Я так устал, малыш… Прости, не осталось сил даже для слёз… Лу… тобой не станет размениваться, хотя… он же привёз тебя ко мне, как подношение, как жертву…         — Я… тебе принесу воды! — Фаби отчаянно вырывается, но внезапно утихает, утыкаясь лицом в мои ключицы. — Это... нечестно, Лер!         — Да, малыш…         — Я помогу тебе принять душ! Хочешь? Нет? — Нери всхлипывает. — Чем я могу тебе помочь?        — … — по стене мы сползаем на пол, моя тяжёлая голова ложится на плечо юноши. — Я… хочу… спать… Странно, не мог… всё это время… Спа… сибо…        Ты нежно и так интимно сплетаешь пальцы наших рук. Было ли у вас такое единение с любимым и дорогим человеком, когда, соприкоснувшись в нескольких точках, где особенно сильно бьётся пульс, вы бы просто сидели рядом, не в силах заговорить и прервать эту магию.         — Я… побуду с тобой, можно? — Фабио обеспокоенно проводит гладкой ладонью по моей щеке.         — М-м-мм… маленький мой… — ловлю губами длинные артистичные пальцы.         — Лер? — мои волосы овевает его лёгкое дыхание. — Обещай мне!        Боже, этот мальчик крушит все мои бастионы, даже не открывая огонь.         — М-м-м-м?         — Ты вернёшься!         — Я попробую…         — Нет, ты ВЕРНЁШЬСЯ!!!         — Обещаю…         — Лер?         — Не переживай больше… Позови Роше. Мне нужна его светлая голова и какая-нибудь чёртова пилюля.        Фаби потихоньку встаёт, пытаясь привалить меня спиной к стене, как немощного старика, коим я, впрочем, себя и ощущаю!        Я ощущаю запах Майлза и Полански за дверью.        Раздражающе громко щёлкает запор. Мой побег из мира завершён! Меня тут же поднимают сильные надёжные руки, которых слишком много для моей небольшой комнаты.         — Осторожно! Я его сам потом прибью, заразу хроническую! — это рычит усталым голосом Анри.        Похоже, я опять эгоистично решил, что мне хреновее всех… Простите меня, ребята…         — Па-а-ап!!! — меня обнимают со всех сторон. — Ты нас напугал!         — Староста, твои отгулы выбраны на год вперёд! — это Полански шутить-с изволит.         — Лер, ты это… в следующий раз, когда зароешься в очередную депрессию, хоть инструкции к действиям оставь! — это снова ворчит гиперответственный Роше; он, похоже, также не спал пару суток из-за Владмира.         — Лер, мы с ребятами так волновались, что не передать! — гудит Роук, и меня обволакивает густой мускусный запах моих истерзанных переживаниями альф.         — Фаби… спасибо! Я знал, что у тебя получится… его вытащить, — это тихий благодарный голосок Мирро, и он целует меня в шею.        Всё-таки… к старшенькому я дышу неровнее всего… Под моей ладонью мягкие кудри чеха, я их глажу, не открывая глаз.         — Тата, прошу, не делай так больше! Не оставляй нас! Я чуть не помер от тоски!         — Ду-раш-ка, купи… барашка… — почему в голову лезут дурацкие прибаутки Макеева?

***

       Макеев… Ярко-синие глаза, в которых, когда ни погляди, бесы выплясывают джигу… Насмешливый большой сладострастный рот растягивается в улыбке:         — Стари-и-ик! Признай, что ты всё-таки скуча-а-аешь! Ну прости, так надо было!        Почему я знаю, что он не будет оправдываться? Не станет извиняться, взволнованно подбирая слова? Да, он опять ворвётся в мою жизнь порывом неукротимого ветра и сомнёт мою волю, как фантик от конфеты.         — Почему, Свят? Почему я?!         — Потому, что ты такой один! Желанный до мозга костей! Красивый, умный мужик за сорок и с кучей взрослых неуправляемых детей.         — Вер… нёшься? — я произношу это вслух, глядя в потолок ничего не видящими глазами, и, как последний дурак, мучительно и жадно жду ответа. Меня со стороны можно принять за кандидата в свежеиспечённые умалишённые.        — …         — Молчишь? Сволочь!         — Знаю, старик… Люблю тебя… до одури… Помни, ты… мой…

***

       Я резко сажусь на постели: на моём животе спит утомлённый Мирро, рядом с томиком стихов и кружкой крепкого кофе сидит Роше, за столом, тоже с каким-то чтивом, встрепенулся Фаби.         — Это что за… несанкционированный ночной дозор? — хрипло рычу я пересохшим горлом. — Ну-ка, быстро несите кофе старосте!        Фаби срывается было, но чёртов француз останавливает:         — Никакого кофеина, Лер! У тебя кардиограмма плохая. Поэтому пока тебе положен напиток из яблок и шиповника.        — Сам компотик пей! Дай хоть чаю некрепкого! — вижу непробиваемое показное равнодушие в голубых глазах. — Хрен с тобой! Мирка… ты что тут?        Фаби потихоньку выходит, словно пытается сберечь интимность семейного общения.         — Он от тебя третий день не отходит. Температура у его отца была под сорок, обезвоживание и, я бы сказал, почти инфаркт, — методично объясняет Анри.         — Ха! Вот так просто мой мотор решил пошалить? — я прищуриваюсь, свет немного режет отвыкшие глаза.         — Тебе не двадцать, Лер! Пора начинать беречь себя. Давай начнём с сегодняшнего дня, а? — Анри осторожно вводит мне в ухо датчик прибора, оттягивает веки, велит открыть рот.         — А-а-а-а. Спасибо, что напомнил! — я залпом выпиваю второй стакан кисловатой тёмной бурды с довольно сносным вкусом. — Что наш Тёмный Лорд Луиджи?         — Тоже хандрил. У нас, кстати, по периметру теперь выставлена личная охрана андоррского принца. Он хочет поговорить с тобой, — официальным тоном отчитался доктор.         — Последним будет… в моём списке, — буркнул я.         — Нет, Лер. От этого разговора будет зависеть не только твоя судьба. Подумай, что тебе ему сказать.         — Нет сейчас ни сил, ни желания, док!        Мирро сонно вздохнул и потёр глаза:         — Папа, очнулся! — мой мальчик полез обниматься, тихонько целуя в обросшую щеку и краснея. — Со мной уже всё хорошо! А с тобой?         — Прости! — я крепко сжимаю его в объятьях.         — Да! — просто выдыхает Влад. — Я сдружился с твоим Фаби.         — С каких это пор Фаби моим стал? — с интересом вопрошаю я, сын переглядывается с партнёром. — Эй, не молчим, или я сейчас сердиться начну!         — А что говорить? Он из-за тебя был сам не свой. Принц с ним долго общался, Фаби вышел другой какой-то. Луиджи следом, за руку его схватил! — произносит Владмир.         — Сын, не надо сломанного телефона, Фаби, если посчитает нужным, сам мне расскажет.         — Просто знай, Фабио в шоке от всего произошедшего. Лу привёз его сюда для тебя, потому что…        Мои ноздри дрогнули…         — Цыц, Мирро! — рыкнул я, и в этот момент итальянец с грустными янтарными глазами заглянул в палату.         — Сеньоре Сесилиа справляется о вашем здоровье, Лер, и хочет назначить с вами приватную беседу! — вежливо сказал адъютант его андоррского высочества.        — Приватную беседу проведём в позапрошлую среду! — я сотворил злую мину лица. Не улыбнулся никто. Неудивительно! Этот разговор обещал быть решающим в ходе многолетнего эксперимента.         — Пусть его высочайшая светлость сам назначит время и место, а я его удовлетворю! — просто и холодно ответил я, Фабио кивнул и удалился.         — Каким бы невинным ни был Фаби, он пока ещё на службе этого засранца-князька и вынужден подчиняться его воле! — произнёс я. — Не говорите ничего такого, что можно использовать против нас же самих.         — Фаби не пойдёт доносить! — резко и запальчиво выдал Влад.        Я самостоятельно вынул иглу капельницы и закрыл катетер под офигевающим взглядом Роше.         — Лер, аллё! Я, вообще-то, тут пока главный! — док аж на месте подскочил.         — А мне надо в туалет! — я подмигнул. — А потом, так и быть, продолжишь свои вливания.         — Ты не-воз-мо-жен! — простонал Анри. — Не дай Бог, чтобы твои дети после сорока стали похожими на тебя!        Мы с Мирро заговорщически переглянулись. Мне действительно стало легче: мой мальчик меня простил, мои друзья все были на месте, мои руки и ноги слушались, а голова уже усиленно «варила». А ещё… мой янтарноглазый прелестник мне не солгал… Он хотел быть со мной, хотел этого так искренне, что невозможно было не поверить.

***

       Рандеву, как говорится, состоялось через пять дней. Ровно столько мне понадобилось времени, чтобы восстановить силы и окончательно прийти в норму. С утра я даже предпринял лёгкую пробежку по территории, причём со мной на спортивный подвиг сорвались Майлз и Роук, видимо, имея чёткие указания тщательно беречь моё драгоценное тело.        Я, гладко выбритый, и крайне самоуверенный, предстал перед князем Андорры в полдень субботы с явным намерением закончить всю эту затянувшуюся канитель. В комнате, где меня ждал натянутый, как струна, Луиджи Сесилиа, я увидел немного бледного Фаби. Этого мне только не хватало!         — Малышу тут делать нечего! — начал я гневаться, но князь властно поднял изящную узенькую длань и мягко меня заткнул:         — Присутствие Нери необходимо, как независимое свидетельство нашей доброй воли и благих намерений. Он будет вести протокол нашего разговора и всех возможных договорённостей.         — Благими намерениями, знаете ли, выстлана дорога в ад. Ты сам-то не против, Фаби? — я сел без приглашения на тяжёлый стул. Князь приподнял светлую бровку, переваривая мою невозмутимую наглость.         — Я не против! — Нери поджал свои спелые, соблазнительные губы. Я мучительно захотел их поцеловать, и в моём паху появилась крайне обременительная тяжесть. Лу перевёл пристальный взгляд с меня на молодого итальянца и усмехнулся.         — Вы, и правда, желаете моего адъютанта, господин Дарси.         — Не Ваше дело, сеньоре Сесилиа! — вышло строго, но, Слава Богу, не грубо. — Именно поэтому я был против присутствия тут Фабио.         — Я надеюсь, Вы, как частично альфа, сможете держать себя в руках.         — Ох, зарываетесь, ваше высочество! — я сощурился.         — Оставьте эту пикировку! — омега поморщился, словно от головной боли. — Ваш интерес от сделки: свобода молодых отпрысков и их отлёт с Дорана. Что ж, в противовес этому, мои условия будут таковы: вы рожаете сами от сильного, здорового донора, доказывая вашу омежью составляющую и позволяя полностью обследовать ваш организм и организм младенца. И ещё… — паузы от Луиджи начинают меня по-настоящему напрягать, — …вы делаете мне ребенка. Второе, кстати, в приоритете, и будет первым пунктом Договора, который вы безоговорочно подпишите.        Ручка выпала из пальцев Фаби, чтобы встретиться на полу с моей челюстью. Я нагнулся, поднял писчее орудие и положил на стол. Это позволило мне немного поплавать в нирване непонимания. Замороженный требованиями господина итальянец закусил губу до крови и молчал.         — Сеньоре Сесилиа, у вас отменное чувство юмора, если вы думаете, что я лягу с вами в постель, и у меня на вас встанет! — жёстко и холодно процедил я. — Я не привык так лицемерить! Из меня неконтролируемо попёр Свят Макеев. Да, я дал себе слово, что сделаю всё, чтобы мои дети благополучно покинули Доран, но Луиджи выбесил меня сильнее, чем я мог себе представить. А ведь во мне только-только укоренилось чувство долга!         — Я повторяю ещё раз свои условия, в случае повторного непонимания я буду вынужден прекратить переговоры и начать действовать с выгодой лишь для своего проекта, — я и не подозревал, что в хрупком омежьем тельце мог засесть такой мегамонстр. — Я не прошу себя любить, я настаиваю на физиологическом оплодотворении моего тела вами. От вас странным образом рождаются исключительно альфы. Я хочу поломать роковую статистику родового древа Сесилиа. Мой сын будет альфа, первый правитель Андорры, которого всем придётся воспринимать всерьёз и считаться с его решениями. Он не будет снисходительно осмеиваться придворными и иностранными министрами, как это происходило с моими отцом и дядей, как это делают сейчас со мной… Мой сын заставит уважать правящую элиту Андорры и пошатнёт доминирующую теперь власть премьеров страны, — по лицу Луиджи скользнула тень боли.         — И исключительно во имя правого дела, вы, князь, ведёте себя, как последний мелкий засранец?! Или хотите, чтобы я вас пожалел? На этом свете много достойных и мудрых омег, которым в рот смотрят сильные мира сего. Но вы выбрали иной путь: вы умышленно сделали из группы альф подопытных крыс и тешили своё самолюбие несколько лет. Понятное дело, что это начали не вы, сеньоре Луиджи, а ваш отец или дядя. И вас они воспитали ярым, слепым альфаненавистником! Можно вырасти омегой, которого запомнят на века, или субтильным тряпочным альфой, не способным принять вовремя важное решение, — я взял у Фабио девственно чистый листок бумаги и незаметно погладил юношу по прохладной безвольной руке. Тот встрепенулся и опустил голову.         — Так хочется что-то кому-то доказать, что ляжешь под меня без любви? — я повернулся к бледнеющему от гнева Луиджи.         — В-в-вы-ы-ы!!! Вы… не смеете! В-в-вы-ы-ы… не знаете ничего! Князь, место которого всегда в тени премьер-министра! Все подписи отца, только после резолюций треклятого альфы! Ненавижу! Его снисходительные улыбки! Его ладонь на моей заднице и сальный взгляд. Хороший, умный омежка! Будь лапочкой, будь заинькой, и я дам денег на твои исследования! Я — учёный, я учусь на биолога, чтобы перестать быть птичкой в золотой клетке! А вы-ы-ы! Вы-ы-ы такой же, как все!         — Э-э-э, тише, князь! — зеленоглазый мальчик уже был готов разрыдаться, мне даже стало стыдно. Фабио подал своему господину стакан воды.         — Вы ради сомнительного омежьего торжества предали доброго друга! — жёстко ляпнул я. — Фабио, который подтирал вам сопли с восьми лет! Как вы поступили с ним? Он любит вас, переживает за вас! А вы везёте его на Доран, как красную тряпку для похотливого быка. Вы даже не соизволили посвятить его в свои планы! И после всего этого Нери не покинул вас, а продолжает служить, уж не знаю, во имя какой цели! Вы предали его, вы унижаете себя. Какими глазами вы будете смотреть на маленького альфу, рождённого без любви, ради…         — За… молчите, Дарси! — губы омеги дрогнули и поджались. Злые, шальные слёзы высохли прямо на глазах. — Или вы хотите на своей шкуре проверить, насколько принципиальным я могу быть? Я давно перестал плакаться перед альфами. Многие из них давно перестали смотреть на меня свысока. Я далеко не болтун, Дарси, и я редко повторяю свои просьбы. Затем… они превращаются в приказы, а это худший вариант, уж поверьте.        От ледяного, колкого тона серебристого голоска мне стало не по себе. Очевидно, Луиджи Сесилиа не лукавил, так высокопарно и прямо угрожая.         — Итак, мы договариваемся? — делая ударение на каждом слоге, повторил молодой князь. — Или я просто делаю Вас донором спермы для себя, а потом инкубатором для живого исследовательского материала?         — Нет!!! — раненой птицей вскрикивает Фаби, и по его щекам начинают струиться слёзы. — Вы мне обещали, мой принц! Вы же… обещали, что…         — Я ждал разумного сотрудничества, а не заносчивых нравоучений на тему места и прав омеги!         — А что ж, юный любитель разумности, Вас ваши предки не научили, как подгребать к востребованному самцу по-разумному? — прорычал я, Луиджи вздрогнул и вскочил на ножки. — Да подойди ты ко мне нежной томной лапочкой, прошепчи мне на ухо сладко: «Ты такой классный, хочу от тебя ребёнка!» Думаешь, я бы устоял? Меня бы остановил только печальный взгляд Фаби за твоей спиной.        Омега сжал маленькие кулаки:         — Не смей вести себя так! Ты ничего не понимаешь!         — Конечно, где уж нам? Из моей жизни сделали один сплошной секс-эксперимент без особого моего согласия! И кто?! Замороченная организация с обиженным маленьким князьком во главе! Да ты с кусочком своей власти и деньгами мог заняться проблемой какой-нибудь жуткой заразы типа гепатита С! А вместо этого ты приказываешь мне сделать тебе ребёнка… Да с тем же успехом я могу надрочить тебе в пробирку и делай себе потом ЭКО!!!        Фаби подошёл ко мне стремительным твёрдым шагом и зарядил по морде, я схватил его за запястье. Мною овладевала тупая, неконтролируемая ярость, но янтарные глаза смотрели смело и прямо в душу:         — Довольно, мистер Дарси!         — Только потому, что это ты, у тебя не сломана рука, малыш! — глухо процедил я. — Защищаешь этого неблагодарного омегу? Ну-ну, в следующий раз он расплатится тобой с одним из своих партнёров.        Фабио судорожно вздохнул, принимая от меня этот болезненный укол, и резко сбросил мою руку. Луиджи уже сотрясал мелкий озноб.         — Да, я такой, господа! Я просто идиот и конченная скотина! Когда дело касается чести и достоинства! Я не тот, с кем можно просто договориться, припугнув чем-то очень важным и дорогим! — процедил я сквозь зубы, крайне желая сейчас просто свалить в забой да поглубже.  — Ле-е-ер! — Фабио закрыл лицо рукой. — Хва… тит! Ты бесишься потому, что не контролируешь ситуацию… А Луиджи имеет право…        — Имеет право ломать чужие жизни?! Я уже не говорю о несуществующем себе! Мои пацаны чем ему насолили?! Тем, что альфы?! Тем, что счастливы?! Тем, что… — мой нарастающий крик был прерван.        Омега сломался пополам и разрыдался. Такого поворота я не рассмотрел! Одно дело методично добивать сволочного князька, а другое видеть его таким жалким и раздавленным. Лу несколько раз попытался вздохнуть, но губы его посинели и распахнулись, как у рыбы, выброшенной волной на берег.         — Фаби, живо за доком! — взревел я, хватая принца у самого пола. — Эй, высочество, ну-ка, успокоился! Я ж уже почти поверил в твою решительность и силу! Ну-ка, соберись! Дай мне отпор! Покажи свои острые зубки!        Я силой задрал его детское личико и увидел главную засаду: огромные зелёные глазищи, тонущие в горючих слезах.         — Чёо-о-орт! — взвыл я, прижимая мальчишку к себе. — Вот я сволочь! Давай дыши, малыш! Дыши! Сильный, да? Имеющий власть? Да тебе никогда… не на кого было положиться! Ну и кому мне теперь что предъявлять?! Вот видишь, ты разревелся, а я уже полностью деморализован! Лу, слышишь меня? Да прими ты чувства Нери или влюбись в кого! И от него рожай, кого хочешь! ПО ЛЮБВИ РОЖАЙ!!!        В моих руках тонкое горячее тело — кстати, почему горячее?! — податливо выгнулось. Полувздох-полустон певуче взбудоражил слух, по ноздрям ударила волна сладкого ванильного аромата.         — Вот… маленький засранец, у тебя же течка вот-вот начнётся! — прорычал я глохнувшим от желания голосом, и мой рот наполнился слюной.         — Значит, ты не устоишь, Лер? — прошептал зеленоглазый провокатор и обнял меня за шею. — Ты такой непостижимый и непокорный, как космос… Давай займёмся любовью?        Так нас и застали вбежавшие Роше и Фаби. Нери тут же замер в дверях, пожирая глазами меня и омежку, льнущего ко мне всем телом.         — Врачебная помощь ещё… актуальна? — осведомился Анри, приподнимая пшеничную бровь.         — Господи! Есть ли конец этого великого заговора?! Этой лжи?! — воскликнул я, отодрал от себя наследного принца и быстро подошёл к Фаби. Парень вскинул подбородок мне навстречу, в его янтарных глазах горели решительность, обида и боль.         — Я могу трахнуть твоего князя? — вдруг спросил я. — Ему до усрачки охота от меня генетического материала! Можно?        — Нет! — устало и зло прозвенел голос моего беты. — Сначала, ты… трахнешь меня, Дарси! Тебя все разбирают по частям, как спецпаёк! Мне надоело просто стоять в сторонке и страдать!        Анри спрятал улыбку в карман, а Лу сладко потянулся:         — У вас пара-тройка часов, пока я готовлюсь. Не теряй времени, Фаби! Роше, мне опять нужен обезболивающий укол: низ живота тянет!        Луиджи капризно надул губки. Доктор сам дышал через раз, чтобы не сорваться на призывный рык готового к предложению альфы. Наследный принц Андорры лукаво скалил белые зубки, как будто всё опять шло по его, папу его, плану!!!        Я схватил Фаби за руку, и мы бросились без оглядки в мою берлогу.