Истинный облик Лероя Дарси

Я оказался между двух огней, И потерялся безвозвратно разум, Как выбрать одного из двух людей, Другого позабыв легко и сразу? Но нет простых решений для меня: Один — огонь, я в пламени сгораю, Другой — источник, в нём я отдыхаю, Люблю обоих, страсти не тая. Тот, кто горит, мне не дает скучать, Меня он даже взглядом раздевает. В руках другого вряд ли я узнаю, Что может быть прекрасней, чем молчать… Молчать, лаская взглядом и губами, В друг друге растворяться каждый миг! Когда я с первым, в горле стон и крик, И так остро порочное желанье. Когда я со вторым: плыву, тону И, подчиняясь, тихо выплываю. Ему я бесконечно доверяю И тело, и дыханье, и судьбу. Я выбрал бы второго и неплохо Прожил бы жизнь и был уверен в нём. Но, чёрт возьми, ТЕБЯ с твоим огнём! C безумствами на выдохе и вдохе!</i>       Поздно вечером вернулся Роше. Я слышал немного нервный голос Мирро и спокойный, чуть хрипловатый — Анри. Осторожно выбравшись из рук Макеева, — нельзя, чтобы голодный хищник проснулся — я влез в раритетные, огромные меховые «тапки-собачки», которые мне категорически носить запрещалось из-за риска запнуться и навернуться.       В полурасстёгнутой — спасибо Святу! — пижаме и засосом на шее я вышел в гостиную. Мирко сидел верхом на французе и постанывал в нетерпении, перебирая светлые волосы на его затылке.       — Pardon! Не подумал! — я крутанулся было…       — Татенька, плохо?! — сын, позабыв о всей волшебности момента, уже спрыгивал с колен возлюбленного.        — Лер, постой, не уходи! Мир, сделаешь мне кофейку, а папе тёплого молока с мёдом? — нежно целуя своего чеха, мягко попросил Роше.       — Конечно! — моя наивная простота с рвением усвистала на кухню, даже не поняв, что от него деликатно избавились.       — Что ж, у нас есть пара-тройка минут, — начал я было, но Анри устало улыбнулся.       — Он — хороший мальчик, и на кухне задержится столько, сколько нужно, давая взрослым поговорить.       — Попросил его, что ли? — мой взгляд уже отметил наличие на столе бесхозной вазочки с орехами и сухофруктами. Всё это вместо конфет лопал сластёна-Пэтч.       — Ну… да… — Роше потёр высокий лоб.       К зиме все его милые тёмные веснушки исчезали с широкой, как у льва, переносицы и пазух носа, и облик врача менялся, делался более взрослым и строгим. Да и светлые волосы француза отросли непозволительно стильно, он частенько собирал их в хвост. Мирро от этого приходил в восторг. Господи, как же мой маленький старший сын любил этого человека! Мне иногда было страшно даже подумать, что бы стало с Владмиром, если бы Анри действительно его предал.       — Ле-еерой? — позвал меня док.       — Извини, мыслей рой, — довольно годно скаламбурил я.       — Надо полагать.       — У меня проблемы, Анри? — теперь я был серьёзен.       — Да, Лер! К сожалению, петли с шейки не ушли, а младенец иногда их довольно сильно затягивает. Не критично. Но это нарушение.       — И?       — Вероятнее всего, сбросить петли пуповины он к моменту родов не сможет, — главная проблема врачей в том, что они полагают, будто бы актёрский приём «держать паузу», хорошо работает и в сфере здравоохранения.       — И?       — Я буду планировать тебе кесарево, Лер, если мне не понравится КТГ.       — Ты планируй хоть масштабное вторжение на Марс, а я — против операции. Это же наркоз! — что я, мало бороздил просторы интернета и ни хрена не знаю про все плюсы и минусы такого разрешения беременности?!       — Лер, ты же не хочешь навредить малышу?       — Не хочу! — я готовлю ворох убедительных аргументов на голову самоуверенного эскулапа.       — Во-вторых, у тебя сильно укоротилась шейка…       В гостиную вошел мрачный, как грозовая туча, Свят:       — Говорите о малявочке без меня? Лер, Анри, я же просил: ничего от меня не скрывать! ЧЬЯ ТАМ ШЕЯ УКОРОТИЛАСЬ И ПОЧЕМУ?       — Свят… м-м-м… Я про шейку матки Лероя. Возраст, волнения, постоянный тонус… Будь предельно осторожным с ласками. Поменьше его возбуждай, Свят! Осталось каких-то два месяца, даже меньше. Потерпи! Лер, никаких нерегламентированных физических нагрузок, ясно?       — Он на курсы записался! — вставил Свят.       — Ты же будешь рядом с ним и зверствовать не позволишь. Но курсы лишними не будут, если… Лерой хочет рожать самостоятельно, — спокойно прокомментировал Макеевскую реплику мой омеолог.       — Я-я-ясно. Но, в общем и целом, как мой ненаглядный?       Ненаглядный, то есть я, жестоко подавился орешком и зверски закашлял.       — В общем и целом Лер — молодец! Он всё делает правильно, вес и физиологические показатели в норме.       — А с Пэтчем, как? — влез я, переводя разговор со своей скромной персоны, пока мне ещё какой-нибудь интимный орган не обсудили.       — У него, скорее всего, будет омега, но он был безумно рад это услышать. Оказывается, Роук…       — Омежка?! Здорово, у меня будет персональный мелкий кукляшик! — обрадовался я. — А то альф в нашей семье какой-то явный перебор!       Роше улыбнулся.       — С твоим же чадом, Лерк, по-прежнему, тайна, покрытая мраком. Кроха-альфа уж слишком скрытный и стеснительный. В кого бы это, а?       — В Макеева, конечно! — хмыкнул я, а Свят обнял сзади, целуя в шею, в провокационный засос.       Я зевнул, Роше собезьянничал.       Макеев потянул меня спать, гладя по заду и намекая, что филейная часть немного поправилась. Я нещадно лупил по наглой, настойчивой лапе и обещал, что отращу корму, как у соседского сыночка-беты, явно страдающего «систематическим недоеданием».       Спать мы увалились далеко за полночь. Причём Мирро-таки притащил мне кружку вкуснейшего молока с пенкой, половину которого выхлебал мой альфа. Я лежал в коконе объятий уже спящего Свята, а мне почему-то не отдыхалось, и… как-то не верилось, что моя жизнь настолько кардинально поменялась.

***

      Утром Макеев ушёл на подработку в ресторанчик Мирро: помочь разгрузить продукты, расставить стулья, в общем, выполнить разноплановые обязанности разнорабочего. Мужик на месте вообще не мог сидеть: если сидел более пяти минут, начинал меня лапать и целовать.       Я навестил Пэтча, которого опять подташнивало. Роше посадил его на гормональные таблетки, ибо альфа-задатки упрямо боролись с омежьей природой. Посидев с сыном на кровати, и постаравшись зарядить парня позитивчиком, я ушел в самую солнечную комнату в доме на первом этаже. Анри мечтал об оранжерее, поэтому три стены в этом помещении были стеклянные с витражными вставками.       Я велел Святу притащить туда настоящий раритет дома Роше: большое старинное кресло-качалку, странным образом не рассохшееся от влажности и времени. Анри его заново покрыл лаком и перетянул спинку и сидение, выдержав цвет и качество первоначальной обивочной ткани. Кресло тут же стало предметом вожделения для антикваров и коллекционеров. Роше говорил, что даже были попытки взлома, но далеко упереть тяжеленную мебель воришка не смог. Обосра… В смысле… Надорвался, наверное! Это кресло стало моим любимым гнездом, в нем я подолгу сидел в облаке тонкого кашемирового пледа, качался и вязал.       Кстати, помимо спиц, я на досуге освоил и крючок, и теперь делал премиленькие салфеточки, кофты-паутинки и оборки для скатертей и занавесок. Я и заказов понабрал от престарелых пар в парке и ресторанчике Мирро. Иначе сдох бы от «ничегонеделания». Под мое вязание из аудиосистемы, установленной там же, лилась божественная музыка, самая красивая и романтичная подборка, которую мне доводилось слушать. И сделал её, как ни странно, Ланс Полански. Жандарм, оказывается, имел идеальный слух, неплохо бренчал по-молодости на гитаре и прилично пел.       Итак, сидя в моём, теперь уже любимом, кресле, я довязывал парную салфетку, когда в будущую оранжерею влетел Мирро, у которого от счастья лучились глаза. Он выпалил, что придумал новый обалденный десерт на основе апельсинового крем-шейка для новогоднего меню. Коварный соблазнитель уволок меня на кухню и там «практически силой» заставил дегустировать несколько вариантов со сливочным, заварным, творожным, шоколадным и масляно-сметанным кремами.       Такой «ни фига не сластёна», как я, налопался до отвала и выбрал: заварной и шоколадный. Ощущая на языке и нёбе божественный вкус Миркиного десерта, я вернулся в оранжерею и увидел впечатляюще толстого, потрёпанного жизнью чёрно-белого кота, неизвестной национальности и неопределенного возраста. Скотина обосновалась в центре моего кресла, на моём пледике и уходить явно не собиралась. Я шикнул на кота, он лениво зевнул, и на его бандитской наглой морде отразился по меньшей мере фунт презрения к моей персоне и моему недовольствию. Пока я размышлял, какой смертью погибнет котяра, за второй уличной дверью оранжереи что-то загремело.       — Дон Чезарио-о-о!!! — раздался голос Макеева. — Где ты, ленивое животное?!       Святу навстречу вышел не кот, а я.       — Что делает этот помойный ревизор с коровьей окраской в доме Анри? На моём кресле?!       — Старик, это уматный котяра, я его от стаи собак отбил, причём кот побеждал! Это он сейчас батонится, а тогда из шавок пух и перья летели!       — Ещё и бешеный в придачу! — мои глаза сузились. — Тащишь в дом потенциальную заразу, а в доме, между прочим, двое беременных!       — Я его сейчас в ветеринарку собирался везти! — пробасил альфа.       — А ты у Дона своего согласовал? Может, он не хо-о-очет? — язвительно воткнул я. — Брыськай отсюда, коврик блохастый!       Кот прищурил жёлтый глаз, и тут только я понял, что второе око у мордастого террориста голубое. Однако, странное дело, животное послушалось. Кот совершенно неизящно свалился с кресла, подошёл к Святу и позволил себя взять на руки.       — Лерк, я туда и обратно!       — Не забудь по ходу маршрута, позвонить хозяину дома и спросить, не против ли он сомнительной живности в доме. У кота рожа бандитская! Не удивлюсь, если в наличии блохи, глисты, токсоплазмоз, привычка лазить по столам и гадить в тапки.       У зверя несколько раз дёрнулись уши, а морда стала ещё более равнодушной. Выдержке котэ можно было позавидовать! Макеев кивнул и умчался. Я тяжело вздохнул: ну что я, в самом деле, на животное взъелся? Сейчас кастрируе… в смысле, сделаем прививки, отмоем, подрежем когти, и, если Анри разрешит, пусть себе живёт!       В этих довольно странных мыслях я вошёл на кухню. Завтра начинается веселуха! Первое занятие курсов! Я причмокнул в предвкушении и… увидел белого, как мел, сына. Пэтч сидел на стуле и сгрызал ногти на руках до мяса.       — Золотце?! Тебе плохо? — всполошился я, в одну секунду оказавшись рядом с мальчишкой.       — Пап, прости… я не смог его остановить! — Пэтч надрывно всхлипнул.       — Тих-тих-тих-тихо! Только тихо! Дышим глубоко и всё по порядку рассказываем папочке! — я обнял мелко дрожащего сына.       Догадка выхолаживала мне живот, но я всё же надеялся на…       — Пап, Пай… он согласился на встречу с тем… козлом Арбенти. Ему постоянно названивали и пугали, что опять за меня возьмутся, и я… могу ребенка… потерять! Пап… ну почему?! Пай такой добрый и слабый… Очень наивный! Боюсь, это ловушка, и им нужен Пай для чего-то дурного!       — Давно эта дурашка уехала? — севшим от тревоги и гнева голосом процедил я. — Чего ты ждал?!       Пэтч втянул голову в плечи.       — Твоего брата и тебя ждёт серьёзная выволочка, когда я… когда мы его вернём. Это ж надо было такое удумать?! — я пытался говорить спокойно, но паника и страх за сына рвались наружу неуправляемым зверем.       — Пап, пожалуйста, ты только не волнуйся! — мой глупый сын вцепился в мою руку.       — Я-то как раз в порядке! Первым делом, Свят! — я быстро набрал номер Макеева.       Громкая автоматная очередь дебильного рингтона взорвала мозг с холодильника, на котором, собственно, телефон и был забыт.       «Свят есть Свят! Ничего нового!»       — Пай взял «Порше»? — спросил я Пэтча, севшим от волнений голосом.       — Д… да.       — Водички попей и успокойся, — я погладил сына по щеке, — вернётся Макеев, скажешь: пусть ищет меня по маячку и выдвигается следом, я…       Мой мобильник, нагретый в пылающей ладони, завибрировал.       — Фаби, малыш?! — я практически не удивился его звонку: ангел-хранитель семьи Дарси служил ей круглосуточно.       — Лер… у вас там всё хорошо? Камни поют очень тоскливо! — от голоса итальянца, немного хрипловатого, но бархатного, как ореховое пралине, мне сводит горло.       — Пая сманили Арбенти и его шайка-лейка. Дурачок решил всех спасти в одиночку!       — Ох!       — Нери, не вздумай беспокоить Луиджи!       — Ага, спохватился! — ледяной голос омеги в трубке, и я опять практически не удивлён. — На громкой связи стояло, пора бы тебе, дорогой, меня знать! Я надеюсь, ты, Лер, никуда бежать не нацелился?       — Пора бы тебе, дорогой, меня знать! — парирую я.       — Дарси, стой!!! Не делай глу… — запоздало орёт Сесилиа, но ему вторит отбой в мобиле.       Я решительно иду в спальню. Где хранится пистолет Свята, я уже прошарил. Как им пользоваться, помню со времён армии: сам не раз пробивал макеты в бронежилетах этим «Five-seveN-ом»! Оружие перекочевало за пояс моих любимых драных джинсов. Переодеваться некогда! Пялю на себя мешковатую тёплую куртку Свята с двумя капюшонами, натягиваю сапоги и непозволительно резво пересекаю коридор. Пэтч хватает меня за рукав у самого выхода.       — Пап, подожди! Сейчас Роук подъедет! Не надо соваться туда самому.       — Малыш, мужики со Святом найдут меня по сигналу…       — А ты… как собрался искать Пая?!       — Сдаётся мне, сынок, мне очень скоро в этом помогут, — я погладил взрослого ребёнка по щеке. — Всё! Жди альф и всё им объясняй!       Я вышел на улицу, застегнул куртку и, сунув руки в глубокий карман на животе, двинулся по пустынному тротуару в сторону автобусной остановки. Тут же из скверика небольшого жилого дома напротив выехала чёрная «BMW» и практически перегородила мне путь. Двое альф, одинаковых с лица, выскочили из тёплого салона. Значит, давно ждали и знали же, суки, что я пойду за сыном!        Я мрачно воззрился на мужчин:       — Надо полагать, вы знаете, где мой мальчик?       Альфы переглянулись.       — Вас велено доставить по адресу, — сказал один из них.       — Велено? Валяйте, раз я теперь посылка! Тем более мне уже зудит, как не терпится увидеть кое-кого по адресу!       На лица мужчин из-под тёмных очков явно выползло немое недоумение. Меня аккуратно усадили в салон, даже не осмотрев. Хм-м-м??? Как-то уж слишком беспечно для таких серьёзных мэнов!       — Отдайте на время мобильный! — сказал мне один из альф.       — С хера ли бы? Я арестован? Захвачен в заложники? Или еду по своей доброй воле? И вообще, не волнуйте меня, мальчики, не ровен час, воды отойдут, и тогда вы пожалеете, что родились на свет! — я оскалился.       Теперь шок альф перестал быть лёгким. Меня решили начать воспринимать всерьёз. Наверняка сейчас думали, что я совсем с головой не дружу, или мне снесло башню, или…       — Ваш мобильный! — резко приказал тот, кто правил вражеской тачкой: немолодой огромный альфа с некрасивым глубоким шрамом на щеке. — Мне говорили, что вы тот ещё эксцентрик и диктатор! Вам никто ничего плохого не сделает, обещаю!       Я демонстративно протянул телефон водителю и откинулся на спинку заднего сидения. Зыркнул на сидящего справа, потом на сидящего слева.       — Шеф, пусть кто-нибудь из этих мужиков на подхвате пересядет вперёд к вам! Мне не хватает личного свободного пространства!       Альфа за рулём практически хрюкнул от смеха:       — Скажите, Лерой, как вас терпит, Свят?       — Вот у него… и спросите, когда он явится за мной! — огрызнулся я. И моментально пожалел! Умный старик тут же отключил сотовый.       Я надулся. А «левый» альфа всё же от меня пересел. От греха подальше, так читалось субтитрами в чёрных очках.       Мы тронулись с места и поехали. За тонированными стёклами замелькала череда частных домов нашей улицы. Макеев меня убьёт! И куда меня, спрашивается, несёт?! Чем я лучше своего дурного сына?! Мой-то рассудок куда отлучился? Но если бы я остался сидеть дома, меня точно бы разорвало на клочки.       — Мы далеко едем? — начал я осторожную словесную разведку.       — Сравнительно, — немногословно пояснил водитель. Странно, что он вообще мне отвечал! Может я, и правда, важная персона? — Не укачивает?       — Нет, норм. Вы хорошо водите для похитителя! — я пытался казаться невозмутимым и бесстрашным, а внутри было, ой, как неспокойно!       — Мerci, — был дан вежливый немногословный ответ.       Рисуется? Или, действительно, француз? Я рассматривал пейзаж за окном, и скоро мы выехали из города. Пока мне везло: меня не били, грубо ни к чему не принуждали, не надевали мешок на голову, но и обнадёживаться в такой ситуации я особо не старался. Меня, определённо, везли в змеиное гнездо, и у них там был мой Пай. То есть перевес сил был сейчас явно не на моей стороне. Я потёр лоб и погладил живот, опять взявшийся камушком. Плохо, что я не надел на разборки бандаж.       — Остановиться? — карие глаза старого альфы впились в моё лицо, словно читали, как раскрытую книгу.       На мгновение мне увиделось беспокойство и участие, и этим водила вдруг чем-то напомнил мне Макеева. Бред! Или нет?       — Прекратите ваше напускное беспокойство! — раздражённо произнёс я. — Вы уже, ребята, подвергаете меня стрессу и опасности, зная, что я на седьмом месяце! Поэтому езжай молча, старик, делай своё дело!       Водитель спрятал улыбку в уголках большого рта.       — Ничего не боитесь, месье Дарси?       — До усрачки боюсь! И за себя, и за сына, толку-то? Сейчас я ещё плохо понимаю ситуацию, — глажу живот под пристальными взглядами своих попутчиков. Пистолет за поясом штанов холодит поясницу. Интересно, они действительно так меня недооценивают?

***

      Сколько мы ехали, я не прикидывал, слишком много было размышлений и злости. Кроме того, я размышлял ищет ли еще меня Свят или уже сел на хвост?       — Почему вы пошли в одиночку, Лер? — голос водителя возвратил меня в салон машины.       — А вам позволительно быть таким разговорчивым? — грублю не сильно, чтобы не разозлить, но и не позволить расслабиться.       — Да.       — Тогда отвечу вопросом на вопрос. Вы бы подобрали меня, если бы я был не один?       В салоне около десяти минут все играют в игру «Кошка сдохла, хвост облез…». Наконец, водила снова расплывается в улыбке:       — Вы — крайне интересный человек, месье Дарси!       — Точно! — я равнодушно скашиваю взгляд в окно. — Долго едем, и это уже Париж!       — Париж! — подтверждает альфа. — Потерпите немного, мы скоро будем на месте!

***

      — Папа!!! — Пай бросается ко мне, а я выдыхаю с облегчением. — Прости… им… нужен был не я!!!       — Это… я понял, дурачок! — обнимаю сына, осматривая на предмет беспорядка в одежде и следов слёз. — С Паем всё в порядке! А вы… не заставили себя ждать, месье Химера!       Я круто обернулся на этот мягкий низкий голос и увидел красивого холёного мужика моих лет, сидящего в роскошном глубоком кресле. В воздухе витал запах дорогих духов и сигарет. Я сморщился, вокруг меня все бросили курить и чёрт-те чем пахнуть, едва я забеременел, искусственные вонючки я на дух не переносил.       — Разрешите, я представлюсь! — мой враг поднялся с насиженного места. Довольно высок и плечист, несмотря на пафос, альфа есть альфа. — Кайл Арбенти!       — А мне, видимо, нужды представляться нет? — съязвил я.       — Да, излишне. Я вас ждал. И очень ждал, Лер! Вы, и правда, очень красивы и вздорны, — зелёные глаза мужчины блеснули, меня довольно бесцеремонно обшарили взглядом.       — Вздорны? Что за новое ругательство? — я прищурился. — Я очень хочу вам навалять, Арбенти. Это вы называете: «быть вздорным»?       — Почти! — альфа рассмеялся. — Может… разденетесь и присядете? Ламерт, уведите мальчика и напоите чаем!       Водитель-здоровяк сделал шаг к Паю. Я практически выхватил пистолет.       — Лер, спокойно! Не усугубляйте ситуацию! — произнёс он тихо, как будто опять почувствовал моё усугубляющееся отчаяние. — С юношей ничего не случится. Мы будем в соседней комнате!       Я кивнул, почему-то этому дядьке я безропотно верил. Кайл приподнял бровь. Я снял куртку, оставшись в удобной мягкой толстовке навыпуск и своих приспущенных джинсах, драных на бёдрах.       — Вы не выглядите на сорок лет! — с нескрываемым восхищением произнёс плохой босс.       — На сорок два.       — Интере-е-есно! Вы… так в себе уверены, Лерой?       — Послушайте сюда! Я в секунде от срыва, месье…       — Извините меня, однако я не мог отказать себе в удовольствии, пообщаться с легендарным Химерой.       — Не извиняю! — резко захотелось нахамить и облить водой.       — Вы, Лер, и правда, думаете, что вас и вашу семью защищают бескорыстно? — для меня опять поднималась слишком болезненная тема, поднимал её незнакомый и очень опасный человек.       — Нет, не думаю. Я знаю, что эксперимент продолжается. Только идёт он теперь с моего согласия.       — Ну-ну! Сомнительное смирение! — почему мне сегодня все улыбаются?!       — Скорее, веление здравого смысла. — я стараюсь держать себя в руках, хотя они уже начинают соскальзывать. — Пока все данные мне обещания выполняются. Но вы опять докапываетесь до моих детей. В чём ваш интерес? Разве сеньоре Сесилиа не дал вам понять, что вас ждут неприятности, если вы не прекратите преследовать членов моей семьи?       — Дал и очень чётко! Но проблема в том, что милый князь совсем заигрался в большого босса. Он решил единолично наложить лапки на все результаты проекта, а это нечестно.       — Я, кажется, спросил, в чём ваш интерес? — процедил я.       — Для начала… Скажите мне, Лер, вы оправдываете ложь во благо?       — Я ненавижу ложь! Меня ею довольно накормили за всю мою жизнь. Ложь во благо? Может, она и притупит боль и бдительность, только никого не спасёт и не защитит, уж наверняка.       Арбенти елейно улыбнулся и медленно подошёл ко мне. Ну что за нах?! И эта альфа-сволочь была чуть повыше меня! Что за невезуха?! Однако, по моей спине пробежал холодок, мне не понравились глаза этого человека. С такой улыбкой обычно командуют: "Пли!" и выжигают напалмом целые города.       — Вам не всё сказали, Лерой! Вы уникальны. Любой сильный мира сего заплатил бы немыслимую цену, чтобы такой, как вы, стоял за его спиной!       Я приподнял бровь, хмурясь и недоумевая одновременно.       — Вы… не просто реверсируете из альфы в омегу, — продолжал мой враг слишком уверенным и спокойным тоном. Ещё бы, он-то уж точно контролировал ситуацию. — Ваша кровь переходит в любую группу, ваши органы вполне могут адаптироваться в любом организме при пересадке. Вы способны воспроизводить потомство и его зачинать. Вы просто воплощение Двуликого Божества на земле!       — Не понимаю, к чему вы клоните, Арбенти? — нет, я всё прекрасно понимал! — Вы мир собираетесь захватывать, как в допотопных фантастических фильмах?       Я напрягся, после того, как этот маньяк с благородным лицом сказал про органы и кровь.       — А мои дети такие же универсальные доноры?       — О! Начинаете меня понимать, Лерой! Я знаю, как вы беспокоитесь за своих детей! Луиджи Сесилиа никого не собирается защищать! Он продолжает вас использовать! Есть не менее могущественные люди, которые согласны оказать вам настоящую протекцию за разумное сотрудничество.       — Что за бред вы несёте?! — меня подколачивало. — Свят гово…       — Свят никуда не уволен! Он всё ещё состоит в штате команды Луиджи! Восточный Альянс — просто прикрытие! Вы — неглупый человек, и должны понимать, что вы продолжаете быть несвободным и униженным!       — И как же я, по-вашему, унижен? — досада кроила из меня что-то совсем неприглядное.       — Что, если… я скажу, что Свят Макеев, по некоторым причинам, не может иметь детей? — мой враг только что не облизнулся в предвкушении моей реакции.       В моих висках противно застучали молоточки, в животе похолодело. Я вынул пистолет и направил на Арбенти. Тот побледнел, хоть улыбаться не перестал. Я отчаянно желал расстрелять лживую сволочь в упор, но моя рука застыла, не дрожа и не верша.       — Это неправда! — выдавил я глухо. — Свят не мог… ТАК меня обмануть…       — Почему? Он солгал во благо. Он вас любит или… говорит, что любит. Целью эксперимента является идея поставить воспроизводство Химер на поток, чтобы иметь совершенный биологический материал во имя жизни и процветания человечества, для развития медицины и решения демографических проблем. Результаты уже ошеломляют! Пэтч — почти ваша копия. Кровь Пая показала стопроцентный реверс. Юноша со смешным именем Рыжик имеет потрясающий иммунитет. Владмир Радов…       — Довольно! Меня тошнит! — я чуть качнул оружием. — Пусть приведут моего сына! Мы покидаем вас!       — Это глупо! Я раскрыл перед вами все карты. Я честен с вами, Лер, и я предлагаю помощь! — мой собеседник сменил спокойный и уверенный тон на убеждающий.       Неприятные ощущения внизу живота меня отрезвили. Надо успокоиться!       — Тебе плохо, мой хороший! Отдай пистолет… Я сделаю так, что в твою жизнь придёт долгожданный покой, — голос мужчины патокой разлился в ушах и по коже, наполнил голову.       Я вздрогнул: Арбенти стоял прямо передо мной, оглушая сильным запахом. Но мой альфа — это же Свят?! Почему я… так реагирую на эту подлую сволочь?! Ложь?! Неужели я опять пройду через весь тот кошмар?! Мои мальчишки всегда будут оглядываться по сторонам в страхе за свою жизнь и жизнь своих детей! Зачем… ты создала меня, Природа?!       — Лер, причина несчастий твоих детей — это ТЫ. ПОКА ТЫ С НИМИ, ИМ ВСЕГДА БУДЕТ КТО-ТО ИЛИ ЧТО-ТО УГРОЖАТЬ… И однажды ты никого не сможешь спасти. Исчезни со мной.        А он — отличный психолог раз умеет делать так больно…       Оружие мягко вынимают из моей ослабевшей руки. Я, словно во сне, вижу громадного водилу, который бережно кутает меня в плед и усаживает в кресло.       — Босс, он стал странный какой-то…       Слова долетают, как через толщу воды, булькают и шипят. Почему меня так подкосило сказанное Арбенти? Я знал об этом и сам? Я именно этого и боялся? Я и с Дорана детей отсылал, думая, что спасаю их, отдалял от себя, чтобы они смогли начать новую нормальную жизнь…       — Ар…бенти, если я уйду с вами, то… не ранее, чем родится… ребёнок Свята. Я отдам дитя отцу, а потом… можете хоть на куски меня порезать. Но если… Вы… ещё хоть раз приблизитесь к моей семье…       — Какие гарантии ты хочешь от нас, Лер? — мой враг наклоняется надо мной.       — Никаких не нужно! Ведь тогда я просто вас убью. И не важно, как я это сделаю… Я убью вас. Уничтожу.       — Как самонадеянно! — Кайл развел руками. — Воля твоя!       Я что-то подписываю в том же непрекращающемся дурмане, словно и ручкой водит кто-то иной, не я. Кто… этот Арбенти… такой? Мой персональный демон?       Что-то непонятное происходит вокруг меня. Воздух стал вязким и густым, не лезет в горло. Я потихоньку задыхаюсь, не в силах дышать свободно.       — Па-а-ап! — Пай обнимает меня за шею, слегка трясёт. — Пап? Ты меня слышишь? Что с тобой, пап?       Я скашиваю остекленевшие глаза и вижу, как через раскрытую настежь дверь в комнату влетает оперативно-спасательная группа: Макеев, Роук, Роше, Полански и Рыжик с бейсбольной битой, и последний нокаут: Нери на кресле-коляске ввозит бледного, и похожего на прекрасное каменное изваяние, Луиджи. У Арбенти отваливается челюсть от размаха моего «хвоста».       Я пьяно усмехаюсь:       — Как тебе… моя семья, месье? Вся боевая часть в сборе!       Меня пронзает холодный взгляд Луиджи и обжигает злой — Свята. Не обращая внимания ни на кого, Макеев в два прыжка оказывается около меня и влепляет пощечину. Потом круто разворачивается и на правах второго отца отвешивает подзатыльник Паю. Я держусь за отекающую щеку, а сын — за гудящую голову. Таким негодующим и свирепым я русского беса ещё не видел.       — Вы что творите, бестолочи?! Зрелая и зелёная?! — прорычал мой альфа. — Один в супермена заигрался, а второй — Аника-воин на седьмом месяце… блять, в самое пекло!!!       Арбенти смотрел на Сесилиа. Худенький омега с огромным животом сидел неестественно прямо и смотрел, словно методично отрезал от Кайла ножом по кусочку, макал в горчичный соус и ел.       — Отдайте мне бумаги, Кайл! — приказал Лу и безапелляционно протянул руку. — Вы… его не получите! Ни живым, ни мёртвым! Чёртовы стервятники! Бу-ма-ги! И поверьте, больше я повторять не стану!       В комнату вошло сразу несколько человек в одинаковой камуфляжной форме, среди них тёмной горой возвышался Майлз. Ламерт благоразумно сверкнул глазами и отдал хозяину несколько ранее убранных в стол листков, а Арбенти сам передал их Луиджи. Властный неподражаемый омега откинулся на спинку кресла и облизал губы.       — Вы перешли все возможные пределы, сеньор Арбенти! С Лером… с Дарси могло случиться всё, что угодно! Я поражён, насколько же человеческая жизнь для вас ничего не значит.       — Кто бы говорил, ваша светлость! — язвительно выплюнул Кайл. — Не вы ли велели уничтожить все данные о присутствии этих людей среди живых? Словно Химеры и его щенков и в помине не было! — красивое лицо мужчины исказила злая гримаса, мгновенно стеревшая и породу, и благородство.       — Замолчите!       — О-о-о, мой дорогой князь! Всё, что нужно, господин Дарси уже от меня узнал. Всё, что планировалось вами на его счёт. Чистенькими остаться не удастся!       Макеев тем временем, продышавшись и обняв меня за плечи, не мигая, смотрел мне в глаза:       — Как тебе объяснить, старик?! Никогда… не делай так больше! Иначе… будет много крови… Я… чуть умом не дёрнулся… Хорошо, что Роук вовремя подоспел! Я хочу тебя выдрать, как сидорову козу! Что ты за человек?! Как можно так рисковать?!!! Мне… страшно… тебя потерять! Мне легче самому умереть тысячу раз и всё время по-разному, чем ещё раз сжимать в руках твоё бездыханное тело, Лерка! ДУРНОЙ МОЙ, ЛЮБИМЫЙ БЕЗГОЛОВЫЙ АЛЬФА-ОМЕГА!       Лерою Дарси дали по морде, а он не ответил, не сорвался, не разорался?! Старею!       Пай обнял меня, отталкивая Свята:       — Не смей поднимать на него руку! Я всё слышал, ты не можешь иметь детей! Кого выбрали донором для моего отца???       — Что-о-о?! — Макеев взревел так, что я на пару секунд оглох и испугался.        А дальше русского беса было уже не удержать.Такого я ещё не видел: пятеро мужиков вместе с Майлзом не смогли оттащить Свята от Арбенти. Вот почему никто не злил этого человека! За несколько минут, невзирая на то, что на каждой руке Макеева висело по двое альф, он почти разорвал Кайла на части. Лицо бывшего красавца напоминало овощной салат, в который упал снаряд; дорогой костюм и рубашка превратились в рубище, а правая рука болталась плетью. В синих глазах Свята сверкало алое марево, да так, что зрачок был не виден. По незаметному знаку Луиджи Майлз схватил Макеева за шею, надавил, и боевая машина заглохла. Альфа обмяк, падая на руки друга, парализованный на некоторое время.       — Прости… так надо! Иначе ты бы его убил! — сухо произнёс мулат.       — Хиропрактик хренов! Сволочу-у-уга! — просипел Свят, сильно кривя рот. — Отойду и тебя тоже помну…       — Тш-ш-ш, медведь! Всё с твоим Лером хорошо! Посмотри и очнись!       Роше подошёл к Кайлу, чтобы осмотреть телесные повреждения.       — Лер?! Старик?! Ты мог поверить, что ребёнок не МОЙ?! — выдавил Макеев. — Ты… ему… поверил?!       Мне показалось, что у Свята просто сейчас не выдержит и лопнет сердце. Я подошёл к своему альфе и поцеловал в сухие, сведённые судорогой губы. Он ткнулся лбом мне в изгиб плеча, и потом я, посильнее стиснув зубы, позволил ему сделать глубокий укус. Макеев в слепом и глухонемом отчаянии грубо метил меня, вгрызаясь в плоть почти по-звериному. По его щекам струились слёзы, а горло душил глухой рёв. Но иначе, мне было не вымолить у него прощение.       — Я не знаю, чем я ещё… могу доказать, что ты и наш мелкий, вы — вся моя жизнь! Моё живое настоящее и будущее!       — Я тебе верю! Не переставал и не перестану. И я не стану ничего проверять. Слышишь? Просто успокойся и отвези меня домой.

***

      Потом я уже плохо помнил, как мы возвращались. Пай всё порывался пересесть ко мне, но на моих коленях лежала тяжёлая голова Свята. Мы ехали на «Порше», машину вёл Роук, Пай сидел рядом с ним, низко повесив голову. Полански, Роше, Рыжик, Нери и Лу возвращались на служебном микроавтобусе Анри. В нём имелось всё необходимое для оказания первой медицинской помощи. Луиджи вкололи успокоительное, и юный князь вырубился. Бедняжку отвезли в клинику, а мы вернулись в Буживаль.       Измученный Пэтч бросился обнимать сначала Пая, потом меня, следом Свята… Макеев отмер ещё в дороге, однако речь всё ещё немного тормозила. Я, не говоря никому ни слова, тихо поднялся в спальню.       За моей спиной дверь закрыл сам Макеев, резко обнял, касаясь губами кровяной саднящей метки на шее.       — Прости, — пробормотал мой мужчина виновато.       — Это ты… меня прости! — я потёрся о его щёку, непритворно наслаждаясь лёгкой небритостью кожи.       — Больно? Я не должен был бить тебя так сильно.       — Нормально! Я бы себя просто убил за подобную выходку. Пощёчина мне от тебя прилетела за дело! Я же… подверг опасности ребёнка!       — Лерк!       — Не говори ничего! Кровать разбери… хочу поспать! — закончив, я эгоистично закрыл глаза.        Меня отнесли сначала в кресло, потом расчехлили, переодели и уложили на прохладные простыни. Свят лёг рядом в одежде, обнял через одеяло и начал зализывать свою метку, словно огромный виноватый пёс. Я терпел жаркие тяжёлые объятия и думал о том, как этому бешеному сильному мужчине, наверно, было страшно сегодня. А только ли сегодня? Малыш внутри меня тихонько перевернулся, по животу прокатилась волна, и тут же мне в пузо упёрлась большая кошачья лапа.       — Что эта блохастая скотинка делает в нашей постели?! — прошипел я, отходя от угрызений совести почти мгновенно, но ответа не получил.       До меня донеслось лишь ровное глубокое дыхание моего измотанного, распереживавшегося альфы.       — Значит так, Кот, слушай и запоминай! — начал я, ощущая весь дебилизм этой ситуации. — Хозяева кроватки — я и мужик рядом. На ней спим только мы, а умные коты спят на коврике на полу или в корзинке. Звать тебя будут Чезе, и только попробуй не откликнуться. Нос до «Дона» не дорос! Когтями мебель не драть, и ничем другим… углы не метить! Не орать. Не будить по утрам. Гадить только на улице — никаких лотков в доме! Судя по размерам того, что ты сейчас нализываешь, никаких баб в наш сад водить не смей! Любой секс только на ИХ территории. Совместные дети — на твоей совести, мы их кормить не обязаны!       Чёрно-белый кот снова потрогал лапой мой живот, дитё ответило мягким толчком. Я замер.       — Что за игра такая? Спелись? Брысь, дрыхнуть на коврик, Чезе, завтра сооружу тебе спальную коробку. И… — я неожиданно для себя почесал животину за ухом, и кот врубил трансформатор от удовольствия. — Хрен с тобой! Гляжу, тебя отмыли? Сегодня спи тут, под боком, а завтра…       Надо ли говорить, что Чезе вскоре стал третьим хозяином кровати, или догадаетесь сами?