Истинный облик Лероя Дарси

      Пай звонит мне каждый день, с воодушевлением рассказывая, как прошёл очередной день, что интересного случилось, какие «коники» выкинул тот или иной гость. Парень для своих звонких лет и бесшабашности настроен работать на удивление серьёзно, чем меня крайне радует. Он быстро стал любимчиком в коллективе, Престон у меня, в принципе, мальчик добрый и отзывчивый. Кроме этих часовых ежевечерних переговоров я начал его чувствовать, особенно, когда Паюшка решал потосковать. Полагаю, это случалось, когда в «Бальзак» заселялись романтические парочки, и альфы были большие, простодушные и напоминали Дэва Роука.       Престон работал уже почти месяц. В отель после православного Рождества, которое, к слову, в нашей разнокалиберной семье отмечали и Свят, и Мирро, Пай пришёл с дорогим подарком на запястье и тут же был атакован омегами и бетами всех возрастов. Часы рассматривали, бесстыдно спрашивали о цене, о дарителе и откровенно Пайке завидовали. Парень краснел и уже раз сто пожалел, что надел подарок Ильи на работу.       Сзади подкрался Тьерри и обнял за плечи:       — Так… ты, действительно, занят, солнышко? Такие вещи просто так не подносят на Новый Год. У тебя много народу гасилось. Черноглазый милаш-омежка не в счёт. Так кто из всех прочих твой герой? Наглый русский, мрачный красивый шатен, интеллигентный блондин или… тот огромный старик?       — Когда вы всех успели рассмотреть? — удивился Пай.       — Когда курил. Они тоже выбегали на общий балкон. А шатен орал, что всех сбросит вниз, если они не прекратят дымить. Этот мужик, конечно, отпаднее всех! Взгляд пронзительно острый, харизма, как у Наполеона, тело… м-м-м-м…       — Это мой отец! — юноша хитро улыбнулся ошарашенному коллеге. — Наглый русский — его супруг и мой отчим. Блондин — муж моего старшего черноглазого милашки-брата, а…       — А старик, соответственно, и есть тот, кто задарил тебе «Убло» стоимостью более двух сотен тысяч долларов??? Он — тайный миллионер?       — Не знаю, — Пай беспечно пожал плечами. — Он — особенный человек для меня. Друг. Добрый друг!       — Пхе, зайка! Ты не слишком ли наивен? Добрый друг тебя практически метит! Хотя-я-я, следы от сведённой метки у тебя ещё не сошли. Эй? Я что-то не то сказал?       Престон грустнеет на глазах и «закапывается» в комп. Тьерри покусывает губу: каков статус этого хорошенького мальчика? Не явный бета, периодически у него появляется слабый пряный аромат цветущей вишни. Лакомство… настоящее лакомство: наивное, но совсем не невинное… солнечное… тёплое…       Бонне хорошо рассмотрел в подсобке гибкое золотистое тело юноши с красивым рисунком молодых мускулов. Мальчик за собой следил, хотел нравиться, вот только кому? Тот старик сделал малышу дорогущий подарок явно с намёком, а зайка воспринял сей знак, как само собой разумеющееся?! Хотя, мальчик имел полное право повыпендриваться и набить себе цену.       Престон явно хандрил неспроста. Его пометил необычный ухажёр, не нечаянно по дури… Это сделал человек, которого малыш любил, и любил достаточно сильно. Отчим? Тот наглый энергичный альфа действительно хорош! Свояк? Но блондинчик, похоже, кроме черноглазого милашки никого и не замечает! Престон говорил про большую семью, значит, есть ещё кто-то.       — Эй, малыш, я умею слушать. Прости, если ляпнул то, что причинило боль, — попытался реабилитироваться Бонне.       — Я… не готов сейчас об этом откровенничать, пожалуйста! — лучистые глаза мальчика стали слишком грустны.       — Тебя кто-то обидел? — внутренний голос Бонне настойчиво велел остановиться и не давить на юношу, но желание знать о Престоне всю подноготную перевесило.       — Нет. Просто я недавно расстался с человеком, которого любил. Он женился на моём брате. У них скоро будет ребёнок. Ну вот! — юноша тяжело вздохнул. — Всё и разболтал. Кому интересна такая бытовуха?       — Мужик спал с вами обоими?! — Тьерри присвистнул. — Дела-а-а! А вы не знали?       Престон опустил глаза:       — Тьерри, извините, однако мы с вами знакомы меньше месяца. Не надо подлавливать и заползать настолько глубоко в мою душу!       — Тот богатый старик… — начал было мужчина, но у Лимма уже сверкали глаза.       — Вы… никак не уймётесь, месье Бонне? Разговор закончен! — почти рассердился Пай.       — Прости! — альфа поднял ладони.       Вообще-то, Пай спросил меня смущённо: должен ли он вернуть Илье такой дорогой подарок?       Подумав, я сказал:       — Ты волен поступать, как хочешь. Подарок ценный, это факт. Но он, несомненно, сделан бескорыстно и от всей души. Илья не просто подарил часы, а дал тебе время подумать и разобраться в себе. Илья и сам готов ждать, ибо неподвластный износу механизм этих часов — намёк о долговечности и верности его чувств. Я так думаю… и полагаю, что прав. Для Ильи ты — особенный, Пай. Да ты и сам это понимаешь! Хорошо, когда есть время. Не грусти, зай! Приезжай на выходные! Только с ночевкой, окей?       — Постараюсь, пап! — пообещал мне мой солнечный ребёнок.       — И это… лезть не хочу, только… не откровенничай больше с тем альфой Бонне… Он скользкий типок, а я — старый ревнивый папаша-дурак.       Наверное, я никогда не отделаюсь от своей привычки контролировать и оберегать детей. Сам же осуждал излишне замороченных родителей, говоря, что потомству всегда нужна толика свободы, чтобы не начинались протесты и всплески мнимой взрослости.       — Я тебя люблю! — шепчет мой сын, и я вижу грустную лучистую улыбку: «Хочу вернуться, но… не могу…»       — Я оставлю часы, пап. Они жутко красивые. Илья — чудо, только… часы же не дарят? — добавил юноша чуть позже, любуясь       — Глупые предрассудки! Носи дорогую вещь, зная, что ты по-настоящему дорог кому-то.       Бонне проводил жадным ласкающим взглядом изящную высокую фигуру, едва ли не похотливо облизывая губы. Престон ушёл мониторить работу видеокамер и ждать вызова от особенно забавных клиентов. Тут же у какого-то величавого старичка-англичанина пропал интернет в номере: Пай прилетел, как на крыльях. Выяснилось, что выбран трафик. Юноша, чей родной язык был английский, вежливо всё объяснил и предложил новый, более выгодный для иностранного визита тариф и, хотя подобные консультации в его функционал не входили, помог на него перейти.       Его погладили по пояснице, по коленочке, старик оказался альфой до мозга костей. Гость сунул Престону визиточку и пожелал всего наилучшего в личной жизни. Пай вернулся в пультовую, и нашёл там Бонне. Альфа сидел в крутящемся кресле и пялился на мониторы, недовольно цыкая сквозь зубы. Помощник администратора был явно недоволен положением вещей. При виде Пая, Тьерри поднялся.       — Почему не запираешь кабинет, когда выходишь, Лимм?       — Я на минутку и потом…       — Ты отсутствовал почти полчаса, бросил пост, а если бы кто-то чужой вошёл? Гость или курьер? Увидел бы компромат на персонал или гостей, что-нибудь не так понял…       — Простите, такое больше не повторится, месье Бонне! — твёрдо и серьёзно произнёс Престон.       — Надеюсь, малыш! — Тьерри смягчился. — Может… выпьем сегодня вечером? Я угощаю.       — Спасибо, нет! — Пай не мог понять, что так выбесило человека на ровном месте: он и до этого часто убегал по делам, и операторская им не запиралась.       — Кого-нибудь ждёшь в гости? — Тьерри безмерно удивлял и уже не видел берегов тактичности.       — Почему… вы так решили? Я хочу лечь пораньше сегодня… Мне как-то нездоровится. Голова побаливает.       — Болтовня в хорошей компании, доброе вино и немного флирта — вот, что вылечит твою юную голову.       — Я подумаю… А пока я могу поработать? — Пай постарался не выдать столь явно свою тревогу.       — Приступай! — от досады Тьерри готов был локоть укусить.        Сколько хорошеньких омег и бет, работающих в «Бальзаке», крутило с ним романы, ведь он был босс и крут. Не настолько, конечно, чтобы дарить любовнику «Убло» за сотни тысяч, но… Престон Лимм манил, как заветный кусочек вкуснейшего торта, и тут же ускользал, как призрачный мираж в пустыне.       Бонне ушёл, а Пай положил подбородок на руки, сложенные на столе. Его клеит начальник. Определённо клеит, но… он — бета. Значит, простой интрижки ради! Или проверяет? Тьерри высок, силён, у него немного резкие черты лица, глаза посажены глубоко, и от этого взгляд кажется тяжёлым и недобрым. Запах альфы Паю не понравился ни единой полунотой. Бывает же такое? Для холостого омежки… Омега… Как долго ему удастся сдерживать свой запах… Бонне даже с подавителями смотрит на него, как на десерт.       Пай чуть потянулся. Тот… яростно-страстный грубый последний раз, конечно, ранил его тело, но юноша помнил острое наслаждение на грани, которое лавой текло по каждому нерву. Секс с Роуком был всегда нежен. Великан берёг своих мальчишек, зная свои «габариты». Пай был более распущен, чем брат, Дэв иногда пасовал перед желаниями своего сладкого зайчика. Пэтч всегда уступал брату. Но теперь Престон отдал Роука, прекрасно понимая, что возвращение былых отношений уже невозможно. Пай погладил мягкий кожаный ремешок на часах. Илья… огромный… с добрыми лучистыми глазами… с сильными руками, такой непохожий на Дэва. «Я не стану делать тебе ещё больнее, чем есть. Время лечит. Ты только научись прощать и верить…»       — А любить? — повторил Пай и поцеловал прохладный циферблат. — Я тебя люблю, Илья, только… сейчас ты не поверишь мне. Наверное, «любить» в твоём понимании, значит много больше.       Тьерри, стоявший за полуприкрытой дверью, усмехнулся. Мальчик тоскует по нежности и любви, и хоть Бонне и не терпит миндальничать в сексе, ради такого десерта он расстарается. Заместитель администратора спустился на ресепшн, там двое симпатичных бет-портье и милый омега-горничный что-то рассматривали на планшете. Оказалось, это были фотографии с новогоднего корпоратива. А глазели лентяи именно на Престона Лимма.       — Этот новенький админ просто шарма-а-ан! — пропел омега Персиваль, в междусобойчике Перси. — Он действительно бета? Если бета, с ним можно замутить роман! Хочу появиться с таким красавчиком в «Экстези», чтобы слюной истекли и альфы, и омеги!       — Подотрись, маленькая шлюшка! — рыкнул Тьерри, от чего малыш подпрыгнул на месте. — Ещё раз позволишь гостю погладить себя по заднице, вылетишь с работы! А вы, бравые портье, прекратите строить глазки близнецам из десятого номера. Их отец чуть не подал жалобу: он считает, что его сыновья подвергаются сексуальному домогательству.       — Чего-о-о?! — взвыли Жан и Поль, едва не прикусив языки. — Да эти провокаторы сами улыбались и зазывали поиграть в настольный теннис! Шеф, поверьте, мы бы никогда не навредили репутации отеля!       — Спокойно! Без воплей тут! — проворчал альфа и сыто оскалился.       В это время швейцар торжественно ввёл нового гостя «Бальзака». Почти квадратный из-за широченных плеч и грудной клетки альфа в дорогом кашемировом пальто в пол не спеша размотал тёплый шарф. Мощный подбородок, венчающий тяжёлую челюсть, пронзительный взгляд голубых льдистых глаз и плотно сжатый большой рот, всё принадлежало человеку, привыкшему отдавать приказы таким образом, чтобы их немедленно и беспрекословно исполняли. Альфа втянул носом воздух холла и тут же хищно, по-ястребиному уставился на Перси. Горничный с холодеющей спиной попятился, налетая спиной на Бонне.       — Bonjour! — на ужасном французском произнёс мужчина. — Мне бронировался люкс на четыре дня. Так?       — Добрый день, месье! Позвольте узнать Ваше имя, и я тут же смогу подтвердить бронь! — ответил Тьерри, которому стало не по себе от энергетики, исходящей от этого человека.       — Рудольф Колмагоров… — на стойку ресепшна небрежно шлёпнулся паспорт.       — О! Особый гость! Конечно, мы ждали Вас! — Бонне тут же щёлкнул пальцами, чтобы портье, греющие уши и глаза, поспешили за багажом русского бизнесмена, больше похожего на главу мафии.       — Я намерен работать в номере до самого вечера. Мне нужен пароль Wi-fi, и максимально быстрый интернет. Устроите?       — Минутку! У вас собственный ноутбук или вы воспользуетесь нашим? Наш админ настоящий ас.       — У меня свой ноут. Давайте вашего спеца, да побыстрее! У меня сделка через полчаса по скайпу.       Тьерри быстро нажал кнопку коммутатора:       — Престон… эм-м-м, месье Лимм, спуститесь на ресепшн. Тут особому гостю из России срочно нужна помощь и консультация в проведении переговоров по скайпу!       Пай, пулей слетевший в холл, застыл на месте.       Взгляд альфы в тёмно-сером пальто потемнел от плохо скрываемой страсти:       — Лапонька моя, вот и свиделись! Мир-то невелик и тесен! Так ты в «Бальзаке» работаешь?       — Здравствуйте, месье Колмагоров! — чуть севшим голосом муркнул Пай и невольно сглотнул. — Это вы… наш особый гость? Пройдёмте в номер, и я вам всё быстро настрою и покажу. Тут хорошая скорость нета и…       — Да погоди ты о работе! — отмахнулся альфа, словно важной сделки и не планировалось. — Ты — Лимм? А зовут, кажется, Престон?       — Да, именно так! — Пай лучисто улыбнулся. — Если позволите, давайте определимся с вашим запросом, месье Колмагоров. У меня ещё пара вызовов.       — Конечно! — русский двинулся к лифту за расторопными портье, оглядываясь на юношу, которого немного отвлёк администратор.       — Малыш, ты знаешь этого монстра?! — Тьерри злился — это было слишком очевидно.       — Месье Бонне, это была просто эпизодическая встреча под Новый год у ресторана. Мы фоткались с семьёй, а он вышел, дожидаясь кого-то. Только и всего. Хотел нас пригласить отпраздновать, но папа ему отказал.       — Он… на тебя запал?       — Тьерри, ну что вы в самом деле? Что за допрос?! Клиент ждёт! Я могу идти? — Пай был возмущён и раздосадован. Бонне поднял вверх ладони.       — Ступай!       Престон вошёл в кабину лифта вместе с гостем и работниками отеля.

***

      Рудольф Колмагоров сунул опешившим портье баснословную для «чаевых» купюру на двоих и жестом велел уйти. Потом русский бизнесмен обернулся к юноше. Тот вежливо склонил голову.       — Будьте добры, Ваш ноут!       Альфа тут же вынул из наплечной дорогой сумки внушительный портативный комп последней модели. Пай присвистнул, потом накрыл ладошкой рот и покраснел.       — Рубишь во всём этом, малыш? — Колмагоров прищурился.       — Да это ж Новое поколение! Такие ещё и на поток не поставлены!       — Точно! Подключай!       Лимм, по-детски облизываясь на заветную дорогую вещь, принялся за работу. Он и не понял, как огромный мужчина оказался настолько близко… Пай ахнул, сжатый в медвежьих объятиях.       — Тихо, лапонька моя… сладкая, сахарочек мой маленький! К чёрту сделку! Как же я тебя хочу! Быстро… раздевайся и в постельку! На меня твои подавители не действуют! Чую тебя, вишнёвый мой мальчик!       Пай упёрся руками в могучую грудь:       — НЕТ! — хрипло и гневно вскрикнул юноша. — У Вас не все дома?! Или я так похож на дешёвку для общего пользования?! Если вы будете и дальше себя вести подобным бесцеремонным образом, я…       — И что ты сделаешь, сахарочек? — голубые глаза мужчины недобро сощурились. — Мне, знаешь ли, не принято безнаказанно отказывать! Я весь этот грёбанный отельчик могу купить с потрохами и немедленно…       — Зачем? — широкораспахнутые глаза Пая скользнули по бесстрастному лицу. — Отпустите. Я не вещь! И вам ничего не должен.       — Смелый зайка! Не боишься, значит? — Колмагоров с упоением погладил длинную гибкую спину. — Откуда… ты такой взялся?       — Пустите! — Престон снова сделал попытку вырваться.       — Не бойся, лапонька! С папками твоими мы бы-ы-ыстро договоримся! Будешь со мной, как у Христа за пазухой! Любую игрушку, цацку, машину, любой курорт, всё у ножек твоих разложу! — Престона просто отволокли в спальню и швырнули на большую кровать.       Пай задохнулся от ярости, в его горле запершило, а голова закружилась. Как?! Как это возможно?! Юноша соскочил с люксовского траходрома и схватил декоративный канделябр с пузатого старинного комода.       — Не подходите!       — Сахарок, я тебя сейчас сильно накажу! — глухо зарычал альфа, почти срывая с себя пальто, шарф и начиная расстёгивать брюки. — Сделаю быстро, по-студенчески!       — Да пошли вы!       Мужчина с рёвом бросился на Пая, мальчишка, почти не веря в успех своей обороны, замахнулся на этого бездушно-расчётливого терминатора, как вдруг в комнате появился Тьерри.       — Па-аа-азвольте, месье Колмагоро’ф! — грозно произнёс заместитель администратора. — Если я не смогу призвать вас к здравому смыслу, то вмешается жандармерия! Что вы себе позволяете?! Мальчик напуган! Немедленно выпустите из номера нашего сотрудника! Такое поведение недопустимо даже для vip-клиентуры! Я буду звонить своему руководству.       — Хороший босс! — Рудольф вытер губы, стянул рубашку, демонстрируя могучий, весь в татуировках торс тяжелоатлета и чудовищные мускулы. — Тебе тоже приглянулась моя лапонька? В очередь становись, хотя-я-я… бесполезно это! Сечёшь? Он всё равно будет моим! Беги пока, работай, сахарок! И не вздумай исчезнуть, просто подумай о тех людях, что остаются здесь.       Пай вздрогнул, понимая, что его сопротивление и протесты положения вещей не меняют:       — Вы мне не нравитесь! Вообще! Я… люблю другого! — выдохнул юноша с отчаянием.       — Найду и убью! — безапелляционно рявкнул мужик и сел в тяжёлое, обитое алым жаккардом кресло.       Добротная надёжная мебель жалобно хрустнула. Пай, закусив губу, выскочил из номера, а Рудольф тяжёлым взглядом окинул высокую фигуру заместителя администратора.       — Значит так… говорю один раз. Поможешь мне образумить лапоньку стать моим без шума и суеты, и станешь админом отеля. Ясно? Заартачишься или опять начнёшь нотации читать — утоплю в Сене. Я слов на ветер не бросаю, Бонне!       Тьерри напрягся всем телом, но благоразумно смолчал. В том, что перед ним сидел страшный и опасный человек, уже можно было не сомневаться. И он безумно хотел Престона Лимма, словно наркоман, подсевший на редкую дурь.       — Кивни, родимый, если understand? А то молчишь как-то долго и неприлично! — настоятельно велел гость.       Тьерри качнул головой и покинул люкс.       Престона он нашёл в пультовой, сидящего с ногами в кресле. Лимм кусал пальцы и тяжело дышал.       — Откуда он… на мою голову свалился?! — шептал мальчишка. — Этого мне только сейчас не хватало! Он же меня едва не…       — Не пострадал? Ссадин, царапин, синяков нет? — Бонне быстро подошел к юноше. — Испугался, малыш?       Паю вдруг стало очень горько, он всхлипнул и ткнулся лбом в живот мужчине, ища тепла и защиты, к которым так привык дома.       — Ну-ну! Козлов на этом свете хватает! — Бонне чуть вскинул подбородок. — В очередь, говорит, встать? Не угадал! Малыш, не бойся! Он в чужой стране, и ничего такого выкинуть не решится! Пугает просто! Поверь, я тебя защищу!       — Он… чудовище! Он, несомненно, совершит любой отвратительный поступок, Тьерри, чтобы… своего добиться! Не связывайтесь с ним! Я позвоню отцу или… — Пай замолчал и уставился в мониторы.       Бонне положил ладонь на тёплую макушку.       — Скажем, что я твой жених, малыш? Он же не конченный псих!       — Он именно такой и есть! Он меня чуть не изнасиловал сейчас! Он изъяснялся так, словно ему принадлежит весь мир.       Юноша потёр красные следы от стальных пальцев Колмагорова, оставшихся на запястье его правого предплечья. Тьерри присел рядом.       — Я… ты мне тоже очень сильно нравишься, малыш.       — Не надо! — шепнул Престон, поджимая губы. — Мне сейчас не нужны никакие отношения: ни мимолетные, ни глубокие! Я продышаться хочу! Заново научиться верить и любить! — парень едва ли не сорвался в истерику.       Тьерри его порывисто обнял, не предпринимая никаких лишних нежностей, и принялся чуть покачивать, пытаясь успокоить…       В это время в роскошном люксе «Бальзака» полуголый громила стучал пальцем по корпусу ноутбука, не мигая, глядя на бледного собеседника, с которым общался по скайпу:       — Гленн, нарой мне всё про Престона Лимма. Все его личные данные возьмёшь из кадрового архива отеля. От рождения и вплоть до начала первой течки. Мне нужно всё, что пригонит малыша в мою постель. На всю его семью досье, особенно про молодого русского отчима Макеева Святослава. Ох, вишнёвый мой, оставил ты меня без сладкого, глупенький, не захотел сладко-гладко-полюбовно, что ж, будет по-плохому! — Рудольф потёр каменный от желания член. — Чёо-оо-орт, и шлюху не хочу! Мне нужен мой золотой лапонька с серыми грустными глазоньками… Гленн, тебе на всё про всё — сутки! Отбой!