Глава 43.
26 июня 2018 г., 07:11
Ночью меня обнимали так, что утром на ребрах проступили синяки, а на плече красовался багровый засос, вот только за какие заслуги мне это влепили, я так и не понял. Часов в семь Макеев чмокнул меня в губы, шёпотом сказал о срочных делах в ресторанчике чеха и смылся.
Через полчаса в люльке закопошилась Максин. Я потрогал полупустую грудь, но решил покормить сам. Девчонка впилась в сосок с явным намерением его откусить. Пока кроха чмокала, я гладил её по спинке, ножкам и ручкам, раскрывая всё ещё сведённые тонусом пальчики. Иногда, глядя на Макс, я с трудом верил, что крошечные дети вырастают в таких роковых милах, как Мирро или Пай, или в бугаёв на подобие Роуков и Святов. Как уснул, не помню; предательски обмяк в подушках, а Маська просто сползла на живот, пристроившись головёнкой на изгибе руки.
Меня разбудил бдительный Чезе: усатая скотина тёрлась мокрым носом и зубами о пальцы на моей ноге. Кота пихнул, но безрезультатно. Встал, уложил Максин в кроватку, осмотрел слегка припухшее от вчерашней истерики лицо и поплёлся в ванную. Умылся, побрился во всех доступных местах, потом принял прохладный душ и пошёл на кухню пить чай с какой-то ароматной выпечкой.
Умильно вдыхая запах свежей еды, я спустился на первый этаж и услышал звон разбитой посуды, но не из кухни и не из гостинной. Вылетаю в коридор и вижу совсем не то, что, вообще, хотел бы лицезреть. В прихожей огромный мужик в сером дорогущем пальто поднял на руки моего Пая и держит под зад, что-то тихо порыкивая ему в ухо. Кружка сына вдребезги! Блять, не дом, а проходная для наглых альф! А главное, гада этого я теперь узнаю даже ослепнув!
— Доброе утро! — я быстрым шагом подхожу к громиле и осаживаю его движением руки, заставляя вернуть сына на планету. — Надо полагать, господин Колмагоров собственной персоной? То, что вы спасли Престону жизнь, ещё не даёт вам права вламываться в неё тараном. Вас приглашали?
— Приветствую, господин Дарси! — мне крепко жмут руку, взяв её бесцеремонно и напористо. — Нет, не приглашали!
— Хм-м-м. Тогда непонятно, что вы тут делаете?
— Соскучился по своему мальчику! — невозмутимо пробасил альфа, как-то плотоядно оглядывая и сына, и меня. — Господин Дарси, я бы хотел тут отметиться, как официальный жених.
— Ну вот это вряд ли! Престон говорил, что у него уже есть человек, которому я дал своё благословение?
— Пай его не любит.
Я приподнял бровь: мужик знал интимно-домашнее имя сына. Престон заморгал. Всё ясно! Хакеры Лютоволка информации уже нарыли достаточно.
— Вам это Пай сказал, или вы сами так решили? — я недобро сощурился. — В любом случае, не гнать же вас сразу. Раздевайтесь и выпейте с нами чаю. Солнышко, помоги незваному гостю снять пальто и покажи, где у нас можно помыть руки.
Мирро, округлив глаза, чуть пирожки по кухне не растерял, когда за моей спиной нарисовалась внушительная фигура. Он-то был почти уверен, что я выставлю бугая на свежий воздух. Однако сводить на «нет» операцию Ильи и Макеева скоропалительной истерикой кормящего отца я не собирался.
— Рудольф! — русский сцапал изящную лапку чеха. — Здравствуй, котик!
— До…доброе утро… Мир. Владмир, — Мирко отобрал руку у чужого дядьки. — Тат? Это кто?
— Рудольф Колмагоров. Человек, спасший твоего брата от маньяка, — я незаметно подмигнул Мирро.
Если надо включить на максимум магию очарования, позовите моего старшенького! Все бастионы падут без боя!
Владмир тут же застенчиво улыбнулся и схватил мощную ладонь Колмагорова двумя руками:
— Ох, вы меня простите за невежливость! Я так некрасиво себя повёл! Слава Богу, что вы оказались рядом! Бедный мой братик такого натерпелся!
Чёрные бархатные глаза Мирро заблестели, на бледных щеках разгорелся нежный румянец, русский поплыл, несмотря на присутствие Пая. Рудольф бесцеремонно почесал котика за ушком и с явным разочарованием уставился на кольцо на безымянном пальчике.
— Тебя уже присвоили, малыш, а я хотел брата своего посватать.
— Даже в шутку такого больше не говорите! — Мирко сердито сдвинул резные брови. — Мой муж — мой единственный! Я люблю только его!
— Как выясняется, и очень сильно любящие люди могут круто поругаться и вынести сор из избы, — вполголоса рыкнул Колмагоров, пристально глядя в окно, но тот, кто должен был услышать, услышал.
Я нахмурился и насторожился: значит, за домом следили! Иначе откуда Рудольф бы узнал о моей вчерашней ссоре с мужем? Колмагоров тем временем обосновался за обеденным столом и пил свежесваренный кофе, заедая пирожками Влада. Пай тоже жевал, сидя рядом с гостем, но соблюдая допустимо-безопасную дистанцию.
— Татенька, а ты чего стенку подпёр? Давай-ка за стол, наш чай стынет! — только Мирка, чтобы как-то меня поддержать, пил со мной по утрам чаёк, а не любимый им кофе.
Рудольф скосил глаза, наблюдая, как я с нежностью погладил сына по спине и поцеловал в щеку.
— Странные у вас отношения, татенька! — скабрезно осклабился альфа.
— И чем же? — я отхватил полпирожка с яблочным джемом, неприлично громко хлебнув поднадоевший чай.
— Ты его ещё на коленки присади!
— Сидит периодически, когда секретничаем! — промычал я с набитым ртом. — Завидуй молча, товарищ!
У Колмагорова отвисла челюсть:
— А у его мужа в районе висков не чешется? В смысле, рогов?
Мирро захлопал длинными ресницами и приоткрыл рот:
— О чём вы опять, милейший?! — котик пришёл в очередное негодование. — Мы все любим отца, и в этих чувствах нет грязи! Он — лучший!
— Кто бы сомневался, Владмир! — Рудольф оскалился во второй раз.
Меня начала подколачивать бесячка. Пришёл в мой (ну, почти мой!) дом, облизывается на моих пацанов, строит пошлые альфячьи домыслы.
— Не надо ёрничать, господин Колмагоров! — я взял второй пирожок, но бдительный Мирро отобрал его у меня.
— Тат, ну он же с клубникой, а ты кормишь! — упрекнул сын. — Вылезет у Маськи опять какая-нибудь сыпь! Держи себя в руках, вот тебе с яблоком!
Я кисло улыбнулся старшему сыну.
У Лютоволка из раскрытого рта не совсем эстетично вывалился кусок лакомства:
— Кормишь?! Чем?!
— В школе, что ли, не учился? — я с нарочитой небрежностью балансировал на краю, играя соло первой скрипки точно, как по нотам. — Чем кормят младенцев до полугода? Типа… собой! — в результате я сделал вид, что смотрю на идиота.
— Ты… кормишь… грудью… младенца? Которого… родил?! — Колмагоров, мягко говоря, выглядел прифигевшим. — Максимум, на кого ты тянешь, это на брутального бету, но при этом у тебя в наличии взрослые сыновья… Ты и их родил?!
— Осади, мужик! Их родили от меня, — я гордо откинулся на стуле, щурясь, как довольный кошак.
— Это как?! И альфа, и омега в одном флаконе?
— Получается, так! — я пожал плечами. — Вот такая у нас семейка!
— Кто ты такой?
— Лерк Дарси, — я тут же отвлёкся на протирающую мне штаны животинку. — Чезе? Что тебе нужно, наглая ты усатая рожа, дочь проснулась?
— Нет, пап, он спокойный! Жрать пришёл! — с уверенностью заявил Престон.
— ДОЧЬ?! ТЫ РОДИЛ ДОЧЬ?! — Лютоволк получал в лобовую гранату за гранатой.
— А что за паника в международных массах? Ну, родил я девочку! А это, что, невозможная редкость? Золотце, а можно мне завтра хоть немного слабенького какао? — проныл я.
— Спрошу у Анри! — строго отрезал Мирро.
Рудольф явно растерял аппетит, а на меня, наоборот, напал жор конкретный. Я смел почти все яблочные пирожки, кроме тех, которые успел положить себе на тарелку Пай.
Колмагоров пилил взглядом то меня, то мальчишек, пока не произнёс:
— Я намерен жениться на вашем сыне Престоне! Вы как?
Я подавился, Пай хрюкнул в кружку и расплескал кофе, Мирро замер в номинации «Статуя с подносом свежеиспечённых пирожков».
— А его мнение вам неважно? — сухо осведомился я.
— Почему же! — пробубнил Рудольф. — Я бы хотел войти в вашу семью желанным, и, прежде всего, Сахарочку.
— Пай? — я посмотрел на сына, а тот покраснел и напрягся.
В конечном итоге я не сомневался, что мой солнечный мальчишка будет продолжать искусную игру, как на лучших театральных подмостках Парижа.
— Дольф меня… совсем не слушает и не… слышит, пап. Я… просил время, а он… очень нетерпелив! — Престон куснул алую губку и нахмурился.
— Ты всё ещё боишься его? — спросил я, давая понять, что секретов в нашей семье нет и не было.
Пай отрицательно покачал головой и стал просто обворожителен в своём смущении. В этот момент в кухню влетел Руж, по часовой перечмокав меня, Мирку и Пая, обнял за плечи Рудольфа, очевидно, приняв его со спины за Свята, и тут же отдёрнул руки, словно обжёг их.
— Это кто? — мой молодой львёнок тут же сгруппировался. — А-а-а, наверное, твой спаситель, Пай?
— И, как выяснилось… соискатель руки и сердца! — буркнул я. — С утра пораньше.
— И? — Задира плеснул из кофейника кофе, выбрав горячий пирожок из новой партии. — Братик, ты не можешь дать ответ? А как же Ла…
— Цыц! — рыкнул я громко, Колмагоров тут же цепко вскинул на меня тяжёлый пристальный взгляд. — Нашего гостя не волнуют нынешние ухажёры твоего брата. Он идёт в лобовую атаку!
Пай вдруг сердито и решительно стукнул кружкой по столу:
— Дольф, иди за мной!
Лютоволк оскалился в третий раз и двинулся за юношей, почти закрывая его собой. В прихожей он сцапал Пая и жадно обнюхал.
— Запах альфы действительно есть на тебе… чужого, приходящего альфы… слабый, но есть! Так любовник таки существует? — рыкнул он. — И ты с ним встречаешься?
Юноша строптиво рванулся из наглых сильных рук громилы:
— И он, кстати, не ведёт себя со мной, как диковатый монарх! Пусти!
Колмагоров зарычал и впился в рот мальчика поцелуем.
— Я… скучал, Лапонька! Пай, мой, сладкий… Сахарочек… М-м-м-м…
Престон замер в кольце крепких рук, понимая, что ему остаётся лишь дождаться звериного насыщения. А ещё он явно ощущал терпкие запахи троих альф, стоящих под дверью их дома. Личная, бдительная и безжалостная охрана Рудольфа. Мужчина с наслаждением причмокнул, отпуская Престона.
Юноша отшатнулся, совсем не переигрывая. Дольф увидел досаду и гнев на молодом красивом лице:
— Месье Колмагоров, уходите!
— Чего, мой сладенький?!
— У…хо…ди…те! Вы ведете себя по-хамски! Я просил вас не помечать территорию, которая вам не принадлежит, но вам всё неймётся!
— Сахаро…
— Я прошу не разрушать остатки моего уважения и благодарности за Ваш смелый поступок! — Пай обнял себя за плечи. — Вы опять начнёте… угрожать моей семье. Господи!
Юноша закрыл лицо ладонью.
— Нет, Лапонька! Я не стану! — Рудольф почти виновато взял Престона за руку, заглянул в мокрые глаза. — Я нужен тебе, Сахарок, пойми! Только я смогу всех вас защитить.
— Моей семье… защита не нужна! Мои отцы и зятья… все сильные альфы и непростые люди! Мы уже многое пережили и на многое способны! Ясно?
— Он всё верно говорит, товарищ! — я подпираю дверь плечом, мрачно перекатывая в зубах изжеванную зубочистку. — Силой и напором вы не добьётесь ничего. Отпустите сына и покиньте мой дом, если не способны играть честно. Пай — не глупый омежка, которого можно так просто запугать!
Я закрываю сына собой, не особо беспокоясь, что стоящий напротив мужик в полтора раза меня крупнее. Рудольф давит на губах усмешку. Наверное, по-своему, он оценил мою смелость или… глупость. Колмагоров поднимает вверх руки в знак примирения и капитуляции.
— Я не ругаться пришёл, Дарси!
— Что-то не похоже! — я хмурюсь, наверху раздаётся крик Максин.
К ней сейчас сорвётся Мирро. Дольф, не мигая, смотрит в мои глаза.
— Хорошо подумайте после моего ухода, Лерк. Удача может от вас отвернуться, а если породнитесь со мной, то даже штрафов за неправильную парковку не будет! — русский поиграл бровями, перебросил через руку пальто. — Спасибо за угощение! Сахарочек, до скорой встречи! — и ушёл.
— Уголовник элитный! — процедил я сквозь зубы в закрытую дверь. — Пуп земли! Только попробуй ещё раз поугрожать!
Пай меня обнял сзади: парень мелко дрожал.
— Пап! Он о-о-очень сильный…
— Да я это уже понял! — я погладил щеку сына. — Успокойся, мелкий! Прорвёмся! Он пока не агрессивный, но ему жуть, как не нравится, что ты упираешься. Сначала это было занятной игрой, однако теперь он начинает требовать тебя на блюде.
— Пап, я солгал, что не боюсь!
— Ничего, — я скрипнул зубами, — этот Дольф… ещё поперхнётся своей самоуверенностью.
В этот момент входная дверь распахивается с ноги, и в прихожую буром заваливает один из амбалов Рудольфа со словами… Да я в них, честно говоря, даже не вслушивался. Это потом выяснилось, что Колмагоров забыл на тумбочке барсетку и охранника отправил её забрать. А сейчас я увидел испуганные глаза Пая, его тихий вскрик, и мой предохранитель соскочил с резьбы на раз-два. Короткий размах правой, удар в каменную челюсть, и мужик, в центнер весом вылетел на крыльцо назад спиной. В проёме двери я выловил округлившиеся глаза Рудольфа, а они у него, в принципе, никогда широко не открывались. Остальные хранители элитного уголовного тела ощерились, как натасканная свора, но Колмагоров стремительно поднял руку.
— Сорри… гормоны у меня после родов пошаливают! — выдыхаю я, нервно поводя плечами, и облизываю разбитые в кровь костяшки пальцев. Мой полубезумный взгляд и окровавленные губы, вероятно, смотрятся мистически. Лютоволк теперь воспринимает меня всерьёз.
— Лерк, вы — бешеный! — с восхищением рычит русский гость.
— Если дело касается семьи, то да! Извините! — быстро подхожу к амбалу, сидящему на снежной дорожке, помогаю встать. Тот охает и хватается за выбитую челюсть, смотрит на меня, как загнанный хищник.
— При-и-и…няа-аа…то! — еле выговаривает мужик. — Мо…сьно! Ресь…пект!
Рудольф оценивающе обшаривает моё тело так, что я невольно ощущаю себя голым. Пай выскочил на улицу, накинув пальто, вынес куртку и мне.
— П…проверь, пожалуй…ста, ты больше… ничего у нас в доме не забыл? — сдавленно прошу Колмагорова, а моё сердце колотится, как после спринтерской стометровки.
Тот качает головой. Я обнимаю сына за плечи и ухожу в дом. Там силы меня окончательно покидают, и я сползаю на коврик.
— Па-а-ап?! Что это было?
— Когда-то… на Доране я раскидал наших альф направо и налево. Выброс энергии был похож на… извержение… Я вынес здорового мужика напрочь, папу твою! Ха-а-а… Паечка, за…ечка, принеси водички тёплой, а?
Руки дрожат, но в голове отчётливым пульсом бьётся мысль: теперь они знают, что будет, если сунуться мне на глаза, когда я ничего хорошего не жду! Рудольф облизывался, как охотник, выследивший редкую желанную добычу! А добыча-то… я! Ладно, пусть попробует накопать что-нибудь и про меня. Я ж существую только благодаря Центру! Где… Свят, когда он нужен? Я заваливаюсь на бок… Спать, много-много спать!
***
Свят перебинтовывал мне руку, молча сопя себе под нос. Я рассматривал сложный рисунок на занавесках и терпеливо ждал взбучку. Наконец Макеев завершил и поднял на меня глаза. — А теперь, мой герой, послушай-ка внимательно! То, что у тебя хватило сил завалить одного из быков Колмагорова, это хорошо. Но ты подумал, что бы произошло, если бы у остальных сорвало крышу, и они открыли стрельбу? — Об этом… я подумал потом, уже произвёдя прицельный удар. Думаешь, я мог поступить как-то по-другому? В мой дом лезет небритая горилла, пугает Пая, а я уже не думал… я просто бил. — Без комментариев, — как-то слишком спокойно произнёс Свят. — Мне иногда кажется, что в тебя, действительно, вселяется бес. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь! Я улёгся на кровати на животе, рука предательски ныла. Мобильный буркнул, оповещая, что пришло сообщение, но мне были конкретные вилы отрывать бренное тело от нагретой лежанки. Макеев что-то внимательно и довольно долго читал в ноуте. Я, прикрыв веки, смотрел на красивый резаный профиль мужа. Он почти не смаргивал, значит, нервничал. Следовательно, какая-то напрягающая ориентировка из Центра… Вот, Макеев покусывает нижнюю губу, хмурится, что-то ищет в своём сотовом, потом быстро пишет и отсылает сообщение. Закончив, он, поднявшись, подходит ко мне, наклоняется к самому уху: — Лерк, я отойду ненадолго? — сухой нежный поцелуй в шею. — Поговорить с Анри. По работе. Не переживай! Спи! Я согласно мычу, потому что уже нахожусь в полусне. Свят меня укрывает, потом склоняется над дочкой, колдует над ней, переворачивая на другой бочок, проверяя, тёплые ли ручки и не слишком ли наполнен памперс. Господи! Сколько у мужика отцовской ответственности?! Я, к своему стыду, завалился в койку, даже не проверив Максин. — Свят… спасибо… — За что? — Макеев немного удивлённо смотрит через плечо. — Не, я догадываюсь, конечно, но… всё-таки? — Что… ты… у меня есть… — Ох, Лерка! — на меня сверху наваливается тяжелое горячее тело. У моего альфы оно греет, как печка — в любой сезон и время суток. — Хотел бы… я быть к тебе хоть чуточку… поближе! — Это как? — я чуть двигаю бёдрами, выходит даже непривычно кокетливо. Пальцы мужа поглаживают спину, бок, поясницу, потом ныряют под резинку спальных штанов, лаская упругую (да уж! что есть — то есть!) задницу, добираясь до расслабленного колечка мускулов. Я как-то шумно вздыхаю. — Свят, не дразни, зараза… — Но-о-о, ты ведь уже даже на животе можешь лежать, Лерк? Стари-и-ик… м-м-м… — меня настойчиво переворачивают. — Ты сам-то… разве не хочешь меня? — этот отчаянный хрипловатый стон вызывает жар и спазм желания внизу живота. Я обнимаю сильные плечи: — Ещё немного… потерпи, маньячина! Конечно, хочу… Я отвык… от нижней позиции, но по-прежнему тобой избалован! При упоминании о позиции Свят глухо зарычал и схватил мои губы, мы слились в глубоком поцелуе, разделив дыхание на двоих. Измучив мой язык до онемения, Макеев слизнул общую ниточку слюны и поднялся. Я устало улыбнулся: у молодого мужа энергия била ключом! А я уже начинал ценить режим полноценного сна. Когда Свят ушёл, я нырнул под одеяло и коснулся болезненно пульсирующего в нетерпении «мелкого предателя». Как это его Макеев не ущупал?! А ведь я завёлся! В спальню заглянул Пай: — Пап? Я на минутку… Свят же вышел? — Да, солнышко! Чего тебе не спится? Парень помялся на пороге, я поманил, и тёплый нежный мальчишка уже некстати вжимался в меня всем телом. — Па-а-ап?! — Папа всё ещё живой человек! — усмехнулся я, оправдывая стояк. Маленький засранец положил лапку мне на пах, облизал губы: — Ты такой большой! — Ох, я кого-то сейчас выпорю! — прорычал я, но Пай просто спрятал мордаху у меня на груди. В конце концов, семьёй мы стали недавно, и в пуританских традициях я пацанов не воспитывал. — Мне Рудольф длинное сообщение написал. — О чём? — Ну, о разном… О своих желаниях… О моих возможностях… Готов сделать предложение хоть сейчас… — И? — Пап, я так устал! — Необласканный ты у меня, заинька! — я с нежной заботой целую сына в висок, потом осторожно кладу ладонь на грудь, ощущая слои перевязки: — Тут… с тобой… ведь всё ещё Роук, малыш? Почему не отпустишь? — Не знаю, — Пай немного растерянно трётся щекой о моё плечо. А чего я хочу?! Почти год Дэв приручал моего сына, и делал это неторопливо и основательно! Конечно, теперь пацан неуверенный, он… боится! Боится опять открыть сердце и всё потерять! А тут ещё этот Колмагоров с его настойчиво-приказными ухаживаниями. Что… если Пай… откликнется на призыв Рудольфа, в то время, как Илья ждёт каких-то знаков? — Пап, Дольф меня приглашает на юбилейный Гейм-Баттл «Магов». — Это чё за хреновина? — я показательно хмурюсь. — В «Магов» играют уже четыре года по всему миру. Эта игра — симбиоз квеста и RPG. У каждого из геймеров есть именной персонаж. Мощь, мана, апгрейд… типа улучшения, оружие, жизни, всякие ухваченные вещи, всё копится в личный зачёт и может легко использоваться в любой версии игры. Профи могут сами создавать заклинания и индивидуальное оружие, а потом этим навыком и вещами торговать или меняться. Есть Маги, есть Добыватели и есть Учёные. Маг — основной игрок и воин. Добыватель работает на Мага, собирает луты, дропы, пока хозяин ведёт бой, прикрывает спину, если есть необходимость, ищет вендоров, торгующих игровым реквизитом. Добыватель-профи, как правило, отличный боец, и гильдии за них устраивают аукционы в общих чатах. Можно вступать в различные команды, можно образовывать собственные гильдии, можно «наниматься» для прохождения отдельных уровней или улучшения результатов. Учёные, по-другому Аналитики, прогнозируют для мага фаст ран, ну… оптимальный проход уровня с максимальным забором ценных лутов. Например, если надо «рашануть» по-быстрому, ой!.. если важен результат прохождения на время или нужно взять заморочки, которые есть только на данном уровне… Глаза Пая блестели, а мои брови хмурились… Вот, что говорится, чувствовать себя, как рыба в воде. Очевидно, Колмагоров, нашёл, как зацепить моего парня повернее. — Суть я понял! — я остановил сына. — Но ты уже почти два года не играешь. Или… я чего-то не знаю? — Да, наши именные персы очень отстали в развитии. — И? — Я… думаю, всё не так просто. После того, как сетевая игра набрала популярность, геймеры начали вливать в неё нехилый реал, донатят, короче, переводя свои деньги в игровую валюту. И этим воспользовались умные люди. Когда проводятся юбилейные игры, собирается охрененный призовой фонд, ведь участники платят за вход совсем не виртуальные деньги. Во время такой игры, если с тобой крутой баффер или добыватель, можно не хило и быстро заработать! — Всё, заинька! Бедные старые папины уши свернулись в трубочку, а мозги закипели! Как вся эта хрень умещается в твоей умной головушке, и ты с ума не сходишь? — Я юзаю с шести лет, как однажды влез в онлайн игру на акке отчима, во всём разобрался по ходу и вывел его твинком на хайлевел, в смысле, сделал персом с мощнейшим прокачанным оружием среди других персонажей с наивысшим уровнем. — Ладно-ладно, солнышко, я почти уже секу в теме. Подводя итог, Рудольф, эта горилла заморская, хочет втянуть тебя в хорошо проплаченую юбилейную игру, чтобы сорвать банк? — Похоже, он понял, кто я, пап. Понял, что я — хакер Пай, которого неплохо прижали пару лет назад за взлом информационных серверов Центра. Но, кажется, он только обрадовался этому факту. — Ещё бы! — я потёр большим пальцем под нижней губой — это первый признак моей озабоченности проблемой. — Так кем ты был в игровой тройке? — Магом. — А остальные Зайцы? — Пап, ты такой умный! — Престон виснет, целуя мои щеки. — А тут не надо быть семи пядей, чтобы прощелкать вашу неразлучную троицу. Погоди, Задира с его энергопоносом — явно Добытчик, а Пэтч — баффер-Анализатор? Пай кивнул. — Вообще-то, я у тебя, пап, универсал, но когда шпилят одни профи, в игре одному на высоте не продержаться! — юноша облизал пухлые губы. — Я и с Ильей поговорил. Он считает, что Колмагоров может попасться на какой-нибудь не совсем чистой легализации «грязных» наличных. Плохо, что мой перс сильно подотстал, а чтобы пошли в дело большие деньги, я должен добраться до самой вершины Седой горы. До субботы два дня. Если поиграю, может… — Почему… одному не продержаться? — задумчиво бурчу я. — Обложиться зверями помощнее, подкопить маны и… — Па-а-ап?! — Паечка смотрит на меня круглыми глазёнками, а в спальню, хитро усмехаясь, вваливается Свят. — На Доране онлайн не играли только вы, Зайчики, чтобы не наступать на больную мозоль, — поясняет он загадку. — А вот один упрямый Маг-Призыватель долго и нудно отрабатывал себе дракона и единорога. — Па-а-ап?! — пайка заводится не по-детски. — У тебя есть свой дракон?! Ты-ы-ы — Маг-Призыватель???!!! — Я его ещё не заявил. Но зарядил достаточно. Будешь играть в юбилейную на моём аккаунте, солнышко, и только попробуй угробить мою зверушку! — Па-а-ап! Ты — су-у-упер! — взвыл Престон, повалив меня на кровать и садясь сверху. — Теперь всё получится! — Конечно, получится, если с тобой в связке будет лучший Добыватель сети! — в дверях уже красовался Рыжик. — Решил в одиночку отрываться? Хренушки! Заодно и присмотрю за наивным братцем! Я спихнул Пая с себя: — Всё, мелочь, живо по люлькам, пока дракон не проснулся во мне! — взревел я, пацаны с хохотом смотались подальше от «отцовского гнева». Свят присел рядышком. — А мне… своего дракона покажешь, дорогуша? — как-то слишком вкрадчиво спросил Макеев, вознамериваясь положить длань мне на… — А-а-а мне как раз пора дочь кормить! — я подскочил, как ужаленный. — Ну-ну! — в глаза Свята мне лучше было не смотреть, там бесенята усиленно разрабатывали какой-то супер-дья-я-явольский план, я это ощущал жо… в смысле, всей спиной и до самых пяток. Пока на моих руках была Макс, я чувствовал себя в безопасности, но малышка насыщалась довольно стремительно. Молока сегодня было вдоволь! Нахлебался на ночь чайку на свою голову! Я почти простонал это вслух. Сзади злорадно облизнулись и клацнули зубами. Значит, Свят всё-таки выпытал у Анри, что мне уже можно… заниматься… сексом… Я закрыл глаза, а открыл, когда у меня уже деликатно отбирали дочь. Потом Макеев обнял, сопя мне в шею и пометив засосом, хрипло прошептал: — Сегодня я позволю тебе отоспаться, любовь моя, но завтра… советую начинать готовиться уже с утра… Па-а-ап, роди меня обратно!!!
