Глава 45.
3 июля 2018 г., 08:33
Колмагоров заявился в воскресенье к обеду, объяснив это тем, что буквально влюбился в готовку моего старшего сына. Но мы его, собственно, и ждали. Мирро в этот день подал картофельные оладьи со сладким перцем и маринованными черри, рыбу по-гречески, запеченную в сухарях, и салат с тунцом. Роше достал из погреба пару бутылок белого сухого вина, чтобы и мне, издёрганному, тоже перепал глоточек перед игрой. Рудольф нёс в руках внушительную, но довольно лёгкую коробку. Пай, встретивший гостя в прихожей, тут же её подхватил, желая помочь.
— Это тебе, Сахарочек! — простодушно и хрипловато прорычал Дольф, явно очень собой довольный.
Мальчишка повёл себя по-детски: засиял и рванул открывать. Первыми свидетелями пайкиного шока стали я и Анри. В коробке лежал потрясающий полушубок из серебристого соболя с более тёмным мехом на опушке большого капюшона и по краям рукавов, выполненных в виде муфты.
Пай совершенно по-омежьи с благоговением зарылся лицом в драгоценный мех и прошептал:
— Ты — сумасшедший, это так дорого… и чудесно!..
Меня мой сын поразил! То, с каким достоинством он принимал ТАКИЕ подарки, напоминало поведение привыкшего к подобным изыскам принца голубых кровей.
— Ну, не так уж и дорого… для того, кто носит «Убло» под заказ за полмиллиона! — оскалился Колмагоров. — Чем я хуже ТОГО хахаля? Нравится?
— Очень! Но… — солнышко умоляюще посмотрело на мрачнеющего меня.
— Никаких «но», зая! Мой малыш заслуживает самых роскошных вещей! — пресёк Рудольф сомнения юноши.
«Мой малыш» выбил из моего горла тихий бесконтрольный рык.
Рудольф тут же обернулся ко мне:
— А чем это родитель опять недоволен?
— Такие подарки, несомненно, обязывают, господин Колмагоров! — ответил за меня Анри, а меня незаметно погладил по спине.
Пай был умным мальчиком: он вёл тонкую, рискованную, но правильную игру. Рудольфа завораживала та уверенно-наивная простота, с которой юноша прижимался к соболям, словно это был крашеный чебурашка.
— Всё же, это… слишком дорогой подарок, Дольф! — наконец тихо выдохнул маленький провокатор и с видимым сожалением вернул шубку в коробку.
— Ну так выкинь! — Рудольф оскалился.
— С высокого дуба упал?! — брови Пая взметнулись, а миллионер оглушительно захохотал.
Мой ребёнок! Созданный напряг мгновенно сошёл на «нет». Колмагоров смело шагнул к Паю и деликатно поцеловал его в запястье.
— Это твоё, Малыш! — сказал он, разогнувшись. — Прошу, прими! Обещаю, что впредь не буду так тебя смущать.
— Я не смущен! — мальчишка улыбнулся. — Просто… это странно.
— Странно?
— Я же не сказал тебе «Да».
— А мне слова не нужны. Видеть, как блестят глаза моего сладкого, — вот, что важно по-настоящему! — альфа приобнял Пая, и я еле сдержался, вбив когти в ладони.
Теперь я ощущал, что все мы потихоньку продаем моего мальчика. Вдруг серые очи Престона настойчиво отыскали мои, прищурились по-взрослому мудро, давая понять, что всё держится под контролем. Мирро вынес охлажденный салат, тут же при всех полив оливковым маслом и лимонным соком, и пригласил всех к столу. Вышел Макеев в строгой чёрной водолазке под горло и серых джинсах, гладко выбритый и какой-то серьёзный. Я, муж, док, Мирро, Ланс, Рыжик, Колмагоров и Пай расселись за нашим огромным обеденным столом. Рудольф на правах ухажёра опустился рядом с Паем — напротив меня, очевидно, решив и аппетит мне испортить…
Свят, казалось, Колмагорова вообще не замечал. Муж наполнял мою тарелку, целовал в плечо, шептал на ухо, беспокоясь, нормуль ли все с моей филейной частью. Я видел, как Рудольф смотрел на меня: пристально, с острым охотничьим интересом. Несколько раз я встречал его взгляд, спокойно смаргивая из-под ресниц, как настоящая королева-мать, тьфу ты! , папа! Но складка меж моих бровей так и не исчезала, можете меня хоть зарезать! Дольф чуть вскинул мощный подбородок.
— Я вам не нравлюсь, Лер, — подытожил Колмагоров, и на его скулах задвигались желваки.
— Да! — просто подтвердил я, отпивая глоток вина из бокала Свята. — Вы — бесцеремонны и настойчивы. Я сам, знаете ли, далеко не подарок…
— Тогда, тем более, к чему размолвки? Я уже говорил, что Малыш будет со мной, как у Христа за пазухой.
— Ага! — я мрачно оскалился. — И на первое свидание вы его зовёте в Игровой центр, прекрасно зная, что ему почти два года было запрещено заходить в интернет. Вам же, наверняка, известно, что Пай был арестован по подозрению в шпионаже, и находился под следствием. И, несмотря на всё это, вы хотите заставить его играть на деньги?
— Лер, вы же далеко не моралист! В игре всё так, как должно быть: кому не занимать бабла, тем по карману купить любой предмет или навык, а не собирать и совершенствоваться в поте лица. У кого средств нет, те усиленно вкалывают на каждом уровне, накапливая луты, бонусы, магию и всякую прочую хренотень. Как и в жизни, разве нет? У каждого же есть выбор! Вы вот, например, отдали Солнышку свой акк. Уж с ним он развернётся!
— Любому другому я бы Странника не доверил. Пай и дракона сам заявит. Я, на всякий случай, написал доверенность и заверил её у юриста, приложив все копии личных документов.
— Это хорошо! Уже представляю их рожи, когда они узнают, кого я привёз на юбилейную игру!
Пай немного рассеянно ковырял рыбу, внутри у него всё ликовало, иначе каким бы он был геймером, если бы не испытывал восторга и нетерпения перед эпичным сражением? И тут же юноша гнал тревогу и острое чувство вины.
Рудольф засопел ему в шею:
— Ты чего притих, Сахарочек? Родители всегда ворчали и будут ворчать, а мы с тобой выиграем главный приз, и вернём тебя на почётную доску легенд.
Пай застенчиво пожал плечами, быстро, едва пережёвывая пищу, опустошил тарелку и подскочил.
Парень сказал, что ему необходимо собраться и немного побыть одному. Анри методично объяснял Рыжику, что Пэтчу позволено войти в игру дважды и не более, чем на двадцать минут. Я, сунув в рот зубочистку, вышел из гостиной в оранжерею. Меня нагнал Свят.
— Ты слишком явно демонстрируешь свою неприязнь к Колмагорову, Лерк! Осторожно, старик! — Макеев меня обнял, поглаживая поясницу. — Успокойся! Ну?
Так нас и застал Рудольф, последовавший, как истинный хищник, по пятам за нами.
— Здесь можно курить, родители?
— Нет, я кормлю ребёнка. При мне не курят в доме! — я покусал нижнюю губу.
Колмагоров смял сигарету и сунул в карман. На мобильный Свята позвонили, и муж, чмокнув меня в уголок злого рта, вышел отвечать. Рудольф в два широких шага оказался рядом.
— В сексе… ты и снизу, и сверху, Дарси? — вдруг хрипло спросил альфа, склонившись к моему лицу.
Я неторопливо поднял взгляд.
— А твоё, нахрен, какое дело?
— Ты заводишь меня, самому странно… Не будь ты отцом Пая, я бы не отказался тебя качественно разложить…
Мои серые глаза сузились: это был самый наглый, и бесхитростный подкат. Я пятерней зачесал назад волосы и отвернулся, прекрасно осознавая свою сексуальность.
— Если не закончишь этот бред, к моему сыну впредь не приблизишься и на километр.
— Ну-ну! Пая я терять не хочу! Ты о-о-очень странный человек!
Я напряжённо поиграл желваками:
— Не смей использовать Пая в каких-либо грязных уловках! Никакого читерства не жди! Только честная игра!
— Может, поклясться на крови? — усмехнулся альфа и вдруг быстро взял мою руку и поднёс к губам.
— Красивые руки, длинные пальцы, ухоженные ногти, приятный запах. И от тебя исходит крышесносный аромат секса, я прав? Последние сутки ты не вылезал из постели, брали тебя, а потом брал ты сам. У вас с мужем ТАКИЕ ИНТЕРЕСНЫЕ ОТНОШЕНИЯ! — Колмагоров пошло облизнулся.
— Ты меня бесишь, мужик! — вдруг хрипло процедил я, глядя Рудольфу прямо в глаза. — Какого хрена ты пытаешься сделать?! Сватаешься к моему сыну, а сам готов залезть мне в штаны?!
Колмагоров с наслаждением впитал мою ярость, не отпуская моей ладони из железной хватки пальцев.
— Я бы жрал с твоей руки, Лерк, если бы ты позволил! — произнёс альфа тягучим страстным голосом. — Если Сахарочек пойдёт в тебя, я буду счастлив!
— Если ты будешь вести себя, как похотливый скот, Пая тебе не видать, как своих ушей! — руку я не отбирал, затягивая «ошейник» Колмагорова потуже.
Русский смотрел на меня горящими глазами:
— Кто ты такой?! Я знаю многих людей с такой харизмой, что зубы на подлёте ломаются! Но ты превосходишь их всех! Как так?! Что ты такое?
— Королева улья. Своего улья. Куда кому попало хода нет и не будет! — хрипло процедил я. — Я слишком долго по крупицам собирал свою семью. Не смей ничего тут ломать и метить! Каждый мой ребёнок — литр моей крови и плоть от плоти моей… Я никому не позволю им навредить!
Видимо, я достучался: альфа слегка опустил голову, всем своим видом демонстрируя смирение. Я расслабился и мгновенно попал в кольцо его рук.
— Давай договоримся сразу, Колмагоров! Хочешь сидеть на двух стульях, сваливай немедленно! — я, не отрываясь, смотрел в темнеющие глаза.
Рудольф нехотя разжал объятия, и вовремя: возвратился Свят. Ему хватает одной затяжки воздухом, чтобы учуять на мне чужой запах. Макеев мрачно возрился на Колмагорова, потом на меня. Я был спокоен, как фашист в танке.
— Лерк, выйди! — вдруг коротко приказал мой альфа, и Пчелиной королеве почему-то стало не до сарказма.
— Выйду, если…
— Выйди, Лерк!!!
Я гордо вскидываю голову и вижу дьявольски-бешеный взгляд мужа. По спине пробегает холодок, и в кровь поступает инъекция адреналина. Свят недобро скалится, а я ухожу, понимая, что в этом мужском разговоре я всё-таки не участвую.
— Чем ты его удерживаешь? — спросил Макеева Колмагоров, не давая выплеснуться первой порции ярости. — Что даёшь?
— Тебе этого не понять! Не лезь к моему мужу, если не хочешь получить в рог.
— От тебя? — насмешливо рыкнул Рудольф.
Альфы стояли лицом к лицу, и воздух вокруг них становился тяжёлым и густым. Неизвестно, чем бы эти переглядушки закончились, но положение спас Пай. Он влетел в оранжерею мимо меня, тыкая Колмагорова под ребро.
— Ах ты кобелина!!! — возопил Престон. — Папенька мой приглянулся? Значит, так! Забирай своих драных кошек и вали на свою игру САМ!!! Видеть и знать тебя не хочу, скотина похотливая!
Рудольф подхватил Пайку под задницу и поднял на руки:
— Не ревнуй, Сахарочек! Никто мне, кроме тебя, не нужен! А папа твой слишком вкусно пахнет!
Мальчишка лягнул русского по коленке:
— Пусти! Папа повода не давал!
— Давал — не давал! Я от всей вашей семейки уже слюной давлюсь! Папочка… братики… Хоть гарем открывай! Остынь, лапонька!
Макеев в свою очередь бросился меня отчитывать, оставляя чужого альфу на растерзание Престону.
Я несильно стукнул мужа в грудь:
— Ну чего ты такой грозный? Ну облапали старика в гормональном ударе! Я ж не детка-малолетка! Рудольф по уши завяз, что-то в нашей природе, видимо, действительно сильнее него. Паечка сейчас его попрессует!
— Как вам это удаётся?!
— Знал бы прикуп, как евреи говорят… Давно бы уже вёл частную психологическую практику! — я поцеловал мужа в щеку.
Свят прорычал что-то и немилосердно впился в мои губы. Колмагоров, обнимающий взъерошенного и злого мальчика, хмыкая, прошёл мимо нас, не преминув задеть мою задницу своим бедром. Все любят Дарси! От Пая нервозной неуверенностью и не пахнет. Но меня беспокоит этот альфа. Он по-хищному умён! С таким шутки плохи! И сила его велика… и обоняние остро…
Ланс давал последние наставления Рыжику, Колмагоров помогал Престону надеть новую шубку, которая пацану невероятно шла. Пай всё ещё разыгрывал обиду, но когда Рудольф присел поправить пряжку на сапожке моего сына, челюсти отвалились у всех. Нехотя я доверил мальчишек крутому дядьке.
Свята опять долбили по мобиле, поэтому к Колмагорову подошёл я сам:
— Когда игра?
— Начало в 18:00.
— Полное прохождение по тестируемой версии заняло около 10 часов. Это будет 4 утра.
— После окончания мы проедем спать в гостиницу, а потом праздновать. Я позже вам позвоню, куда подъехать. Но это будет не раньше, чем в два часа завтрашнего дня. Скорее всего, в «Распутине». Я ж без пафоса не могу. И Пай, и его брат будут со мной, за них не переживай!
— Никаких поползновений на их счёт! — глухо процедил я. — У Престона ещё перевязка во вторник.
— Я же сказал, как у Христа за пазухой! — рыкнул Рудольф. — Мне Лапонька нужен расслабленный и согласный на всё. Я этого добьюсь, не сомневайся!
— Не играй на пайкиных слабостях. Он это почувствует и сразу же отдалится! — меня бесило самомнение этого самца.
Хотя Престон и крутил им направо-налево, но…
***
Пай мне позвонил сразу по прибытию в ИгроЦентр. Колмагоров, оказывается, был одним из спонсоров, и его появление у главного входа в здание стало фееричным. А когда из машины вылез мой прекрасный сын в собольей шубке, репортёры просто осатанели. Рудольф обнял Пая, давая понять назойливым насекомым, что мальчик с ним, и комментариев не будет. Рыжик, спрятав нос в воротник зимней куртки, шмыгнул за Колмагоровым и братом. На ресепшене миленький зеленоглазый омега-секретарь регистрировал одиночных участников и группы, кропотливо отмечал по длинным спискам вновь прибывших. Вскинув очи на Рудольфа, юноша расплылся в улыбке: — Господин До-о-ольф! Вас практически заждались! Пари есть пари. — А я и не съезжаю, золотко! Смотри, какое сокровище у меня есть! Пай приопустил ресницы под бесцеремонным взглядом омеги. Внезапно «золотко» в личике поменялось и даже попыталось задохнуться. — П…п…п-пай???!!! Папа родный! — омега схватил Престона за руки. — Вы же Пай? Живая легенда! До сих пор не побеждённый, хоть и пропавший из игры на год? На два?! — Почти на два… — скромно ответил Престон. — А Пэтч? А Задира? Задира? — возбужденно простонал секретарь и тут же отыскал глазами копающегося в сумке Рыжика. — Боги мои!!! Он тут! — Братик, а у тебя, оказывается, поклонники есть! — произнёс Пай и мило улыбнулся. Дрожащим голосом молодой человек, который представился Раулем Санте, попросил игровые карточки вернувшихся легенд. И когда они попали в омежьи рученьки, у ярого фаната заблестели глаза. Он уже договаривался об автографах, регистрируя игроков. Когда Пай ввёл свой код, омежка опять подпрыгнул: — Пай, вы на акке Странника?! Но… это не разрешено! — Разве? Родственники могут играть по доверенности! — начал объяснять Престон. Для Рауля потрясений на сегодня было через край. — Род…ствен…ник. А-а-а, а кто вы Страннику? — Сын. Мы все трое братья и его сыновья. Я, кстати, хочу заявить папиного дракона. Рауль, извинившись, убежал из-за стойки. Вскоре вместе с вернувшимся секретарём появился хозяин ИгроЦенра — месье Клод Ренье. Он поприветствовал Рудольфа и тут же саркастически заметил: — Да, мой друг! Вы поступили грубо! Почему не предупредили, что явитесь на игру с такой артиллерией? — А по-моему, мой друг, я и не скрывал, что в этом году Игра будет моей! — Колмагоров оскалился. — Кроме того, я мог и не получить согласия моего Лапоньки! — Пая притянули к себе властным жестом и поцеловали в шею. — Развратник! — прошипел Престон, немного манерно, ударяя альфу по руке. — Я, между прочим, всё ещё зол! Секретарь и месье Ренье переглянулись. Потом регистрировали Дракона, действо само по себе почти волшебное. Владельцев таких питомцев можно было пересчитать по пальцам. В поле «Имя персонажа» полагалось его вписать. Престон подозвал Ружа: — Братец, как быть? Папа мне не сказал имени зверя! — Так придумай сам! — Задира пожал плечами. — Батя тебе доверяет! Главное, чтобы не Люк… — молодой альфа хохотнул, вспоминая их разговор с Лерком на Доране. Пай покусал губу, до боли хотелось назвать Ламертом, но… — Колмагор. Сокращённо: Гор, — уверенно произнес мой умный мальчик. Рудольф почти простонал имя Престона, притянул его к себе и крепко поцеловал, выпивая дыхание и безвольное сопротивление без остатка. Пай позволил эту бесцеремонность, ибо все представления были сделаны. И эта акция лишь подчеркнула, кому юноша предназначался. У Задиры лишь дёрнулись бровь, потом верхняя губа. — Ну и дурак ты, братец! Престон зыркнул на молодого альфу острым взглядом, Рыжик немного удивился: «Игра началась раньше?» Дерек уже понял, что в семье появились секреты, в которые, по обыкновению, нельзя посвятить сразу всех. Да и отец смотрел на брата всё чаще с тревогой, не в силах защитить его от чего-то неотвратимого. Рыжик решил подхватить игру, он демонстративно отбил Пая, почти вырвав из рук взрослого, и заявил: — Ну хватит облизывать! Он ещё не ваш! Клод Ренье и Колмагоров переглянулись; видно было, что Рудольфу пришлось сдержаться. Он хищно облизнулся, собирая с губ весь вкус своего мальчика. Ванильную сладость сменяла пряная горечь ликера амаретто. Неужели ОН вот-вот спровоцирует течку у Пая? Колмагоров представил, как распалённый желанием юноша с золотой кожей и серыми глазами поднимается ему навстречу с шёлковых простыней и протягивает нетерпеливые руки. Пах Рудольфа мгновенно закаменел, а тяжёлый мускусный запах наполнил зал. Омега Рауль тут же дрогнул точёными ноздрями и «поплыл», привлечённый альфой. Пай чуть склонился к плечу Колмагорова. — Тебе меня недостаточно, Дольф? Прости, но я не такая доступная шлюшка, как некоторые! — он повёл ресницами в сторону Рауля. — Сходи с ним по-быстрому до уборных, там он тебе и даст без особой ломоты! — Не ревнуй, мой сладкий! — глухо прорычал Рудольф, целуя Пая в шею. — Пошли-ка, я тебя с братцем угощу перед игрой! — Погоди, Гор! — Престон отмахнулся, игнорируя усмешку хозяина ИгроЦентра. — Я могу сейчас перевести со своей игровой карточки заработанные кристаллы в виртуальные деньги на акк отца и купить кое-что? Секретарь мило улыбнулся: — Обналичивать можно лишь сбор более десяти тысяч… — У меня девяносто тысяч. Вещь, которая мне нужна — это Бездонный мешок Бродяги. — Но… чтобы скопить столько кристаллов, надо полностью обчистить Сумеречную пещеру с бесконечным прибыванием орков, пауков и летучих мышей! — воскликнул Рауль. — Мы с Задирой и проторчали в ней часов шесть! — недовольно буркнул Пай. — Аж заскучали! Одно и то же! Там и лазить негде, и боссов нет! Тупо брали кристаллы и валили нечисть. — Какую же надо… иметь мощь, чтобы на непрокаченном акке набрать столько?! — продвинутый секретарь закатил глазки. — Это же МОЁ СОКРОВИЩЕ! — гордо произнёс Колмагоров. — Давай, Рауль, проводи покупку! Секретарь заюзал мышкой, брови его поползли вверх: — Самое бесполезное приобретение в игре! На него, мешок этот, спрос меньше всего. Вы уверены, Пай? Вам вполне по карману усиление, дополнительные жизни или мощное оружие. Мешок займет приличный ресурс в копилке, и в конечном итоге вы его сбросите, чтобы прихватить что-то ценное. — Я его беру не для того, чтобы сбрасывать, — Престон уже злился. — Дольф! — в голосе парня зазвучали повелительно-капризные нотки. Так с Колмагоровым ещё никто не разговаривал! Но альфа и не думал сердиться. Рудольф приподнял на омегу бровь, потом нахмурился. Рауль поспешно начал регистрировать покупку. Колмагоров был далеко не нуб, поэтому тут же склонился к ушку Пая: — У твоего Мешка коэффициент полезности 15 из 100, а стоит он семьдесят тысяч кристаллов. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Дольф, я, без ложной скромности, видишь ли, абсолютный профи. Тебе нужен выигрыш? Я выиграю! Все остальные ногти до локтей сгрызут! Пай вздёрнул подбородок. О, да! Альфа его уже не просто хотел! Рядом хмыкнул Рыжик, к стойке уже подходили следующие игроки. Огромный взрослый альфа в дорогом костюме и тонированных очках властно обнимал за плечи миловидного разбитного бету, следом придвинулись два хохочущих омеги лет восемнадцати, с кучей новомодного пирсинга. «Как мы когда-то!» — одновременно подумалось и Задире, и Престону. Хозяин юного выводка положил огромную загорелую ладонью на стойку. «Большая рука, сильная, как у… Роука, как у… Иль…и». Пай сглотнул, сама собой накатила странная грусть. — Бонжур, месье Лестор! — Рауль уже белозубо улыбался. — Мы вас и не ждали. Ирена же забанили, и надолго? — омега хитро улыбнулся из-под хозяйской руки. Колмагоров уже тянул Престона за собой. Задира тоже скользнул взглядом по внушительной респектабельной фигуре альфы. Но от него не веяло страхом и властью, как от Рудольфа. — Кто это? — тут же спросил бесцеремонный Дерек у Колмагорова. — Жослен Лестор, тёмная лошадка, судя по несомненно-уверенному поведению, имеет юридическую практику! — ответил хозяин ИгроЦентра и обнял Задиру за талию. — Что-то не так, малыш? Для альфы у тебя слишком аппетитная попка. — Я уже пристроен и вполне доволен, месье Ренье! — Дерек оскалил зубы на мажора, но Клод руки не убрал. Напротив, его пальцы уже поглаживали поясницу Рыжика с явно недвусмысленным намеком. — Хочешь, малыш, чтобы я поподробнее объяснил тебе всю полезность связи со мной? — Ренье осторожно повернул молодого альфу к себе. — Ты — потрясающий мальчик… Твоё тело идеально! И, несмотря на статус, ты же… принимаешь? — голос Клода страстно охрип. — У меня есть совершенно потрясающий возлюбленный. Вам ловить нечего! — Дерек хотел быть именно грубым, чтобы расставить все точки над «i». Ренье засмеялся: — Похоже, все братья Дарси с норовом диких жеребят! Как ты это терпишь, Люто…? Колмагоров зыркнул на хозяина ИгроЦентра так, что он языком подавился. Тем временем здоровяк Лестор в три шага нагнал Рудольфа и Клода: — Бонжур, господа! — голос был бесцветен, Пай резко вскинул голову, и… Рыжик потащил его куда-то с заговорщическим шипением. — И тебе не болеть! — проворчал Колмагоров едва слышно. Рудольф никогда просто так руки никому не жал, однако тут был безапелляционно-приказывающий жест. Всё-таки этот Лестор умел подавлять! Высокий, широкоплечий, длиннорукий, явно далеко за сорок — этот альфа и вёл себя спокойно, как хозяин любого положения вещей. Вот и сейчас Жослен Лестор смотрел вслед братьям Дарси. — Вы славно вложились в мальчика, месье Колмагоро’ф! Соболя из новой коллекции, «Убло» на заказ! Хотя… м-м-м… из-за такого цветочно-вишневого ликерного вкуса любой бы, несомненно, потерял голову. Ирен его сразу узнал: это Пай, абсолютный чемпион. Вот только игрока не было в игре около двух лет. Не слишком ли большой перерыв? — Завидуйте молча, Лестор! — скрипнул зубами Рудольф. — Он и после большого перерыва всех порвёт! — Ну-ну! — дежурно улыбнулся большой бесстрастный рот альфы. — Иреничек, Вольт и Айс сегодня в ударе. Моя команда до сего момента вела по количеству побед, и время у нас лучшее. Колмагоров подобрался, запах Лестора теперь всё острее доминировал в зале, заглушая и Рудольфа, и Клода Ренье. Лютоволк практически не знал этого человека! Найти про него лишний клочок инфы оказалось непосильной задачей. Это был второй человек, от которого у Колмагорова шерсть вставала дыбом. Первым числился лучший и любимый враг — Илья Ламертин, с которым Рудольф, кстати, не пересекался добрых три года. Ему говорили, что оперативника серьёзно ранили на каком-то задании, повредив лицо. Лестор вдруг втянул воздух слишком жадно и усмехнулся уголком губ. — И вот… входит СЕКС! — произнёс Жослен хрипловато.
