Истинный облик Лероя Дарси

      Май заканчивался, а значит, неотвратимо приближалось яркое для моей семьи событие: свадьба моего солнечного ребёнка. Французское представительство «D&G», не терпя возражений, не смогло обойти вниманием то, что задумали Пай и Илья. Для всех нас и гостей были сшиты белые рубашки разного покроя и голубые джинсы, драные в самых неожиданных местах, предложены лёгкие мокасины и сандалии. Все модели были доставлены за два дня, и с моим семейством подписан контракт, что фото со свадьбы будут использованы в портфолио рекламы летней коллекции «D&G».       Для Пая и Ильи были созданы особенные рубашки. У Престона она была в стиле ХVII века с роскошным гофрированным рукавом-фонариком и изящным жабо. Запонки и брошь были инкрустированы кристаллами Сваровски, а сама ткань по канту украшена серебряной нитью. Такой же нитью чуть пристрочили прорехи на джинсах из облегчённой ткани. Илье предназначалась более классическая рубашка со сложным воротником и эполетом на одном плече, а так же штаны, выгодно облегающие длинные сильные ноги.       Когда мой сын и зять примерили свадебные наряды, мне на секунду показалось, что королевская чета, перепутав что-то, напялила джинсы вместо брюк. Пай сделал вид, что расстроился, но было видно, как ему всё понравилось. Видимо, ко всем нашим нарядам приложил лапки Жюльен Ористен, потому что модели для меня, Свята, Мирро, Анри и других были настолько идеальны, будто мы в них уже родились.       Ещё во время подготовки к церемонии я осознал, насколько богат мой зять. Ламерт абсолютно не скупился: для свадьбы он арендовал лучший уголок сада Тюильри, там, где цвели жасмин, асмантус и белый шиповник, и было достаточно пространства, чтобы у гостей от ароматов не разболелась голова. Венчальная арка была сделана под заказ молодыми художниками и декорирована плетистой розой.       За три дня до знаменательного события приехали непростительно светящиеся от счастья Луиджи Сесилиа и Майлз Брук с моим драгоценным Дарием. Тогда и родилась первая совместная фотосессия Максин и Дари из шести больших альбомов, которую фанатично создал Владмир. Вообще-то, моя дорогая леди первым делом зарядила брату погремушкой по голове, и когда он приготовился к басовитому рёву, вдруг похлопала его крошечной ладошкой по руке и великодушно улыбнулась. Дом Анри стал на три дня самым шумным строением в Буживале, который круглосуточно штурмовали толпы журналистов, пытающихся выяснить, что может связывать андоррского князя и многочисленное семейство Дарси. Я и нервничал, и ликовал. И… грустил…       В первый же вечер во время праздничного ужина в связи с прибытием андоррцев, Лу залез ко мне на колени, игнорируя хищный оскал Святослава Сергеевича и обещание жёстко выпороть.       — Прости! Я ЕГО уговаривал почти до самого отлёта. Ни в какую. Ему плохо. Душа наизнанку. Теряет себя в работе, растворяется в Дари. Мне иногда кажется, что он… затухает, как огонь на ветру.       — Да. Так и есть. И причина всему этому я. Чёртова Химера! — мои зубы скрипнули. — Ну, будет! Ты сам… как, чертёнок? Счастлив? — мой голос стал хрипловатым. — Брук — славный и добрый мужик.       — Да, он бесподобен, ну-у-уу, после тебя, конечно, — Луиджи потерся прохладным носиком о мои ключицы. — Ты — особый наркотик. Сладкий наркотик. Абсолютный альфа! И не ищи других обличий! Не прикрывайся родовой деятельностью. Ты — МУЖЧИНА, ЛИДЕР И АЛЬФА.       Я с изумлением смотрел на этого хрупкого прекрасного несгибаемого деспота, который просто литрами вливал в меня спокойствие и уверенность. Я гладил шелковистые светлые волосы молодого князя, любовался грациозностью плеч, рук и гордой посадкой головы на изящной шейке. Когда-то он был моим, выстанывал моё имя, и я, чёрт меня возьми… любил его. Любил по-своему.       Сзади на кресло со скрипом налёг Макеев:       — Мой пресветлый князь, бронь на Леркиных коленях для вас исчерпана и продлению не подлежит! — свистяще процедил русский бес.       — А ты не меняешься! — Лу нервно повёл плечами. — Вцепился в него, как энцефалитный клещ по весне!       — Кто бы… говорил!       — Вы ещё подеритесь! — рыкнул я, аккуратно ссаживая мальчика с колен. К нам уже спешил настороженный Майлз.       Свят указал на Сесилиа:       — Брук, почему твой породистый пинчер без шёлкового поводка?       Лу фыркнул и оскалил жемчужные зубки:       — Потому, что русская борзая сегодня тоже без намордника разгуливает!       Я покачал головой: моя жизнь никогда не будет пресной и скучной!       Этой же ночью, я, как последняя сволочь этого мира, позвонил Фабио. Изрядно подвыпивший Свят впервые уснул, дожидаясь меня из душа, голый, на боку, с прекрасно сохранённой эрекцией. Я упорхал в самый нежилой уголок дома и вызвал абонента.       — Пронто, Лер, — тихо отозвался приятный, как обычно, чуть подсевший со сна голос Нери.       — Пронто, сердце моё. Всё-таки не приехал?       — Я не смог.       — Без тебя моя семья никогда не будет полной, малыш.       — Знаю и… благодарю.       — За любовь не благодарят, помнишь?       — Да. Как Дари перенёс путешествие? Не позволяй Лу слишком командовать. Особенно Майлзом.       — Дарий молодцом! Они с сестрой — не разлей вода, даже засыпают одновременно. А Майлз сам позволяет из себя верёвки вить.       — Они ведь… твои дети, а значит, семья для них начинается с пелёнок.       — Я вижу на Дари кристалл.       — Да, он вырос почти за месяц и отломился.       — Чудо просто! И ты — чудо, Фаби. Камень Макс ещё меньше половины, — мой голос предательски срывается. — Приезжай, прошу… малыш…       — Мне пора взрослеть, Лер, и совершать поступки, думая о последствиях, а не о своих желаниях, — Фаби замолкает на несколько секунд, потом делает тихий, едва слышный вдох, что током проносится по моей коже.       — Я… люблю тебя.       — Я тебя люблю…       Тоскливый отбой в трубке около уха, и мне хочется плакать. Но глаза сухи, и, видимо, взрослое сердце с трудом принимает решение дорогого мне итальянца.

***

      Второй день проходит в суетливой подготовке странного дьявольского русского ритуала «выкуп невесты», который Свят до сих пор не проводил по понятным причинам. Пая и Илью усиленно отгоняли от мест дислокации креаторской группы: в неё входили Макеев, Владмир и почему-то Ланс. Жандармейский настолько втянулся в процесс, что даже взял отгул.       Лу, засунувший в тайные дела свой прелестный носик, вышел с ощущением лёгкого мандража, и спросил у Свята:       — Так смысл этого действа нахрен отвадить жениха от своего избранника?! Это ж курс молодого бойца, а не конкурсы!       — Да нет, котёнок, стандартный, русский, проверенный набор. Ничего из ряда вон!       — Ну-ну!       Лу тут же мне наябедничал, что если Илья сделает ноги до венчания, то это будет стопроцентрая вина Свята и Ко. Я улыбнулся и пояснил, что это старинная русская традиция, и без неё свадьба не засчитывается. Сесилиа фыркнул на меня и утопал спать.       Третий день ознаменовался температурой обоих малышей в связи с появлением первых зубов. Слава Богу, к вечеру детки ожили. Мирко ближе к ночи занялся свадебным тортом, игнорируя шесть предложений о том, что можно торт заказать. Все шесть были от Анри. Упрямый маленький чех заявил, что скорее черти станцуют на его могиле, чем он позволит кому-то чужому сделать торт для Пая. Анри со стоном спустился в кухню помогать и любоваться работой гениального кондитера.       Я уложил детей в нашей спальне и лёг в постель, где Свят сосредоточенно проверял сценарий выкупа и что-то бубнил себе под нос. Отобрав бумажки у Макеева, я сел, по-турецки скрестив ноги.       — Лерк? Ты чего? — муж чуть нахмурился.       — Я… мне нужен твой совет.       — Да ты что?! Вот я и дождался наконец! — выдохнул Свят и сел напротив. — Так, чем, как говорится, могу?       — Мне предлагают постоянную ставку в ДиДжи. И очередной контракт.       — И?       — Я — экономист, вообще-то, и неплохой.       — И? Работа сама пришла тебе в руки. Но в этом деле решать придётся тебе.       — Мне понравилось зарабатывать.       — Я тебя понимаю! Я, знаешь ли, тоже засиделся. Илья подгребает меня в свой европейский отдел. Подумываю согласиться. Пригрелись мы у Анри на шее, пора и честь знать. Спать? Завтра…       — Не переусердствуй! — строго сказал я, и навстречу моему взгляду плеснуло синеглазое нашествие лукавых бесенят. Макеев аккуратно подполз ко мне и опрокинул на подушки.       — А… м-м-мм… может, — он медленно развязал пояс моего халата, под которым, кстати, кроме меня больше ничего не было, — мы с тобой станем немного вспотевшими и довольными?       Свят влажно по-хозяйски закусил моим набухшим соском и прочертил языком дорожку до самого пупка.       — О, смотри, Дарси-младший совсем не против! — бес, облизываясь, прищурился и склонился над моими бёдрами. Спустя некоторое время, я вдавливал лицо в подушку, краснея, как помидор, чтобы «довольными» стонами не разбудить детей. А Свят изощрённо глумился над моей задницей, доводя до очередного крышесносного оргазма, покусывая меня за уши и плечи. Уснули мы далеко за полночь, как и обещал муж, мокрые и удовлетворённые до вываленных на бок онемевших языков.       «Выкуп невесты-Пая» в авторстве Задиры собрал на You Tube три миллиона просмотров уже за неделю. Ламерт выполнил все задания ответственно, чётко и на полном серьёзе, словно женился каждые три месяца. Он покорно пил горько-сладко-солёную бурду, пел, угадывал отпечатки губ и пальцев, лихо отжимался на моём постере, где я, к слову, был голым и в полный рост. Когда этот большой взрослый человек с трепетом развязал бант на огромном куле из гипюра, на изготовление которого пошло три шторы, я чуть не прослезился. Внутри стоял алый от смущения, заждавшийся прекрасный принц, в одной сандальке. Под дружный рёв зрителей Илья надел «туфельку» своей Золушке, и молодожёны поцеловались.       У Свята появились заказы. Сын заместителя мэра захотел «выкупАться» точно так же, ибо этот процесс — настоящая проверка уверенности и чувств.       Потом весёлая толпа отправилась в мэрию. Рядом с супругом-великаном Паечка смотрелся, как подросток. Роук обнимал Пэтча с воркующим кульком, Майлз с целомудренным благоговением стоял рядом с Луиджи, едва касаясь с ним кончиками пальцев, Анри ласково прижимался к Мирро с мокрыми от избытка чувств глазами, Ланс сжал руку торжественно-молчаливого Рыжика, а Святослав Сергеевич опёрся на моё крепкое надёжное плечо и шепнул:       — Остался Задира, и весь твой половозрелый выводок пристроен.       — Им зарегистрировать отношения будет сложнее всего: оба альфы. Гомосексуальная связь.       — Да такое сплошь и рядом! Ну-у-уу, не в Буживале, конечно.       — О чём мы вообще? Не мешай смотреть!       Пай и Илья по очереди произнесли свои клятвы и надели друг другу кольца. Мой сын вдруг счастливо обернулся в нашу сторону:       «У меня всё получилось, пап!» — сказали его сияющие глаза.       «Я горжусь тобой, Солнышко!» — ответили точно такие же мои.       Потом на восьми автобусах мы рванули в Париж на венчание. Престон Ламертин-Дарси восседал на коленях законного мужа и что-то нашёптывал ему на ухо. Я держал Дария в новом белом костюмчике, а принцесса Макс ворковала на руках Свята. Лу прожигал меня жадным взглядом, вызывая тоску смиренного Майлза. Ну, что поделать, если я такая роковая сволочь?!       На подходе к саду Тюильри нас ждала армия журналистов и телевизионщиков. Всё наше шествие в «одинаковой форме» было многократно отщёлкано и снято на десятки камер и телефонов. Толпа зевак была не меньше. Особенное внимание привлекли пары: я и Свят, Мирро и его док и, конечно же, наши молодожёны. Не удалось остаться незамеченным и Луше с его двухметровым «секьюрити». Андоррского князя тут же заключили в плотное кольцо и забросали вопросами.       Венчание задержалось на двадцать минут, хотя никто и не возражал. Ламерт держал любимого за руку и не отводил блестящих глаз. Мне в шею интимно сопел Макеев. Каждый вспоминал свой особенный день. Подул ветер, и всех окутал волшебный аромат цветов, взъерошил волосы, приятно овеяв тела под рубашками. Как хорошо без душных пафосных костюмов и безобразно узких туфель, после которых ощущаешь себя балериной, сбросившей пуанты.       Я отошел поближе к кустам шиповника, где на отдельном столике на колёсах ждало своей очереди сладкое Миркино чудо: фруктово-желейный торт с лёгким кремом и вафлей. Верхушку изделия венчали два милых зефирных голубка в двух золотых кольцах из застывшей карамели. Я полюбовался творением старшего сына, как вдруг заметил шевеление. Обойдя с тыла, я обнаружил большеголового маленького альфу в грязно-сером спортивном костюмчике, который сосредоточено делал раскопки в торте Мирро явно нечистой рукой.       Мордаха мальчишки лет шести была перемазана кремом и клубничным желе. Пацан держался со спокойным достоинством, даже не подозревая, что испортил свадебный десерт.       — Вкусно? — тихо спросил я и присел рядышком.       — Да! В нём столько всего напихано! — просто улыбнулся преступник своим набитым ртом.       — Ну, спрашивать, как ты сюда попал, парень, смысла уже нет, а вот… кто ты, я могу узнать.       — Руи Доже, так меня зовут.       — Родители где?       — А нет их! Я из приюта. Сбегаю, когда скучно.       — Ага.       Я с восторгом рассматривал наглого бесцеремонного засранчика с вихрастыми тёмно-рыжими волосами и чистыми голубыми глазами, ловя себя на том, что кого-то бродяжка мне напоминает.       — Послушай, парень, если бы ты выбирал отца по своему вкусу, кого бы предпочёл: вот хотя бы из них?       Я указал на болтающую троицу: Роука, Свята и Полански:       — Коротышка с огромными ногами, дылда и лысый? — мальчишка почесал голову, — А… зачем это вам? Месье Линье сказал, что скорее адово пламя замёрзнет, чем какая-нибудь нормальная семья решится меня усыновить.       — Твой месье Линье придурок! — рыкнул я. — А ты отвечай на вопрос!       Руи облизал сладкие губы и сел на коленки:       — Ну-у-у, лысый хоть молодой и красивый, но… он со мной не справится, великан… слишком добрый, а вот тот мужик, видно сразу, строгий и сильный.       Я осклабился и потрепал парня по голове. Мальчик ершисто вынырнул из-под руки.       — А чего это вы не ругаете меня, месье? — вдруг подозрительно спросил маленький террорист.       — А за что?       — Ну-у-у, я ж торт… того… этого… поел…       — Это, конечно, скверно! Ведь ты взял без спросу. Но ты живёшь в таком месте, где…       — Мы никому не нужны! — немного резко выкрикнул малыш, и глаза его зло блеснули. — Вы можете меня выпороть за это.       — Не стану. Мне надо отвести тебя назад в приют. Говори адрес.       Мальчик пробурчал название улицы. Я посмотрел по карте в приложении мобильника и увидел, что это в паре улиц от сада Тюильри.       — Далековатый марш-бросок, Руи!       — Не хочу их видеть! — пацан был похож на злого кота, только не шипел.       — Тебя колотят там?       — Вам какая разница?       — Не огрызайся, а отвечай! — я добавил сталь в голос и взялся рукой за худенькое плечо. Руи тут же сморщился, я быстро приподнял толстовку мальчика и увидел лиловые пятна синяков.       — Вы упали с Луны, месье? — ехидно спросил Руи и одёрнул одежду. — Конечно, там бьют! И старшие, и воспитатели.       — Ты, — я скрипнул зубами, — можешь больше не бояться, малыш. Пойдём-ка к вашему месье Линье! Я очень… крайне… хочу с ним познакомиться.       Я быстро поймал такси, моё исчезновение должно было свестись к минимуму, но и оставить пацана в беде я не мог. Моё нутро кипело праведным гневом.       Прямо у входа в приют невысокий чопорный тонкогубый бета нервно разговаривал с жандармом. При виде вылезающего из такси Руи, мужчина побледнел, как мел, и бросился к мальчику:       — Где ты шлялся, гадкий сучоныш??? Тут проверка, а тебя опять куда-то понесло! — бета затряс Руи, как мешок. Я возник позади, мрачный, как грозовая туча:       — Полегче, любезный! Это ребёнок, если ты не заметил!       — Этот ребёнок — настоящее дьявольское отродье и…       — И поэтому его регулярно избивают до синяков, месье Линье? — закончил я, заиграв желваками на скулах. — Ах, вот и жандарм!       — Пого…дите! — в ужасе прошептал Линье. — Я клянусь, что…       — Зайдём внутрь, раз ты собираешься клясться. Руи, дуй за нами! — я двинулся за бетой, а пацан рванул за мной.       Когда я вернулся, меня тут же схватил возбуждённый Свят, горячо сообщив в самое ухо, что, скорее всего, один из детей испортил торт, и Илья с Пайкой теперь режут и раздают сладкое с самого верхнего яруса, тщательно оберегая от посторонних глаз тоннель в фундаменте и Мирку от инфаркта. Я криво усмехнулся и немедленно всё рассказал о Руи. Свята передёрнуло по-взрослому, и в глазах моего мужчины отразился четвертованный труп месье Линье. Я открыл откопированное личное дело пацанёнка и показал Макееву, тот приподнял брови в изумлении.       Мне через плечо заглянул Задира:       — Ой, пап, откуда у тебя мои детские фотографии?!       — Позови-ка сюда своего Ланса! — быстро попросил Свят.       На разговор с Полански и Дереком я потратил минут десять. Потом всучил им бумаги и предоставил самим себе, погружённых в раздумья.       Я пошёл за законным кусочком торта, поздравил Ламерта и Пая, расцеловав обоих и вручив путёвки в Дубай. Кроме этого, я сообщил, что перевел на восстановленный игровой акк в полное владение Престона дракона Гора. Этот мой последний свадебный подарок переплюнул все предыдущие и последующие.       Пай с воплем команча повис на моей шее. На нас, счастливо улыбаясь, смотрел Илья.