Истинный облик Лероя Дарси

      — Привет, дед! — рыжий шестилетний засранец обнимает меня за шею и целует, потом лезет мне на колени. Наверное, это станет привилегией всех моих детей и внуков на веки вечные, от месячного возраста до глубокого пенсионного.       То, что власти позволили усыновить мальчика из приюта одинокому полицейскому в считанные дни, произвело фурор в социальной сфере и воодушевило на подобный подвиг ещё десятка два горожан. Альфа Руи Полански в доме тут же освоился, расточая поразительное обаяние и харизму. Точная копия Задиры и сам Рыжик ни секунды не проводили без соперничества за право обладать Лансом. У Руи, конечно, было преимущество, ибо ребёнку проще выпросить внимание и ласку.       Я был счастлив, что маленький приёмыш так хорошо вписался в формат моей безумной семейки.       — Ле-е-ерк? — Руи заглядывает мне в глаза и проводит тёплой ладошкой по лбу. — Скажи, а я тебе сразу понравился?       — С первого взгляда!       — А почему тогда себе не забрал? — мальчик серьёзнее, чем я предполагал. Руи хмурит тёмно-рыжие брови: — Папа Ланс и папа Дерек, конечно, хорошие, но… ты круче.       — Круче твоих нынешних пап только яйца, проваренные час. А у меня детей хватает. Так что, милый, я не против внуков.       — Я обязательно должен ходить в школу? — напирал пацан, а я едва сдерживал смех.       — Конечно, иначе кто меня будет содержать в старости? — я состроил скорбную гримасу.       — За кого ты меня держишь?! Твой муж моложе тебя на десять лет, и полон дом детей!       — Я ещё не выбрал того, с кем буду встречать старость, — я чмокнул Руи в висок и ссадил на пол. — И кому, возможно, испорчу жизнь своим присутствием.       — Хорошо, если все они откажутся от тебя, дед, я, так и быть, выделю тебе диван! — мальчик стучит себя кулачком в грудь.       — По поводу чего такая искренняя клятва? — на кухне нарисовался Свят, выуживая из холодильника стопку заранее припрятанных холодных бутербродов.       — Второй дед? А ты ничем смертельно не болен, ну так, на всякий случай? — сосредоточенно осведомляется Руи.       Свят давится, долго и надрывно кашляет, а потом садится перед малышом на корточки.       — Рыженький, ещё одна такая фраза, и я таки от напряжения коньки отброшу. Ты зачем интересуешься? — хрипловато спрашивает Макеев.       — Лерк боится оказаться на улице в глубокой старости.       — А-а-а! Не парься! — хриплый голос русского беса срывается на заговорнический шёпот. — Лерк никогда не состарится, он просто об этом не знает. И я умру с ним в один день, потому что обещал ему это на нашей свадьбе.       Я беру один из уцелевших при падении бутеров, укоризненно цыкаю и иду в кресло с полной кружкой горячего кофе. Внук догоняет и обнимает за ноги:       — Вот видишь, Лерк, Свят всегда будет с тобой. Не бойся!       — Спасибо за разведданные, малыш!       Руи уносится, и теперь очередь Макеева опуститься передо мной на колени.       — Любовь моя! Когда Илья вернётся с Заечкой из Дубая, я выхожу на работу. Его офис в Париже, поэтому…       — Тебе нужна машина?       — Будет служебная!       — Не забывай, хоть я и в декрете до полутора лет, но кому-то придётся сидеть с Макс, когда у меня будет работа в модельном агентстве, — я поиграл бровями.       — У нас вон полон дом омег. Пэтч. Мирро. Пай.       — Пай, скорее всего, поселится на Шанзелизе. Пэтчу забот с Крисом хватает, а Мирко… Мирк тоже работает, если ты помнишь.       — Что ж, решение придёт само собой! — Свят подмигнул и откусил добрую половину моего бутерброда.       Завтра моей принцессе и Дарию исполняется семь месяцев. Маленькому Кристиану полтора. Руи — скоро шесть лет. Осталось обзавестись потомством моему Заечке и Мирро. Осталось найти счастье для Фабио Нери и…

***

      Четырнадцатого июня вернулись из романтической поездки Илья и Пай. Мне показалось, что мой мальчик засиял ещё больше, а вот Ламерт как-то похудел. Супруг Престона мрачно пояснил, что отдых был омрачён постоянным вниманием арабов к Паю. Появился там некий принц Медан Абду’Саах, который, игнорируя наличие мужа, не оставлял юношу в покое. Цветы, дорогие подарки, визиты — всё это заставило специального агента сменить отель и затеряться, чтобы сберечь остатки драгоценных деньков «медового месяца» и собственное спокойствие. Пай опустил ресницы и пожал плечами: такое впечатление, что арабского принца заметил только Илья, а сынуля летал где-то в розовых облаках.       — Ты привыкнешь, Илюх! Я ж привык! — оптимистично произнёс Макеев и предложил отпраздновать Всемирный день донора крови, аргументируя тем, что это законный праздник всех мужей Дарси, ибо Лерк и его генетический материал пьют кровь альф на протяжении уже двух лет.       Сказал всё Свят с таким серьёзным лицом, что я почти обиделся, ну… сделал вид. Но потом посмеялся со всеми.       Вечеринку-барбекю на свежем воздухе мы замутили, ведь приезда молодоженов ждали, ещё и надеясь, что будет сообщена долгожданная новость. Но Пай и Илья молчали. Альфы ответственно надирались ромом и вискарём под каштаном, омеги приканчивали третью бутылку шампанского за столиком, сидя в плетёных креслицах. Вернее, это Мирко с Паем, а Пэтч потягивал жутко полезный яблочный сок и считал минуты до кормления.       — Ну дак, вы, блин, скажете или нет?! — вдруг не выдержал Свят. — Ламертин, ты пополняешь ряды счастливых отцов или… А то у нас тут гинеколог в стойле без дела застоялся!       Анри немного нахмурился:       — Подобный прессинг неуместен! И в каком смысле… в стойле?!       — О-о-о, злому доку больше ничего не наливать! — шепнул мне Задира, но Роше завёлся.       — Свят, ты периодически забываешь, что мы уже серьёзные семейные пары и…       — Док, да ты чего?! — Макеев полез обниматься. — Обиделся?! Ну прости, самый серьёзный из семейных пар!       Мирро встал из уютного креслица, покусывая губу:       — Анри, милый, не злись. Не надо срываться на родных, если у меня ничего не получается.       Вечеринка медленно сливалась в унитаз. Анри молча засопел, вскочил и подошёл к Владмиру. Свят остервенело сгрызал ноготь на левой руке. Я переглянулся с Ильёй, надеясь, что у нашего убеленного сединой старика и на этот случай найдётся мудрый совет. Но… Ламертин ограничился пожатием плеч. Лерк Дарси медленно поднялся над притихшим собранием.       — Вот что, дорогое семейство, пошумели? А теперь слушаем папу! Семья — для нас формат уже маловат. Семнадцать, вот счёт на настоящий момент, и это, я думаю, не предел. Да, Анри прав, мы должны быть серьёзными в важных вопросах, если дело касается ответственности и детей, но… Свят прав в том, что может расслабиться и пошутить среди людей, которые не могут и не должны на него обижаться, потому, что любят его. Разве, не так, док? Не хочешь ничего слышать о суррогатном отце? А Мирро, мой милый нежный мальчик, уже наконец-то должен обрести радость! Поэтому… муж… мужики… как бы это сказать… вы не против потерпеть заразу и регулярно бриться ещё девять месяцев? Если я выношу малыша Анри и Мирки, никто же не станет возражать? Мне только сорок три, и я просто ас в вопросах родоразрешения… Эй?! Ну, что вы все сразу начали орать?!       Десять пар глаз смотрели на меня немного в ахере. Из них одна — небесно-голубая, мучительно решала вопрос о степени тяжести моего наказания; другая — тёмная, оплывала слезами.       — Татенька! Сумасшедший мой, любимый, татенька! — Мирро уже висел на моей шее, покрывая меня поцелуями. — Чего… ты… удумал?! Нет… не ты! Мы столько тогда пережили! Не хочу! Не смогу! — молодой человек, задыхаясь, глотал рыдания.       — И верно! Супер Лерк, хватит так неистово защищать Дарси-сити. Мы не отправляем тебя на покой, но для подобного подвига ведь есть и другой кандидат! — солнышко моё, мой Солнечный зайчик уже подходил к нам, а сзади его обнимал Ламерт.       Владмир обернулся, вытирая мокрые глаза и щёки:       — Па-а-ай?       — Да! — просто ответил Престон и лучисто улыбнулся. — Это мысль мне пришла в Дубае. С нами отдыхала семейная пара, в которой омега выносил одновременно своё дитя и ребенка сводного брата. Ты ведь можешь сделать такое ЭКО, Анри? Помести в меня сразу мою яйцеклетку и Мирро. Мы станем родителями одновременно. Вы… согласны?       Пай поднял светлые серые глазки на мужа. Илья кивнул и сладко поцеловал супруга в уголок рта.       Роше закрыл лицо ладонью:       — Прости…те меня. Конечно, семья… Чёрт меня подери, семнадцатья! Я… счастлив, что вы все рядом… со мной! — плечи дока затряслись, и маленький чех бросился утешать своего мужчину. Макеев с облегчением выдохнул и погрозил мне кулаком.

***

      Следующие три месяца у семьи была единственная тема для разговора. Экспертами-консультантами по ЭКО стали все, включая шестилетнего гения Руи. Мы считали циклы Пая и Мирро, обсуждали белковое диет-питание будущих отцов. В общем, когда в начале сентября всё, наконец, обрело чёткий план и сроки, накануне ночью никто не спал. Кроме детей. Этих по очереди покачали и разложили по кроваткам волшебные руки Анри.       Когда я вместе со Святом спустился в час ночи на кухню, зажевать волнение, то обнаружил там всех. Пэтч, Роук, Задира, Ланс, Мирро и Анри, Пай и Ламерт. На шее Ильи уже висел законный кристалл Дарси.       — Помолимся сообща? — буркнул я и сунул нос в холодильник, не совершать же такое серьёзное действо на урчащий желудок? — Ну чего вы такие напряжённые? Тебе, док, вообще спать пора, чтобы завтра руки не тряслись. А ты, Заечка? Ламерт, неси своё Солнышко в люлю! Завтра ответственный день, а мандражировать позволительно только отцам, в смысле… дедам. Ну? Я поем за всех со Святом, так что идите спать!       Дети и зятья смотрели на меня молча. Макеев притянул меня, жующего кусочек сыра, к своей груди.       — Всё будет хорошо, родные! Обещаю! — произнёс мой русский бес, и от этих извечно бесхитростных слов, вдруг всем почему-то полегчало. Я практически с обожанием посмотрел на мужа, когда Ланс и Рыжик последними покинули кухню. Свят потёрся губами о моё плечо.       — Мы такие счастливые, любовь моя, аж страшно!       — Тебе страшно? — хмыкнул я, наливая подостывшего кофейку. — Кто мог предположить, что наше семейное древо так быстро разрастётся?       — Сможем ли мы уберечь всех наших детей, Лерка?       — Практика показала, что дети уже прекрасно способны сами нас заситить, муф! — последние слова я пробубнил с набитым ртом.       — Тогда пойду, погрею тебе постель, моя Королева Улья! — Свят белозубо улыбнулся.       — Иди-иди! — я присел за край стола и отложил бутер. Насыщение пришло, словно бы от сердца отлегло. Я потёр горячий лоб. Нет, я не заболел! Просто меня переполняло пламя гордости: я гордился своей семьей.       На кухню заглянул Илья:       — Я знал, что найду тебя здесь, Лер.       — Угу.       — Пайка вырубился сразу. Он с ума сходил всю эту неделю, заставлял себя успокоиться. Мирро молился распятью на стене часа по три кряду, и с колен его не подняла бы даже личная просьба Христа. Док неотрывно штудировал кучу литературы. Даст Бог, в мае следующего года мы… Я… Спасибо, Лер!       — За ЧТО? — вытаращился я.       — За Пая. За них всех! Это ты сделал из нас семью. Ты притянул все отдельно существующие планеты в единую систему.       — Не только планеты, ещё и скопление звёздочек. Пай, Пэтч и Задира, наши доранские зайчики, и наша незаменимая Луна — Владмир Радов. Может, это не сильно заметно, но я тоже молюсь, чтобы у Заечки… всё прижилось, как надо. И если Мирро способен выстоять три часа на коленках, то завтра я встану рядом, — произнёс я.       — Ты… с нами не поедешь в клинику?! — Ламертин погрузился в шок.       — Представь себе! Не хочу всё усложнить своим присутствием. Останусь в Буживале и посажу какое-нибудь деревце в саду на счастье.       — Тогда два. Два маленьких саженца! — меня крепко и безапелляционно обняли. — Спасибо, Лер Дарси!       — Пожалуйста!

***

      Пережить искусственное оплодотворение оказалось намного проще, чем дождаться результатов первого узи.       В Париж уехали в том же составе: Анри, Пай и Илья. Ламерт за эти три недели научился вести себя по-человечески. Он переживал, даже нервничал, его холодное спокойствие подводило и неоднократно. О переезде на Шанзелизе и речи не было. Ведь Ламерт периодически застревал в Париже на сутки. На работу и с работы Престона возили то Илья, то Анри. Стоило Паю оступиться, подавиться, обжечься или, не дай Бог, кашлянуть, огромный человек подлетал к ненаглядному в нескрываемой тревоге. Когда Свят в двадцатый раз назвал друга параноиком, Ламертин сел, обхватив голову руками.       — Это как в другой жизни! Ведь я уже потерял дорогого ребёнка. Не хочу больше потерять…       — Его надо сначала дождаться, а с твоим подходом к делу, ты, скорее, словишь инфаркт. Вспомни! Ты уже не мальчик — побереги сердце! — я потрепал зятя по плечу.       Ламерт кивнул, нельзя сказать, что мужик стал спокойнее, но частые нервные движения совершать прекратил.       Мирро на кухне на нервной почве готовил десятое блюдо, останавливать его было бесполезно, когда в дом ввалилась долгожданная троица. Ламерт, как-то подозрительно обречённо присел на диванчике у окна. Пай плюхнулся рядом с мужем, повесив нос, как провинившийся щенок, а Анри, Анри отобрал у напрягшегося Мирро нож и лопаточку.       — Сядь и уймись уже, радость моя!       — Что… всё плохо?! Не получилось?! — глаза чеха оплыли слезами. — О, Боже, как же так?! Тебя не провести, не обмануть. Я всё испортил! Из-за меня и Престон не станет папой! Прости…       — Успокойся! — спокойно остановил брата Пай. — Тут… немного другое. Анри, говори сам, а то у меня до сих пор коленки дрожат.       — Да что происходит?! — рявкнул я, обнимая старшего сына. — Вы нахрен его обморока ждёте?       Я объявился на кухне смесь приготовить, а тут… возрождённая Санта-Барбара, кто понимает. Мирро умоляюще посмотрел на мужа, и губы его задрожали.       — Ну, во-первых, у Престона протекает нормальная беременность! — мудро изрёк Роше, и все услышали, как выдохнул бедный Владмир и… я вместе с ним. — Но… яйцеклетке Мирро… м-м-м… вздумалось поделиться…       — С кем и чем? — протупил я на полном серьёзе, но Анри мило улыбнулся.       — Вообще! И когда такое происходит, то начинают развиваться два плода. Короче, родственники: внутри нашего Заечки теперь растут его с Ильей малыш и наши с Мирро однояйцевые близнецы.       — Адам, Стефан и Даниэль… — глухим голосом прошептал Илья. — Вот я накаркал, старый ворон!       — Дурачина! Это ж счастье! — и сияющий Пай обнял мужа за шею, тот погладил юношу по ещё плоскому животу.       — Ну и разнесёт же тебя, сын! — констатировал я, пока Мирка тихо рыдал на моей груди. — Счастья, действительно, привалило столько, что не унести! Трижды дед — двадцатьЯ. Охренеть!       Анри налил всем мужикам водки, его порцию тут же замахнул Мирро и крепко обнял брата:       — Я теперь от тебя ни на шаг, Паечка!       — Звучит, как угроза! — на кухню с сердитой Макс на руках вошёл Свят. — Вот он, наш татенька, с проблемными пацанами возится, как всегда! А мы его по всему дому ищем!       — А у нас будет тройня!       — Ёбушки-воробушки! — Макеев захлопнул рот рукой. — Дочь, заткни уши и прости! И… все ЕГО?! — Свят ткнул в Ламертина.       — Нет! Двойня Роше!       — Хорошо для себя постарался, эскулап! — Макеев осклабился. — Удачи и сил, Солнышко! — чмокнул Пая в щёку и сочувственно глянул на Илью. — И тебе, друг, удачи и… мно-о-ого сил.