Истинный облик Лероя Дарси

      — Вы мерзотный, бесчестный человек, месье Моро! — отчеканил я. — Вам наплевать на собственного сына, который и так угождал вам с рождения. Далее мы будем общаться только через…       — Тише! Тише! — на арене появился главный противник. Кениец был по-настоящему огромен: помимо гигантского роста, широченных плеч и больших ступней, он был тяжелым, как броневик, и скалился, как хищник. Короткие кудрявые волосы на макушке были выстрижены под «платформу», затылок гладко выбрит. Лицо с застывшим самодовольным выражением — изрыто оспинами, толстые губы и глаза чуть навыкате, дополняют весьма неприятный образ альфы. Джош тут же цепко выхватил взглядом Максин, шумно вдохнул её доминирующий запах широкими ноздрями.       — Где он? — вопрос девушки адресовался кенийцу и не предполагал разъяснений.       — Алессо? Ждёт мой член, детка! Ведь омеге нужен толстый огромный член да поглубже! Не знала? Сейчас его немного подопрёт, и сладкий стонущий малыш сам запрыгнет на мой член.       — Слушай, моральный урод! Ещё раз выразишься в присутствии несовершеннолетней девушки, схлопочешь в лицо! — прорычал Свят. Я поднял руку, останавливая супруга:       — Вы, месье зубоскал, наверное, обратили внимание на метку Александра?       — Это не важно! Для меня важно, что я хочу! Ты тоже выглядишь достойным моего члена, старик, не желаешь прокатиться? — кениец указал на низ своего живота.       Мои глаза сузились: похоже большая часть мозгов баскетболиста от частых прыжков утекла из головы в головку. Макеев нехорошо повёл плечами. — Тихо, милый! — я сладко улыбнулся мужу, а потом переключил всё своё обаяние на альфу-козла. — У меня подозрение, что с французским у вас туговато. Поговорим на американском тире английском. — Дальше я довольно резко выразил своё недовольство на родном для Джоша языке, послав его без обуви на упомянутый им же выше орган для достижения ясности в использованных не по назначению мозгах.       Кениец присвистнул от восторга и потянулся ко мне огромной лапой.       — Джош, прекрати! — раздался измученный хриплый голос. По лестнице, держась за перила, сполз Сашка. Элио бросился к сыну, Моро-альфа скрипнул зубами.       Кениец мгновенно оказался рядом с парнем, обнял и лизнул в шею.       — Зачем ты встал, дурачок? Ведь тебе было так плохо. Твоя цыпа тут качает права. А смысл? Ты же… выберешь меня, Алессо!       — Я… — Александра жестоко скрутило.       — Где болит? — с нескрываемой тревогой мы со Святом бросились к юноше. Я, погладив его живот, ощутил напряжение мышц под горячей кожей. Омегу скрутило спазмом. — Дебильё! Скорую сюда живо! Если он потеряет моего внука, я вас в говно раскатаю!       — Ка…кого внука?! — Моро захлопал глазами.       — Тупой вы баран, месье! Стал бы я качать права просто так?! Омега носит ребенка, и он от Максин!       — Тёлка сделала бэби Алессо? Бредяяяятина! — кениец махнул рукой. — Чем она исхитрилась в него кон…?       Кулак Макеева нашёл свою цель безошибочно. Я проводил скучающим взглядом рухнувшее наземь тело альфы. В отключке чернокожий Голиаф провалялся секунд десять, после чего, тряся башкой, сел на полу. В это время дом Моро начал наполняться людьми. Роше, успевший до приезда скорой, уже осматривал усаженного в кресло Сашку. Жандармейский Полански, приставив к стене трость, о чём-то настойчиво вопрошал бледного тренера. Дверной проём занимала костлявая высокая фигура Ильи, а сзади подпирали стену Дарий и Майлз?! Остановить бешеного Макеева мог только шеф Ламерт. А призвать к голосу разума Макс — только её андоррский братец!       — Кто они все тебе? — кениец смотрел на Макс, присевшую рядом, потирая опухшую физиономию.       — Моя семья, детка! И с ними я членами меряться не советую!       Джош оскалился.       — Тот, кто мне врезал, он… трахает того шикарного старика?       Макс выпрямилась во весь рост над кенийцем.       — Мне жаль человека, все отношения которого заканчиваются лишь тупым трахом. Все в моей семье занимаются любовью, а с другой жизненной философией с нами не ужиться. Русские корни! Служили в ВДВ и купались в проруби в лютый мороз!       Кениец, ни хрена не поняв, видимо, решил, что его, по ходу, изыскано и страшно прокляли.       К нему подошёл зеленоглазый красавчик неопределённого возраста с мелированными волосами.       — Мистер Джош Лаки, урождённый Зикимо Абди? Меня интересуют ваши документы. Если вы уже обзавелись французским адвокатом самое время ему позвонить! — строго и предельно вежливо произнёс омега.       — А вы кто? — недовольно прорычал кениец.       — Адвокат семьи. Шейн Роук-Дарси. Вот моя визитка.       — А кого нет в вашей семейке? — ядовито спросил Джош, доставая сотовый.       — Стоматологов. Пока.       — Какое упущение!       Элио дал разрешение увезти Александра в особняк Роше. Док долго беседовал с папой-омегой, убеждая, что уход за беременным будет класса «люкс» и совершенно бесплатные патронаж и роды. Элио даже всплакнул, радуясь за сына, который теперь не будет ни в чём нуждаться. Тренер Моро был похож на половую тряпку, спесь с него сбили, а Джош сверкал в его сторону взглядом, не предвещавшим ему ничего хорошего. Шейн побеседовал по телефону с адвокатом баскетболиста и договорился о приватной встрече. Кениец уже прилип оценивающим взглядом самца к Пэтчу, когда под конец бала нарисовался Роук. Кто не помнит: наш великан возвышался на два метра двенадцать сантиметров над уровнем земли, что на тринадцать сантиметров превышало рост кенийца. Дэвид подошёл к своей половинке и обнял омегу:       — Зайчик, а ты домой не собираешься? Этьен там один переживает, где папочку носит в субботу! — строго спросил Роук. — Тут бойцов и без тебя хватает: Свят, Ламерт, и Майлз, и вон те: двое из ларца!       — Папа в ударе! — Пэтч белозубо улыбнулся, — Со своими вопросами я закончил! Мы можем ехать, дорогой!       Кениец, поскучнев, кисло рассматривал Шейна, меня, Дария — мою ксерокопию, после чего, решившись, подошёл ближе.       — Колись, старик, сколько тебе лет?       — Леди о таком не спрашивают! — рыкнул я и снял очки. Налёт интеллигентности, как ветром сдуло. Смотри, кобелина, как Химера из пааапы, превращается в отца! Но задиру Джоша это не смутило! Его глаза горели призывным огнём.       — Смотри, красавчик! — мой лёгкий стёб, похоже, не догнали! — Вон тот, тихо звереющий от твоей тупизны, альфа — мой муж. Но схлопотать, если не угомонишься, ты можешь и от меня!       — Дерись, сколько влезет… старик, но позволь… на тебя влезть! — хрипло прошептал кениец.       — Нет, ну ты, вождь, даёшь! — я изумился бесстрашию и безрассудству чернокожего парня. «Бэдээсэмщик» по ходу! — Я же говорю, женат, занят, забронирован на всю жизнь!       — Я могу посоперничать, старик, потому, что я — альфа тоже! — заносчиво начал Джош.       — Соперничать с русским мужем, это всё равно, что биться лбом в бетонную стену, да и… Шансов у тебя, малыш, нет, потому, — я обернулся к мрачному супругу, — что я безмерно люблю ВОН ТОГО МУЖЕСТВЕННОГО ЧЕЛОВЕКА, терпящего меня уже восемнадцать с половиной лет со всем моим выводком, закидонами и…       Кениец наконец-то «хендехохнул», и повесил нос. После такого признания стыдно продолжать лезть к кому-то со своими желаниями. Но внутри меня зрела вкусная выдержанная месть.       — Вождь, а вождь? Я так понимаю, чтобы осесть во Франции тебе позарез нужен хотя бы фиктивный брак? Но ты не прочь и «отработать» услугу? — я прищурился. Джош поднял черные глаза с ослепительными белками.       — Хотите меня познакомить с одним из ваших сыновей?       — Увы, все заняты! — я развёл руками. — Но есть один милый конченый нимфоман, который тобой вполне должен остаться доволен.       Кениец оскалился: тут, в этой помпезной стране действительно родился такой отвязный омежка?       — Он урод или ущербный? Старик, мне слабо верится!       — Он чертовски мил, парень! И увидев его впервые, ты ни в жизнь не подумаешь о его огромном… ммм… сексуальном аппетите.       У Джоша загорелись глаза. С начала своей официальной половозрелости он любил секс при полном допуске и без запретов. Но его партнёров надолго не хватало. Беты и омеги, натерпевшись от внезапных круглосуточных половых атак неутомимого кенийца, быстро инициировали расставание.        Джош бесился, пытался удержать, угрожал… Не помогало. И частая смена омег не делала ему, как перспективному спортсмену особой чести. Кениец прослыл кобелём без совести и серьёзного подхода к отношениям. От досады поменялся и его характер. Джош стал наглым и агрессивным. Теперь в поисках партнера он не отличался особой разборчивостью и деликатностью в обращении. Сашка вызвал у него жгучий интерес своей нетипичностью и возможностью с ним не миндальничать и быть грубее обычного. И этот сероглазый потрясный мужик с харизмой мега-альфы и сексуальностью омеги… просто выбил почву у него из-под ног. Джошу было нелегко смириться с осознанием того, что Дарси даже не рассматривает его, как вариант для интрижки. Александра окрутила обворожительная длинноногая девица.        Кениец проиграл по всем фронтам, ему оставалось быстро найти замену. И старик почувствовал эту альфовую тоску и досаду, не дал опозориться в своих же глазах, предложив знакомство с каким-то роковым омежкой.       Джош жадно проследил за тем, как мужчина набирает номер, как дьявольски обаятельная и коварная улыбка приподнимает уголки красивого рта. Как же кенийцу хотелось проверить его мягкость и глубину. Джош шумно вздохнул и придвинулся к Дарси. Как этому старику хватало одного мужика?! У него должна была быть уйма любовников всех статусов! И кто из них, чёрт подери, сверху?!       Во имя всех святых, как же он кусает фалангу пальца… как водит по нижней губе, как приподнимает бровь, как… смотрит и пристально, и игриво, и самоуверенно! Дарси не боится шагать по земле, растить на ней детей и внуков при всей своей бесшабашности.       Я почувствовав его мысли, вскидываю на чернокожего парня внимательный взгляд. Он меня сожрать готов без соли и перца! Жарко! Феромоны распалившегося альфы казалось колеблют сам воздух.       — Бонжур, Малыш!       Кроткий, немного хрипловатый голос с другого конца тоже приветствует.       — Лерк? Ты что-то забыл? Отдыхай до среды, я тебе позвоню, уточню график.       — Да, я не про работу! Пёс с ней! Ты… всё ещё СВОБОДЕН?       Молчание… Потом приятный омежий голос строго и тихо ответил:       — Я жду тебя… ты же знаешь…       — Не надо ждать, дурачок, я нашёл тебе отличного парня. Мне думается, что с ним справиться под силу лишь тебе!       — Спасибо… за доверие, но у меня… не так всё плохо, чтобы я был не в состоянии сам найти себе ё…       — Жюль, не сердись! — я скалюсь и смотрю на напряжённого кенийца. — Он прекрасен! Совершенно отвязный самец!       Я сую трубку Джошу. Парень в состоянии лёгкого ахера забывает поздороваться, сразу срываясь в карьер:       — Так ты не против замутить с горячим жеребцом?       — А… бонжур, месье, что… этот ужасный человек успел про меня… рассказать?       — Что ты милый конченый нимфоман!       — О, боже! — неловкое молчание, — Я бы… не… Я не думаю, что мы с вами… Я не столь раскрепощён, чтобы…       — Я — чёрный! И у меня тридцать один сантиметр в эрегированном состоянии, детка! Я смогу тебя накормить…       — Эммм… вы на машине или мне за вами заехать? — вежливо и не меняя тона, произнёс омега (тонкий сарказм просёк только я, ибо знал крошку Ористена уйму лет). — Или мне надо начинать аплодировать и кончать заочно?       Кениец вытаращил и без того выпуклые глаза, понимая, что он в этой жизни вообще уже ни хрена не понимает! Жюльен вежливо молчал.       — Ладно, малыш, извини за предложение! — говорит Джош и уже готов вернуть мне мобильный…       — Вы захотели Дарси? — быстро спросил Ористен, словно для невидимой галочки, — Все хотят Лерка.       — Да. А его альфа-дочь отбила у меня омегу!       — Хммм. Я, отчасти, вас понимаю, но… советую долго не убиваться. Дарси женат на мегасамце, Свят Макеев вне любой конкуренции!       — Не рассыпайся, детка! Я сейчас на них смотрю, тошнит просто от их совместимости!       Я, приподняв бровь, подхожу к супругу. Свят ждёт Макс, помогающую Саше собирать вещи в его комнате, и дуется на меня.       — Чего ты болтаешь с этим членоголовым?! — шипит благоверный, немилосердно обнимая меня за шею. — Хочешь скормить его Жюле?       — Жюль, мальчик разборчивый, каку в рот не возьмёт, даже в горячечном гоне!       — А ЭТОТ — ВСЕМ КАКАМ КАКА! — Макеев зло целует меня в ухо, почти кусает.       Джош не выпускает из рук мой мобильный. По его толстым сладострастным губам растекается немного рассеянная улыбка. О чём ему говорит мой милый менеджер?       — Как вас зовут, кстати?       — Джош.       — Жюльен Ористен, менеджер Лероя Дарси из модельного агентства «D&G». А вы… чем занимаетесь, Джош?       — Баскетболом. Нападающий. Результативность 80% на последней игре.       — Это хорошо? Я в спорте не силён, кроме омежьего тенниса, конечно! — в голосе Жюльена кениец уловил кокетливые нотки.       — Погоди, малыш, ты сказал, что Лерк из модельного агентства? И кто он там?       — Топовая ведущая модель. Его хозяева просто обожают!       — Дарси ходит по подиуму?! Этот старик с замашками живого апостола?! Охренеть!       — Посмотрите архивные записи на досуге… Он великолепен, небрежен и роскошен. Мне жаль вас, Джош, и себя… тоже. Мы влюбились не в того человека.       — Я… не… влю…       — Вот что, Джош, рассматривая это, как… ммммм… небольшое поощрение, я… пожалуй, попью с вами чай сегодня… один раз. Если вы не против, конечно!       — Не против!       — Записывайте адрес. Вы же сейчас недалеко от Буживаля? Это кафе с гостиницей, как раз по дороге.       — Так просто? — кениец быстро черканул продиктованное Ористеном прямо на каком-то журнале.       — Не просто, совсем не просто! Учитывая, вашу лихую самоуверенность, граничащую с откровенным нахальством, я попью с вами чаю, при условии, что вы меня узнаете в кафе! — омежка практически выбил страйк.       Джош оскалился, игры кениец любил, тем более, что Жюльен разжёг в нём сильнейший интерес.       Кениец вернул мне мобильный и задал единственный вопрос:       — Какая у этого правильного котика самая раздражающая черта, старик?       — Пунктуальность. За то время, что я знаю Жюля, он ни разу никуда не опоздал, и ни разу ничего не забыл.       Святая правда! Ористен обладал патологическим чувством ответственности, был скрупулезен в любом деле до мелочей. За ним, как менеджером, я был, как за каменной стеной. Но Жюль буравчиком ввинчивался в мою жизнь, и ненавязчиво и настойчиво одновременно уже шестнадцать лет.       Свят потёр висок:       — Что-то мне слабо вериться, что у Джоша выгорит с нашим Жюлечкой! — я не раз слышал прогнозы от секс-пророка, и Макеев практически не ошибался.       Я пожал плечами: нет, так нет! Ористен ничего не потеряет, и отвязный баскетболист тоже. Джош убежал наверх, Свят напрягся, но я удержал его.       Макс нежно целовала Александра, когда в дверь заглянул кениец:       — Я забыл тут мобильник, любовнички!       — Да. На столе! — омега качнул головой, хотел подать, но большое гибкое тело уже проскочило мимо. Джош обласкал долгим жадным взглядом юношу с зелёными глазами.       — Жаль, что мы не нашли точек соприкосновения, Алессо, мой желанный номер тринадцать. Но сыграть-то когда-нибудь мы же сможем?       — Только при моём судействе! — отрезает Максин, обнимая Сашку за талию.       — А скажи мне, детка, какие сладости любят ваши французские омежки? Пастилу, зефир, шоколадки? — кениец почесал затылок. — А то у меня тут свидание намечается.       — Быстро же ты отошёл от потери! — с сарказмом сказала девушка. — Когда успел?       — Дарси познакомил! — Джош оскалился. — Интересная похоже штучка! Люблю, когда непросто!       — Папа тебя с кем-то свёл? — Макс прищурилась, подумав с минуту. — Да ну! Правда, что ли? С Жюлем?       — Ага, с милым конченым нимфоманом! — кениец хохотнул.       — Жюльен ненавидит сладкое априори. Пьёт любой напиток без подслащения. Купи ему солёных сухариков или сырных палочек, получишь «зачёт»! — нехотя произнесла Макс. — И не думай, что я тебе помогаю! Я пытаюсь хоть немного скрасить испорченное свидание Жюльену.       — Ты — вредная девочка, Дарси! Но спасибо за совет!       Максин в показном благодушии дует губки:       — Не смей его обидеть! Папочки за Жюля голову тебе свинтят! Он — верный друг семьи.       — Я-яясно, принцесса!       Кениец поднимает вверх руки.       Потом в ярчайших красках мне всё описал Ористен. Причём сначала, я получил по первое число, а уже после… меня посвятили в детали. ***       Джош выехал в аккурат чтобы не опоздать. Он катался на взятом напрокат шоколадном кроссовере «Пежо».       Уже рьяно рванув заманчиво маячившему впереди приключению, кениец понял, что совершил непростительную оплошность. Не взял номер телефона французика! То есть захоти омежка съехать с темы, то в дураках останется не иначе, как Джош. Баскетболист нахмурился и вжал педаль стартёра в пол. Автомобиль радостно взревел, расправляя крылья всех своих «лошадиных». Когда до уютного отеля у дороги оставалось три сотни метров, о чём свидетельствовал указатель, Джош вдруг мотнул головой и решительно пролетел место встречи. Вышло глупо и по-ребячески, типа, как в анекдоте: «сам пей воду из унитаза!», но порыв есть порыв, а кениец ему поддался. А вдруг это всё гадкая шутка Лерка?! А жеманный верный менеджер её просто поддержал? С этими мыслями Джош продолжал удаляться от кафе, пока резко не завернул вправо, пропуская блещущий литыми боками новенький алый «Рено». За рулём такой тачки наверняка сидел молоденький заносчивый папенькин сынок-омежка. Кениец облизнулся: вот это будет славный съём! Надо догнать и познакомиться. Дьявол! Манёвр Джоша по главной дороге, подсёк аккуратно выруливающую по встречке небольшую серенькую спортивную машинку. «Ну вот пенсионера подрезал!» — ёкнула совесть и тут же заткнулася, затопленная подогреваемым азартом погони. Джош оглянулся: «Шевроле» замер у обочины, едва не съезжая с неё. Сорри, старичок!       Алый «Рено» был настигнут через три поворота. Поравнявшись с передней дверью водителя, кениец опустил окно: на него с ужасом вытаращились огромные омежьи глаза, залитые слезами.       — Вы… почему меня преследуете, месье?! Я звоню мужу! Я приличный омега! — истерично возопил владелец «Рено», не давая Джошу и рта открыть.       Кениец тихо выругался: вот его и наказали! Он продинамил Ористена, а этот омежка выставил Джоша маньяком-преследователем и продолжал орать про наглость и жандармерию, и…       — Да понял я, глупая истеричка! Звиняй! — прорычал кениец и, выжимая визг с подпаленной резины шин, развернул свою машину в направлении Буживаля.       Из мрачных размышлений Джоша вырвал вид спереди. «Шевроле» всё ещё стоял у края дороги с открытым капотом, а наружу торчала крайне аппетитная круглая попка «пенсионера», выгодно обтянутая вельветовыми брючками. Кениец затормозил, готовя извинения, как вдруг услышал знакомый хрипловатый, пытающийся остаться спокойным, голос:       — Из-за этого стервеца, Марлон, который распушил павлиний хвост перед омегой, я не справился с управлением, резко затормозил, и машина заглохла! Но самое мерзкое, что я ВПЕРВЫЕ В ЖИЗНИ ОПОЗДАЛ НА ВСТРЕЧУ! Представляешь?! Кому рассказать — не поверят!       — Отчего ж, малыш! Я поверю! — Джош вылез из «Пежо», жадно рассматривая омегу. Взрослый, мило круглолицый, с ямочкой на щеке и родинкой над верхней губой. Вокруг лица мягко вьются тёмные шелковые кудри, перехваченные сзади в хвостик, чайные золотистые глаза смотрят прямо, мудро и строго. Немного располневший в талии, но с отличными стройными ножками и подтянутым задом.       — А, месье «тридцать один сантиметр»? Так это вас я должен «благодарить»?! — Жюльен покусывал губу. — Кстати, почему вы не ждёте меня в кафе, не находя себе места?       — Я там был, но тебя не увидел! Поехал искать! — нагло в глаза соврал Джош. — Чего там с твоей старушкой?       — Я вас о помощи не просил!       — Не упрямься, детка! У меня за плечами отцовская автомастерская, не ошибусь! — кениец завернул рукава белого тёплого джемпера двойной вязки, и игриво оттолкнул бедром омегу от машины.       Ористен со вздохом отступил:       — Сколько вам лет, Джош?       — Двадцать три. Много?       — Мне сорок.       — Ого! Выглядишь на тридцать девять!       — Свин! — прошептал Жюльен, укутываясь в сложный ворот зимней укороченной курточки.       — Замёрз? Залезь пока в салон, чего попку морозить? Ко мне в тачку, дурачок! У тебя ж печка не пашет!       Ористен себя упрашивать не заставил. Нырнув в просторное тёплое нутро «Пежо» и отогревшись, омега увидел пакет на заднем сидении.       — Там бомба? — Жюль высунул мордаху на улицу.       — Где?       — В пакете?       — Открой да посмотри.       — Ой, тут сырные палочки и солёные печеньки с жареным миндалём! — по-детски весело вскрикнул Ористен.       — Если угодил — лопай! В термосе кофе с молоком! — Джош не отвлекался от изучения барахлившего движка.       — Я не пью сла…       — Да не сладкий он! Гадкое горькое горячее пойло! — кениец вытер под носом, оставив полосу грязи. — Дай, что ли инструменты, какие есть!       Сказав, где искать нужное, Ористен откинулся на сидении. Улыбаясь, хлебая кофе и хрустя соленостями, омега пристально обшаривал долговязую фигуру афроамериканца с каменными мускулами и длинными конечностями оценивающим взглядом. Сам Жюль этому великану едва ли до груди.       … В кафе они ввалились на почтительном расстоянии друг от друга, хотя голодному продрогшему кенийцу уже крайне сильно хотелось «попить чаю» после горячего ужина и душа.        Напротив, улыбчивый, уверенный в себе, Жюльен тут же подошёл к администратору:       — Марлон, он сам меня нашёл! — омега повёл длинными ресницами в сторону спутника. — Нам спагетти с телячьими медальонами под грибным и сырным соусом. Мяса побольше. Салат из свежих овощей и рубленных яиц. И бутерброды с чёрной икрой! Вино? Он не пьёт! Он у меня спортсмен! — Жюль лукаво блеснул красивыми карими глазками.       Джош бровь приподнял и хмыкнул: омежка есть омежка, один чёрт знает, что у них на уме!       Еда была горячая и вкусная. Кениец смёл порцию «подчистую» заметно осоловел, взял зубочистку и закусил её великолепными белыми зубами. Жюль «культурно» оставил половину вкуснятины на тарелке и откинулся на удобном стуле.       — Понравилось?       — Да! — просто ответил Джош. — Какие у нас планы?       — Ты разве не объелся? — омега подцепил вилочкой половинку помидорки черри.       — Не дождёшься! Я через полчаса всё переварю. Так… ты меня ещё… чем-нибудь… собираешься угостить, малыш, или разъедемся по домам? — кениец подался вперёд и положил широкую ладонь на левую руку Жюльена.       Ноздри омеги нервно дрогнули, альфа выпустил тактично небольшое облако призывного запаха. Учится быстро! Дерзкий, горячий, неуправляемый…       — Хочешь… меня? — вдруг хрипловато муркнул Ористен, — Я не молод и…       — Я тебя уже здесь готов разложить и пусть завидуют! — рыкнул заведённый кениец. — Пошли уже в… отдельные апартаменты… а? — альфа смотрел на него молящими блестящими глазами.       Жюль колебался. Хотел он всегда, но… партнёров подбирал очень тщательно, чтобы шкурку не попортить. А тут… Омега позволил такое фамильярное отношение к себе наглому молодчику младше себя почти вдвое! И с ним предлагалось замутить…       Пах Жюля сладко заныл, внутри сократились мышцы. Полмесяца у него был рабочий завал, а на секс времени не хватало. Тридцать один сантиметр… Пожалеет? Или нет? Последний раз подобное безумство Ористен себе позволил пять лет назад с автослесарем в подсобке..... От огромного мужика с добрыми глазами пахло потом, машинным маслом и бензином. А тут пахло бешеным грубоватым трахом!       Жюльен облизнул пухлые губы, нащупав родинку по-детски кончиком языка. И зря! Омегу резко выдернули из объятий изящного стула:       — Куда нести?       — Что нести?! — опешил Жюль.       — ТЕБЯ! — грозный рык прогнал по спине омеги табун мурашек.       — Второй этаж. Номер шестнадцать.       Ористена забросили на плечо, шлёпнув по попе. Возмущение застревает в горле. Марлон, бета-администратор проследил за ними, не скрывая зависти. Джош за считанные секунды добрался до нужной комнаты с добычей в руках.       Жюль понимал, что на его нежной холёной коже невольно останутся синяки. Молодой альфа неосторожен от крышесносного желания. Он рывком содрал штаны с округлых бёдер омеги и вжал его в стену.       — Я так не могу! — запоздало пискнул Ористен и тут же выгнулся от ласки горячего языка, вгоняемого в расслабляемый узенький вход.       — Это я больше не могу, принцесса! — кениец немилосердно раздвинул золотистые поджавшиеся половинки попки, лизнул беззащитные яички и встал. Жюля накрыло большое жаркое тело, к едва раскрывшейся дырочке прижалась каменная гладкая плоть. Ористен ахнул, кусая себя в запястье.       — Прости, малыш, потерпи! — огромный член толкнулся, заполняя Жюля, Джош виновато прильнул губами к взмокшей шейке.       — Свин! — простонал омега, сотрясаемый мощными глубокими ударами снизу и расплавился в ощущениях до искр перед глазами.       Кениец действовал достаточно аккуратно, чтобы боль проходила по той сладкой грани, что была в миллиметре от струящегося рядом наслаждения. В какой момент стоны Жюля стали грудными и влекущими, а бархатное омежье нутро так крепко и жадно облекло немалый калибр Джоша? Кениец не понял, но Ористен под ним вдруг чуть оживился. Жюльен обернулся, подставляя сладкий распахнутый в крике рот губам кенийца. Баскетболист впился в него горячим грубоватым поцелуем, вылизал и истерзал. Жюль сильнее выпятил задницу, привстав на цыпочки, и прижал руку Джоша к своему паху, где пульсировало небольшое крепкое естество. Кениец погладил аппетитный животик омежки, вводя кончик пальца в ямку пупка.       — Не смей худеть, детка! Ты… просто объедение!       Жюль закатил глазки, добираясь до самых вершин розовых облаков:       — Джош… милый… давай без узла! — простонал омега, горячо посасывая палец баскетболиста. — Хочу в постель! Хочу… тебя оседлать и выжать досуха! — этих слов хватило, чтобы альфа с рёвом кончил, едва успев вынуть член с наливающимся узлом.       Жюльен тем временем срывал с себя одежду, забыв роль степенного сорокалетнего омеги, жадно глядя на неопадающее достоинство любовника. До постели не дошли… Джош загнул Ористена прямо на столе. В этот заход кениец продержался на пять минут дольше. Жюльен великолепно подходил ему, великолепно принимал его всего, словно втягивал до самых налитых ядер. Первым во второй раз сокрушительно кончил Ористен, пока его колотило от сильнейшего внутреннего оргазма, Джош, рыча и скрипя зубами, удерживал узел. Потом альфа отнёс распалённого поскуливающего Жюля в постель, и там омега, наконец, «взобрался на долгожданную вершину», не давая кенийцу и недолгой передышки. В отместку Джош оформил качественную трёхчасовую сцепку, вынуждая ненасытного омежку, вылизывающего ему шею и ключицы, немного приснуть.       Очнулся Ористен глубоким вечером, ноющее тело сыто и сладко потянулось, но длинный сильный чёрный парень, спящий рядом, по-собственнически притиснул к себе, вжался меж половинок попки каменным стояком. Мурча от удовольствия, Жюль сполз к великолепному готовому к труду агрегату и вобрал в рот блестящую головку.       Джош заворчал и приоткрыл глаз:       — Проснулся? — омега смотрел лукаво. — Пока ты — номер один в моём списке!       — Мне начать аплодировать? — хрипловато рыкнул альфа и уложил мягкую тушку себе на грудь. — Тебе ведь со мной хорошо, детка?       — Очень! — Ористен поцеловал баскетболиста в уголок рта. — А я… тебя устраиваю?       — Так значит, ещё попьём чай и не раз? — кениец почти подпрыгнул.       — Хоспади, какой нетерпеливый! — Жюль занялся прерванным делом, глубоко вбирая в глотку член Джоша, вызывая его хриплые гортанные стоны. — И чай попьём, и кофе с молоком, и… ооо!       Кениец со звериным восторгом проследил глотательное движение тонкого горла: поразительный омега принял его всего до капли. Вероятно, это и был тот, кого Джош так долго ждал.

***

      Тем временем, в семейное гнездо вернулись Роше, Макс и Александр. Я сидел со Святом на диване, вернее, я на диване, а муж играл с Этьеном в старые потрескавшиеся костяные нарды, которые неизвестно откуда притащил в дом Ламерт. Я разминал супругу плечи, соответствуя роли любящей половинки на все двести процентов. Макеев постанывал в умелых руках, и изредка прикасался к моим пальцам губами. Мне подумалось, что было бы, не вернись Свят тогда на Доран. Я… был бы с Фаби? Или с Майлзом? Или ненасытный крошка-князь намертво привязал бы меня к себе Дарием? Но Бог видел на три жизни вперёд!       Свят откинул тяжелую голову мне на грудь:       — Эй, старик, ты чего замёрз? Задумался о вечном? Скоро тебя младшенькие из выводка сделают дедом, и можно на пенсию! Ай! — я ущипнул мужа за бок, а потом резко обнял. Макеев притих, вбирая порыв и ласку.       — Любишь? — его тихий шепот и призывный выброс аромата. — Лерк, ну чего ты? Всё у ребятни будет норм! Сашка у нас крепкий… а Фабио твой…       — Он уже не мой!       — Правда, что ли? — русский скалится. — Пожалуй, да! Не твой уже, а наш!       Молодёжь в обнимку входит в каминную гостиную. Я поднимаю голову, не выпуская Свята из кольца рук.       — Ну что, кого ждём, мальчика или девочку? — игриво щурясь, спросил мой благоверный.       — То, что сидите, это хорошо! — пробурчал усталый Роше, а у меня по спине пополз холодок.       — Что… обоих? Обеих? Четверня? Русалка? Кентавр? Ну? Чем ещё можно удивить?! — Макеев гадал за двоих. Я во все глаза смотрел на притихших растерянных детей. Док приобнял подошедшего Мирро, погладил по спине.       — Слышишь, котёнок, я думал хоть от Макс сюрпризов не будет, но жестоко ошибся! — Что происходит, Анри? — вдруг громко, строго и встревоженно взорвался я. — Мы с тобой немолодые, склонные к инфарктам люди, а ты тянешь волыну?! Что там с внуком… с внуками?       — Всё хорошо, если учесть, что беременны оба. И Сашка, и наша Маська. У мальчика маленькая омега, у девочки — альфа мужского пола. Фуууух! — Роше с удовольствием пронаблюдал несколько прифигевших лиц в массовке, так как с момента начала разговора в комнате прибавилось любопытных.       — Вот только девочки-омеги нам не хватало! Лучше б четверня! ЁБУШКИ-ВОРОБУШКИ! — тихо выругался Свят своей коронной фразой.       Владмир прижал ладони к щёчкам. Я встал, как падре для благословления. Максин почему-то спряталась за широкую Санькину спину. Александр сжал кулаки и открыл было рот…       — А знаете, я не удивлён! — хрипло изрекаю я. — Макся всегда взрывала мне мозг  тем, что родит детей на одного больше, чем у меня!       — А меня вы когда собирались поставить в известность об этом плане-максимуме? — сдвинул брови Роше. — Я наверное уйду на тот свет в халате и маске, принимая очередного младенца клана Дарси, причём вокруг меня будет толпиться большая его часть и давать дурные советы!       Наконец-то все вымученно улыбнулись. Мирко бросился на кухню готовить любимые вкусняшки для всех. Роше полез в погреб за коньяком и вином. Я сгрёб беременных двумя руками и прижал к груди. Наверное, только Свят увидел, как меня «потряхивало».       Макс разревелась, а Александр ткнулся мне губами в изгиб плеча:       — Я очень… постараюсь… сделать её… счастливой, Лерк! — шепнул омега.       — Да уж! Я не думаю, что ты испытаешь особые «неподъёмные» трудности! Похоже, вы всё решили делать вместе, даже рожать!       — Я не хотел! — робко возмутился Саша. — Оно… как-то само получилось. Ведь у омег нет в семенной жидкости сперматозоидов! Я читал, нас учили!       — Но Макс «залетела», и это неоспоримый факт, парень! От тебя! Не хочешь же ты сказать, что Макся сходила «налево»? — я чуть не подавился своим же бредом.       — Нет! — ледяным тоном резанул Саня. — Она НИКУДА не ходила ни «направо», ни «налево». Ребёнок мой! Оба мои!       Парня успокаивали всем кланом. Потом обзвонили всех, кто не был в курсе последних крышесносных событий, повергнув пол Европы и малую часть России в культурный шок, и сели ужинать… Разговоры, естественно, были о выборе имен, советы от рожавших и «помогавших»; Максин почти всё застолье протрындела с Дарием. Потом девица сообщила, что у Фаби сильнейший токсикоз, и его кладут на сохранение, потому что бедняга теряет вес.       Макеев молча пошёл заказывать мне билеты на ближайший андоррский рейс, но дочь остановила:       — Фаби лично просил Лероя Дарси к нему не отпускать, и это серьёзная искренняя просьба, пап!       Я приподнял бровь и ушёл кутаться в пледик в оранжерею, полную цветов и вечнозелёных растений. В моём кресле сопел котоДракула, я на всякий случай проверил бессовестную зверюгу на предмет издыхания, но на меня мрачно зыркнул мутноватый глаз. Сесть на ходячий ушастый реликт я не решился, поэтому позвонил стоя.       — Пронто, Лерк! — измученный журчащий серебром голос действует на меня всё так же, даже спустя столько лет. — Это… был бы не ты… Поздравляю. У Макс будут дети.       — В прямом смысле слова, лапонька! — хрипло шепчу в трубку. — И Макс, и Сашка — оба беременны!       — А… — Фабио притих, потом легонько вздохнул. — Вот и хорошо! Вот и не беспокойся! Хватает мне многотонной заботы Дари и Лу. Они оба, как с цепи сорвались. А я… хочу покоя… Я боюсь, что… не осилю! Я не думал…       — Если не прекратишь нытьё, то я точно приеду и прямо сейчас! — рычу я. — Тихо, мой прекрасный бета! Всё у вас будет хорошо!       — Я понял. Прости, — я почти вижу слёзы на глазах Нери и хочу собрать их губами.       — Я… тебя люблю… Я прошу, будь сильным… Не бойся! Фаби… мой Фаби! Amore mio… il respiro è il mio… la mia follia… — мой голос срывается.       — Лер, нет… Глубже ты уже не войдёшь в моё сердце… Это уже никому не под силу… Спасибо за поддержку и беспокойство! — Нери отключается, а я тихо стыну в тёплом цветочном рае, кусаю губы и ругаю себя.       У меня есть всё! Всё о чём можно мечтать и альфе, и бете, и омеге! И, чёрт побери, я знаю, что буду торчать вместе с Дарькой под дверью родильного отделения, ждать тонкого крика младенца, чтобы ворваться… толкаясь с сыном плечами… увидеть ошалевшее лицо акушерки, а на вопрос «кто отец?», задохнуться и отступить… выдавив хрипло: «Он, это он!» и указать на пьяного от счастья Дария… Но и тогда… я буду эгоистично желать и любить… потому, ЭТО ВСЁ МОЁ! МОЯ ЖИЗНЬ! МОИ ПОТЕРИ И ПОДАРКИ! МОЙ МИР! И МОЯ СЕМЬЯ, КОТОРУЮ Я ЛЮБЛЮ!