Истинный облик Лероя Дарси

      Максин пылала. Нервное напряжение и беспокойство заставили её альфовую сущность выплеснуться слишком явно и резко. Она оказалась довольно сильным доминантом. Другие парни напряглись, глухо и недовольно взрыкивая.       Рядом с Макс я начал изнемогать, мой разум поплыл. Моя женщина это почувствовала и, схватив меня за руку, потащила к выходу…       До медпункта мы словили немало сальных насмешливых взглядов. Выглядели мы комично? Скорее странно: хрупкая тоненькая девица-альфа почти волокла за собой полупьяного от влечения долговязого парня-омегу, с заплетающимися ногами и стеклянными глазами.       Максин рычала в бессилии, когда я едва не упал, поднимаясь по лестнице. Мы оба истекали потом, промочив футболки насквозь. Я видел кружева на её нижнем белье, и моё возбуждение росло. Она втащила меня в кабинет школьного врача, док-бета подскочил, принимая меня практически в руки и, не без усилий, отнёс на койку, немедленно начав допрос с пристрастием.       — Когда это началось? Фамилия, класс.       — Сразу после игры. Александр Моро, 12 B.       — До его следующей течки месяц. Гон был спровоцирован. Парень, похоже, недавно встретил пару. Укус совсем свежий. Кто поставил метку? — врач нахмурился.       — Я.       Док, не выдержав, присвистнул.       — Вы настолько свободны, что сами распоряжаетесь своим будущим? У ваших отцов, несомненно, стальные яй… эмм… нервы… нервы! Я обязан сделать звонок родителям парня! Сейчас уколю подавитель, и отправлю его домой!       — А я? — Макс недоуменно смотрела на школьного врача. — Вы шутите? Я хочу быть с ним! Я его хочу!       Зрачок в шальных Маськиных глазах уже расширился, а в горле звучал нежнейший орган. Попробуй вынь изо рта распалённого альфы надкушенное лакомство! Док приоткрыл рот и замер, не находя слов. Взгляд Макс явно предлагал мужчине выйти и закрыть за собой дверь. Док кивнул, сглотнул и быстро подошёл к шкафу с лекарствами. Запахло спиртом и чем-то неизвестным.       Первую порцию подавителя получила не ожидающая подвоха Максин, вторую вкатили мне…       …Я тихо хмыкнул, представив досаду и ярость дочери, которую нагло осадили «на подлёте к корзине». Александр, прервав рассказ, тактично зевнул в кулачок и посмотрел на часы.       — Три ночи… Можно, я спать?       — А про первый раз, когда? — я прищурился и приподнял бровь, борзеть так по-полной!       — После того, как ты мне расскажешь о своём, Лер!       — Облом! О таких вещах деткам рассказывать неприлично! — я развёл руками. — Спасибо за компанию и спокойной тебе ночи!       Моро обернулся: красивое усталое лицо с лёгким налётом румянца выражало благодарность и спокойствие. Словно парень сбросил с сердца тяжелое отчуждение и широко раскрыл глаза, глядя на мир по-новому. Наверное, он действительно почувствовал себя дома, среди тех, кто не предаст, не станет бессовестно использовать. Всё я знаю… про их ПЕРВЫЙ РАЗ! Его версию хотел послушать. Максин напилась шампанского на юбилее Ильи, и когда мы со Святом транспортировали дочь до Буживаля, она «по секрету» всё выболтала разводчику бесов.       …Это случилось на практике по биологии. Сашке поплохело от Маськиной близости, и на этот раз подавитель не помог. Школьный врач принял решение отдать омегу своей альфе и отпустить их с миром, не дожидаясь окончания уроков. Александра Максин с горем пополам в состоянии сильнейшей ломки довезла до спортивного баскетбольного общежития, где за юношей числилась комната отдыха. Моро сам про неё рассказал. Алекс, постанывая, закрылся в ванной. Оттуда начал просачиваться крышесносный запах. Макс упёрлась лбом в дверь и начала легонько царапать её острыми ноготками. Саша замер там, лишь было слышно, как лилась вода. Потом парень тихо ахнул, аромат стал оглушительным.       — Открой! — почти приказала альфа, и когда щёлкнул замок, ворвалась с бесстыдством молодой жены, жадно обшаривая взглядом золотистое, с красивым рисунком молодых мускулов тело Сашки. Омега сидел на краю ванны с растопыренными пальцами, покрытыми слизью с кровавыми прожилками.       — Я вымою тебя!       Наверное, у всех альф срабатывает это патологическое влечение заботиться и ухаживать за течным омежкой в первые тяжёлые дни. Александр всхлипнул, кивнул, для сильного большого - ему было ужасно неловко представать в таком виде перед любимой женщиной. Макс решительно загнала Моро в ванну и начала обмывать его, ласково и бережно наглаживая гладкую чистую кожу:       — Краси-и-ивый… ты такой… краси-и-ивый! — нашептывала девушка, невольно сглатывая. Её пальцы тронули возбужденное, каменное от желания естество парня. Он перехватил Макс за запястье, потом шумно выдохнул и вжался мокрыми губами в ладонь.       — Я люблю тебя, Максин. Я навсегда только твой.       — Хочу тебя… люблю… — эхом отозвалась она и потянулась к Сашиному рту, обняла, не заботясь, что намокает её собственная одежда. Поцелуй их оглушил. Александра однажды уже грубо целовал в раздевалке брутальный капитан команды и намекал на секс без обязательств. Это совсем не зацепило, не повергло в пучину наслаждения. А Макс взяла всё! Александр содрал с хрупких плечей девушки кофту, оторопев, уставился на лифчик, ибо такой аксессуар у омег не часто встретишь. Этот элемент «женского лего» альфа нетерпеливо сняла сама. Грудки были маленькие и острые, с дерзко торчащими сосками. Сашка задохнулся от непонятного восторга: он был одним из немногих счастливчиков, кому довелось видеть нежность и красоту юного женского тела. Макс смутилась и попыталась целомудренно прикрыть грудь, но рядом независимо от статуса был мужчина со своими природными потребностями.       Сашка притянул девушку к себе:       — Я загрызу любого альфу, — вдруг глухо процедил парень, — если он только посмотрит в твою сторону… Не так уж я слаб! Лишь ты будешь видеть меня таким, как сейчас…       Превозмогая боль и тяжесть внизу живота, Александр целовал Макс от губ до пяточек, освобождая от одежды. Последним его руки, дрогнув, потянули с бёдер тонкие шёлковые трусики. Максин быстро обмыла пылающее в гоне тело омеги, не удержалась и осторожно ввела палец в податливый открывающийся вход. Алекс задрожал, выгибая спину по-омежьи похотливо. Девушка прикусила губку и продолжила движение пальца, разминая, выглаживая горячее мускульное гладкое нутро. Она, как истинная альфа, наслаждалась сдержанными всхлипами и стонами Саши, его закатывающимися прекрасными глазами, трепетом довольного сильного тела. Максин наклонилась, лизнула бьющуюся жилку на шее и прикусила правый сосок парня, не вынимая пальцев. Александр дёрнулся, вскрикнул и кончил себе на живот и на грудь девушки. Омегу снова бережно омыли тёплыми струями воды. Сашку колотило мелкой дрожью. Максин помогла ему вытереться и отвела в постель. Потом напялив просторный мужской халат, девушка деловито спустилась в столовую, где отработала двухлитровый термос с горячим сладким чаем, какую-то сдобную выпечку, сливочное масло и ветчину. Донести всё это до номера, Макс помог работник кухни с горящими глазами.       Замотанный в покрывало Александр встретил девушку на пороге. От острого взгляда омеги кавалеру стало не по себе, и он спешно и по-хорошему унёс ноги. Молодые люди с удовольствием перекусили, восстановливая силы, и забрались в тёплую постель. Запас прокладок и обезбола, у Моро, как и у любого омеги в предверии течки, лежали в сумке. Максин удобно улеглась парню на плечо, поглаживая его грудь с припухшими сосками. Александр обнял свою нежнолюбимую мучительницу и терпел. Вскоре новый приступ скрутил омегу, он со стоном лёг на бок. Макс злилась: у неё не было того органа, который бы доставил облегчение юноше. Саша страдал, его зад подрагивал, бёдра сжимались. Через полчаса он встал и потопал в ванную. Девушка искусала фалангу указательного пальца, обдумывая важное решение.       Дверь не была закрыта, измученный парень сидел на полу, спрятав лицо в колени.       — Милый, ты как? — она погладила спутанные влажные волосы.       — Нор…мально… Иди… ложись, я… сейчас… — глухо выдавил Александр.       — Где ж нормально?! — вскипела девушка. — Никчёмная я альфа! Замахнулась, а мяч до корзины не долетел! — голос Макс дрогнул.       — Ну ты чего? — Саша нашёл в себе силы разогнуться и улыбнуться. — Ты — чудо… мечта моя… ты лучше всех!       Макс схватила юношу за руку, рывком, неожиданным для тоненькой девушки, подняла.       — Пойдём!       — Погоди… — Саша завозился, выполняя унизительные омежьи процедуры под жгучим взглядом Максин.       — Прости! — она обняла широкую ссутуленную спину парня, выцеловывая дорожку вдоль позвоночника. — Я хочу забрать твою боль до капли. Я видела, как страдают братики и дяди. Но не думала, что твоя мука будет так… велика… и тяжела для меня, Алекс.       — Так всегда… в первый раз… мне говорили. Я не был под альфой. А ты рядом. Ты так сильна… я счастлив! — Александр погладил тонкую нежную ручку.       Она увела Сашу на кровать. Проверила телефон, три пропущенных от Дари. Фабио сразу почувствовал, что с Максин происходят перемены. Она погладила Александра по щеке. Пришлось перезванивать, чтобы кое-кто не примчался из Андорры.       — Пронто, братик. Да. Я не одна, — девушка ласково сжала пальцы возлюбленного, — надеюсь, что… я больше никогда не буду одна. Он чудесный! Он — омега, красивый и сильный! И он мой!       Макс поцеловала Сашу в уголок рта, прощаясь с Дарием.       — Ты так любишь брата! — прошептал парень, боль его отпустила, пот собрался на полной верхней губой.       — У меня полк братьев, Александр! У папы пятеро сыновей и шесть внуков. Я шесть раз тётка! Правда, они ко мне особого уважения не проявляют. Зовут сестрёнкой, Макс, Максей, Маськой.       — Макся? — омега улыбнулся. — Маааська… А мне можно… будет?       — Да. Я придумала, Алекс! — девушка слегка покраснела. — Я… мне тебе… пока нечего вставить. Но у тебя ОН есть, и он довольно… немаленький. Это бы доставило тебе удовольствие?       — Макся… ты жестоко шутишь… — пробормотал Сашка, — предлагаешь омеге вставить альфе… вот так просто?!       — Кому просто? Мне?! Да я тоже как бы девственница! И я понятия не имею, насколько неприятно или даже больно будет мне! — Макс села на постели, как японка, опираясь на колени и кончики пальцев.       — Я не хочу причинить тебе боль! — парень нахмурился. — Дай… взгляну…       Спустя минуту Макс лежала на простынях, согнув и чуть раздвинув длинные ножки, пунцовая от стыда.       — Как тут… всё нежно! — у Александра дыхание перехватывало, он осторожно провёл пальцами по слегка увлажнившимся губкам её розового лона. Она ахнула, пальцы спорстмена оказались немного шершавыми, это было мучительно… приятно. Понятное дело, Сашка уже давно разъяснил для себя устройство женской «киски». И теперь к своему восторгу, исследовал вживую. ТАМ все было маленьким и узким, едва впуская в себя кончик пальца, и при этом Максин морщилась. Дефлорация обязательно будет болезненной, если не…       — Выпьем? — тихо спросил Александр. — Тебе… будет легче принять меня.       — Ну нет! Я хочу это всё запомнить, милый! — девушка строптиво вздёрнула носик. — Просто начинай!       — Я чокнусь… сейчас! — парень облизал пересохшие губы и внезапно прильнул к левой аппетитной грудке альфы…       Макс твёрдо осознала, что смотрела и читала не те пособия. Её тело отозвалось неистовым возбуждением, выгнулось, затрепетало под Сашкиными губами и языком. Омега просто забыл, что он — омега. Он родился мужчиной, а рядом с желанной женщиной даже омега мог играть ведущую роль. Макс извивалась, звонко постанывала, больше не стесняясь того, что подпустила настолько близко того, кого звала своим парнем.       Она царапала ноготками широкую спину, запускала пальцы в шелковистые густые волосы, пока он так сладко «истязал» её тело. Девушка даже не поняла, когда забилась в глубоком оргазме, от нежнейшей настойчивой ласки ТАМ. Александр полюбовался плодами своих трудов, жадно расцеловал Макс и влажными от смазки пальцами вновь приблизился к узенькому девственному входу. Альфа тяжело дышала, ловя воздух припухшими полуоткрытыми губами.       — Сделай это… побыстрее!       Алекс покачал головой, устраиваясь меж её ножек, и приставил изнывающий член. Толкнуться вперёд аккуратным сильным рывком, выпить жалобный вскрик, позволить ей прокусить себе губу и вцепиться ногтями в свои плечи… Да! Именно так! Она станет только его! Юноша поцеловал круглую коленку.       — Прости… за боль!       Визг потряс комнату, Саша замер глубоко в ней… Потом, дав поругаться (это была бы не Дарси!), постонать и продышаться, парень сделал второй толчок в тугую глубину. Макс совершенно неожиданно расплакалась ему в плечо, оставляя следы глубоких укусов. Но боль для омеги, ведущего в любви, была слишком сладка и дорога…       Потом у альфы ломило всё тело, боль в истерзаном кровоточащем устьице заставляла бёдра сжиматься, и для особого восторга не было и малейшего повода, да имела место небольшая досада за проявленную слабость. Алексу, напротив, полегчало, познание женского тела, похоже, перестроило его собственное. Изменились грани ощущений и желаний. Кончив, как мужчина, а не омега, Александр определил для себя значение удовольствия и свободы. И Макс, проходя нелёгкий путь женщины, сделала для любимого и для себя в будущем великий подарок и задел.       …И Свят, и я, и другие члены семьи интуитивно почувствовали, что этот юноша, выбранный нашей взбалмошной девочкой, один сможет сделать её по-настоящему счастливой.       — Она любит тебя не просто так, Саня. Ей было так же нелегко, как и мне. Она не заморочена на статусах, следует желаниям и воле сердца. А как будет тяжело тебе, парень! Запасайся валидолом! — произношу я отчётливо, но негромко. — Тебе… я её доверяю…       — У меня рядом с ней всегда легко на сердце. Она — моя сильная часть, моя бОльшая половина, моя несравненная альфа…       Саша уходит с кухни, а я, довольный, как мартовский кот, после удачного рейда по чердакам, думаю… а не сходить ли мне к Святославу Сергеевичу? Захотелось… почему-то, некоего чувства наполненности… сзади. С этим «приподнявшимся» настроением я и покинул «святая святых» моего старшего сына.

****

      Макс смотрела в окно, хмурилась и яростно кусала губы. Я, десятый раз проходящий мимо с остывшим кофе в руке, пытливо ждал эмоционального взрыва. Дочь накалялась, как нить в лампочке Ильича. Так Свят любил говорить, идентифицируя крайнюю степень напряжения. Я, честно говоря, ни хрена этого Ильича не знаю, но мужик наверное, был психованный и умный, раз лампочку придумал. Лезть в душу ребёнка не хотелось, но терпение моё лопнуло, когда Маська зубами до крови сорвала с ногтя заусенец и выматерилась по-русски.       — Дочь, может… я смогу, чем-нибудь помочь?       — Вряд ли, пап… Саши всё нет. Он за вещами домой поехал.       — Думаешь, его замороченный папаша его не отпускает? Ну, в принципе, это его право, как родителя, вам ещё нет двадцати одного. Вы — несовершеннолетние, детка.       — Тамбовский волк тебе, детка! — рявкнула Максин и осеклась под моим укоризненным взглядом.       — Вот и дождался старик плюху от доченьки! Нет, я конечно, на многое не рассчитывал, но хотя бы на мизерное уважение, проявленное ко мне, надеяться имел право!       У Максим покраснели ушки:       — Па, дорогой, любимый, прости! Его отец хочет свести Александра с той приезжей кенийской обезьяной Джошем. Ему, похоже, по глубокому барабану, что Саня не девственник.       — А… ммм… поправь меня, детка, КАК РАЗ ТАМ, КУДА СОБИРАЕТСЯ НАВЕДАТЬСЯ КЕНИЙСКАЯ ОБЕЗЬЯНА, САНЯ, ПОМНИТСЯ, ВСЁ ЕЩЁ ДЕВСТВЕННИК! — тихо произнёс я и сел в кресло. Глаза Макси заволокли злые слёзы:       — Я еду за ним!       — Стоп! — я подорвался, преграждая дочке путь. — Нам, по меньшей мере, нужен план! И Макеев, как грубая вспомогательная сила! Ещё бы для солидности привлечь жандарма Полански, но… его некстати, без предупреждения разломал радикулит.       Залпом выпив кофе, я позвонил мужу.       — Ты нужен дома! Код красный! Конечно, с Макс! У нас Санька пропал. Из своего дома не вернулся. Предполагаем насильственное удержание с целью принудительного сведения с иностранным альфой. Ладно, шутки в сторону. К парню черножо… пардон, чернокожий жених пожаловал, а Александр видеть его не желает. Донь, папа Свят будет через два часа. Давай, подождём! Вдруг…       — Ладно! — резко бросила Макс, посасывая ободранный палец с напрочь сгрызанным ногтем.       Через час позвонил Фабио, интересуясь, почему резонируют кристаллы. Я коротко рассказал: за полгода на амулете Святослава вырос кристалл, который мы торжественно надели на шею нашего новенького омеги.       Макеев явился на сорок минут раньше обещанного. Не сомневаюсь, что скоро в Центр на Свята придут ориентировки о превышении скорости и других нарушениях правил дорожного движения за сегодняшнее число.       — Оружие брать? — хмуро спросил русский папа-бес. Макс поджала губы, её глаза нехорошо заблестели.       — Тих-тихо! Макеевы! — осадил я. — Давайте мы не будем забывать о том, что сначала, ну перед привычным сердцу мордобоем, полагается попробовать поговорить! Согласны?       Муж и дочь кивнули в унисон. Две пары одинаково диких небесно-голубых глаз уставились на меня, почти покорно ожидая команды. Блин, на стольких бесов у меня крестов и молитв не хватит! Свята отвёл в сторону, нарочито тихо натянул ему «глаз на жопу» — это опять по-русски, и звучит страшно! — то есть отчитал, как школьника. Макеев поднял руки вверх, я смягчился.       — Ехать надо обязательно! — вдруг серьёзно сказал я и, наклонившись, шепнул супругу на ушко кое-что важное. Свят оскалился. Макс уже спускалась в зимнем комбинезоне с огромным, отороченным мехом капюшоном, заплетая косу, перекинутую через плечо. На ногах новенькие, расшитые и отделанные мехом уги (подарок Ильи из России с его родины Архангельска).       Мирро, вытирая руки полотенцем, выглянул из кухни:       — К обеду управитесь, ювенальная юстиция?       — Надеюсь, — как-то безрадостно буркнул я.       Свят по-пожарному быстро переоделся, и мы выехали. Километр от Буживаля промчали, как пролетели. Мася на полнейшем изводе молчала, испилив взглядом мою спину. Я вёл, потому, что нервы Свята и дочери были на исходе.       Дом Моро, который по замыслу проектировщика, делили две семьи, странное дело, мрачным склепом не выглядел; был окружён уснувшим на зиму садом. Я вышел первым из машины, очки снимать не стал, так я, даже матерящийся, выгляжу взрослее и интеллигентнее. Из окон дула автоматов тоже не высунулись к моей великой радости.       Максин рванула было к двери, но папа Свят словил за талию:       — Стой, ребёнок! Не пори горячку!       — Пап, ты, что не понимаешь?! У него вот-вот течка начнётся! Если кениец уже там, то…       — Своему любимому нужно верить! — сурово и резко рыкнул Макеев, и в этой фразе я невольно услышал все его: боль, тревоги и переживания из-за меня. Я откашлялся и позвонил. Открыли не сразу, что было вполне объяснимо. Открыл худощавый миловидный омега, который нескрываемо нервничал.       — Месье Моро? — вежливо и спокойно спросил я, выныривая из ярдов тёплого шарфа на шее и выпуская облачко пара. — Мы, собственно, с дружеским семейным визитом. Наши дети, как вы вероятно знаете, полгода, как вместе и…       — Я вас не понимаю, месье! — голос омеги сорвался. — К моему сыну приехал жених, а ваш… ваша… — папа Александра быстро и виновато глянул на Макс, — иными словами дальнейшие их отношения невозможны! Это была обычная интрижка!       Я еле удержал плечом святовский «бросок кобры», сам терпеливо вздохнул, гася собственную ярость, и обернулся к Максин.       — Дочь, я обещаю, что разберусь! Не переживай! А вам, месье, — я вернул взгляд на лицо мужчины, — прямо сейчас должно быть невыносимо стыдно! Хотя бы в отношении собственного ребёнка. Вы ведь сам омега и должны понимать, как это больно, когда тебя накануне течки разлучают с парой.       — О чём вы?! Какая пара?! Александр - девственник, а значит…       — Не может быть занят? — я прищурился. — У него метка моей дочери, и он… — договорить я не успел: из дома донёсся грохот и сдавленный крик.       — То есть, сейчас вашего сына насилует наглый иностранец, прибывший в угоду желаний вашего супруга, а вы тут дверь караулите?! — в моих глазах сверкнул лёд. — Я вызываю ювенальную юстицию и жандармов!       Омега смиренно отошёл в сторону и закрыл лицо рукой. Я и Свят, удерживающий Макси, попали на вражескую территорию. Нам навстречу уже торопился долговязый альфа с глубоко посаженными, бегающими глазами и злым нервным ртом.       — Зачем ты их пустил, Элио?! Господа, извольте, покинуть мой дом!       — Покинем! Мне и самому тут тошно! — процедил Свят. — Говорю один раз и настоятельно рекомендую сотрудничать и отвечать. Где ваш сын?       Моро поджал и без того тонкие губы:       — Не ваше дело!       — Ответ… неверный!       — Он в комнате с женихом! — визгливо крикнул тренер. — И у них всё отлично сладилось!       Макс не просто взвыла, звук вырвался с тоскливым горловым рёвом, словно выстрел, и раскатился по всем уголкам дома. В этот же момент ударила «феромоновая пушка» девушки, от её оглушающего запаха всем сделалось не по себе. Моро невольно отступил к лестнице на второй этаж.