Иным путём

***

− Мам, сегодня же пятнадцатое число? Значит, папа скоро вернётся? − спрашивает маленькая светловолосая девочка лет пяти, залезая на высокий стул, при этом смешно кряхтя и сопя. − Да, милая, папа приедет домой к вечеру, − женщина в фартуке нежно касается щёки своей дочери. − Надеюсь, он успеет к ужину. − Смотри, мамочка, я нарисовала папе подарок, − малышка махает перед женщиной чуть помятым рисунком. − Ему очень понравится, дорогая. А теперь, иди убери его к себе в комнату, а то, не дай Бог, порвёшь или ещё что, − мило улыбается и помогает девочке слезть со стула. − Папа приедет, папа приедет! − радостным голоском и довольно громко напевает ребенок пока не скрывается за дверью своей комнаты. Ближе к вечеру отец семейства так и не появляется, зато в уютном небольшом доме неожиданно звучит неприятная и звенящая мелодия. Малышка выглядывает из своей комнаты, и наблюдает как мама разговаривает с кем-то по домашнему телефону. Её лицо было опечалено и, казалось, она вот-вот заплачет. − Алло, да-да, дом Солеман. Господи, что с ним? Нет… нет, я сейчас приеду, − женщина быстро начинает бегать по комнате, собирая сумку и хватая осенний плащ. − Клэр, дорогая, я сейчас съезжу кое-куда и тут же вернусь, хорошо? − Что-то случилось с папой? − для своих лет она была умна и проницательна, что не перестаёт удивлять её мать. − Мм… Да, он сейчас в больнице, ничего страшного, − с небольшой заминкой отвечает она. − Я поеду с тобой, мама. Я тоже скучаю по нему, − девочка убегает в свою комнату, хватает ветровку и бежит к входной двери обувать свои розовые ботиночки. Через два часа. Палата № 42. На больничной койке, почти на самом краю, так, чтобы не беспокоить папу, сидит Клэр и всхлипывает, пытаясь сдержать слёзы. − Папа, тебе очень больно? − Что? Доченька, это же всего лишь маленькая ранка. Мне совсем не больно, − со смехом отвечает мужчина лет тридцати пяти−сорока − Я же у тебя солдат, не забыла? Для меня — это просто царапина. − Мама приготовила наш с тобой любимый пирог. Поехали домой пока он не остыл. − Я не могу, милая. Дядя врач меня не отпускает. Но как только разрешит, я сразу вернусь домой. Договорились? − Угу… Пап, скажи, а это больно, когда в тебя стреляют? Мужчина приподнимает уголки губ в грустной улыбке, указывая одним пальцем девочке на голову: − По-настоящему больно может быть только здесь, − и, перемещая руку в область сердца, продолжает − А остальное заживет.

***

Боль. Мучительная и пульсирующая. Она пронзает моё тело с каждой секундой всё сильнее. От неё, я, как собака, скулю, сжав зубы до скрипа, чтобы хоть как-то уменьшить громкость моих стонов и криков. Реву. Слёзы обжигают уже замёршую кожу лица, пытаюсь стереть их, но кровавыми руками только размазываю грязь по щекам. Чувствую как кровь, густая и горячая, покрывает всю левую ногу, начиная с середины бедра, стекая по коже вниз и оставляет следы на земле. Она уже пропитала всю штанину, которая мерзко липнет ко мне, а при ходьбе, в местах, где она уже высохла, ткань отдирается, что приносит мне ещё бо́льшие страдания. Темнота уже застилает глаза, а тело теряет связь с реальностью. Останавливаюсь, вдыхаю ночной холодный воздух. Бежать больше нет сил. Терпеть, терпеть, терпеть Это моя мантра уже более двух часов. В темноте, на ощупь, рукой опираюсь на ближайшее дерево — мою опору на несколько минут. Скатываясь вниз по стволу, присаживаюсь, шипя от боли в ноге. Пальцами зарываюсь в рыхлую землю. Если ещё могу ощущать её прохладу — уже хорошо. Осматриваю раненую конечность, хотя благодаря внутренним ощущениям понимаю, что не всё так благополучно, как хотелось бы. Хочу передохнуть хотя бы пару минут, но не могу себе это позволить, так что достаю нож и с трудом разрезаю ткань джинсов, потому что она уже полностью пропитана кровью. Первое за что берусь — жгут, который необходимо было наложить минут так тридцать-сорок назад. Боюсь, что мне не хватит сил затянуть его так сильно, как требуется при артериальном кровотечении. Трясущимися руками стягиваю кофту и делаю самодельную повязку. Это лучше, чем ничего. Так… Нога уже синеет ниже колена, ближе к основанию стопы цвет переходит в сиреневатый оттенок, а пальцы и вовсе немеют и перестают реагировать. Чёрт, если не наложу правильно жгут, то ещё немного и ампутации не избежать. От этого нисколько не легче, поэтому на глазах вновь наворачиваются слёзы. Откидываю голову назад и гляжу на синее звёздное небо. Надо придумать план как не попасться этим «спасителям», но кроме как о боли ни о чём не могу думать. Наверное, я уже не найду сил встать и двигаться дальше. Интересно, остальные смогли убежать? Конечно же нет, кого я обманываю… Эти уроды появились так быстро и неожиданно, начали сжимать нас со всех сторон, после чего у нас не осталось путей к отступлению. Пришлось разделиться, хотя шестое чувство подсказывало — этого делать не стоит. Но в тот момент просто не было иного выбора. Какой-то хрен подстрелил меня, когда я вместе с Розалин пыталась перебраться через небольшую реку и скрыться где-нибудь в лесу. В тот момент, забыв о себе, мне хотелось позаботиться только о Розе. Сказав ей бежать дальше, мысленно я уже приготовилась быть пойманной и убитой, но, в последнюю секунду, вспомнив о пистолете в заднем кармане и найдя в себе силы, выстрелила и убила нашего преследователя. Обернувшись, я уже не увидела Роз, так что мне пришлось бежать дальше. Именно сейчас мне хотелось думать, что кто-нибудь выжил, а не подох в лесу или попал в плен к этим психам. Ещё увидимся, Клэр Голос этого придурка звучит в голове. Он всё знал заранее. Где мы, сколько нас и куда, в какую сторону мы движемся. Ниган умён и расчётлив. Вот значит, какие люди выжили после апокалипсиса. Вдруг, совсем близко от меня, где-то сзади, метров, наверное, в десяти, раздаётся этот мерзкий и ужасный свист. Это мелодия, предвещающая скорую смерть. Мышцы всего тела сжимаются, а дыхание сбивается вместе с сердцебиением. Для них это всё — игра, где они хищники, а мы жертвы, загнанные в угол овцы, беззащитные и безоружные животные. Пытаюсь как-то спрятаться за стволом дерева, руки дрожат, а взгляд не может сфокусироваться. Сердце заходится в быстром ритме, а тело прошибает холодный пот, когда я почти слышу дыхание спасителя. Клэр, тебе некуда бежать С простреленной ногой, с оружием без пуль, сразиться с мужчиной с автоматом наперевес, крайне глупо и нелепо. Да что уж там — это билет в один конец. И мне придётся его принять, так как другого выхода просто нет. − Я знаю, что ты здесь, в воздухе витает запах твоей крови. Я устал гнаться за тобой по всему лесу. Выходи сейчас же и я убью тебя быстро, − сообщает хриплым голосом мужик и я понимаю, что он вряд ли готов идти на переговоры. Еле-еле поднимаюсь на ноги, пытаясь при этом создать как можно меньше звуков. Боль снова прошибает меня до кончиков пальцев. Жмурюсь и смахиваю накатившие слёзы. − Я не могу выйти, я ранена. Подойди сам и убей меня, − кричу громко и чётко, чтобы этот идиот точно услышал меня. После моих слов, звук шороха листьев приближается, а я тихонько обхожу широкое дерево, надеясь, что мужчина не заметит меня и пройдёт дальше. Так и происходит, что даёт мне возможность подойти к нему сзади и воткнуть свой нож ему в шею. У меня получилось! Я жива! Чувство радости захватывает меня. Я смогла защитить себя, противостоять противнику и победить даже в таком состоянии. Но конечно же всё не так прекрасно и мои проблемы на этом не заканчиваются. Главный вопрос открыт — что делать с ногой без бинтов и лекарств? Смотрю вниз на мёртвого мужчину, вонзаю нож ему в голову и осматриваю его вещи — может у него есть что-нибудь, что поможет продержаться ещё немного. − Какой же тебя ждёт пиздец, − раздаётся совсем рядом знакомый голос. Дыхание перехватывает. Только не это. Не успеваю полностью обернуться на источник звука, как по голове ударяют чем-то тяжёлым, из-за чего в глазах мутнеет, а ноги больше не могут держать меня вертикально. Я проваливаюсь в темноту, но перед этим вижу мужские ботинки. Сука, Саймон *** − Как думаешь, мы скоро освободимся? Я уже жрать хочу. Мужские голоса. В ушах звенит и я не могу разобрать каждое слово. В горле сухо, как в пустыне, так что сглатываю слюну и пытаюсь открыть глаза. − Думаю, сегодня Ниган придумал нечто очень захватывающее, так что до утра мы вряд ли даже сможем прижать свои задницы. Опять этот голос. Неужели снова Саймон? Разглядеть лица не могу, глаза как будто покрыты плёнкой. Облизываю губы, они сухие. Мне срочно нужна вода, а то будет обезвоживание. Потеря крови ещё больше усугубляет моё и без того печального положение. Резко меня подкидывает и только сейчас доходит, что я в машине, при этом мои руки связаны, а пистолет и нож отсутствуют. Про ногу я и заикнуться боюсь, так как не чувствую её, а значит это ничем хорошим для меня не закончится. Видимо, моё копошение замечают двое спасителей: − О, смотри, девка очухалась, − говорит не Саймон однозначно. Ещё не могу прийти в себя. Нахожусь на границе сознания и отключки. Сейчас трудно думать о чём-то другом кроме воды. Переворачиваюсь на спину и хриплым кашлем пытаюсь прочистить горло. − Дай ей воды. Не хочу, чтобы она сдохла ещё до нашего приезда, − второй мужик, услышав Саймона, кидает бутылку к моим ногам. Забираю, все плохие слова сказанные мной в твою сторону, Саймон. Спасибо, тебе. Хватаюсь, как сумасшедшая, за бутылку, да так резко вскакиваю, что темнеет в глазах. До хруста в пальцах сжимаю её и глотаю воду с дикой жадностью, проливая драгоценную жидкость на майку. Выглядит отвратительно. Но мне сейчас нет дела до красоты — я хочу выжить. Пустая бутылка снова падает к моим ногам, а я чувствую как каждая частичка моего организма оживает. Но видимо вода — всё, что мне нужно было на данный момент и я вновь начинаю терять сознание. *** Очухиваюсь от грубого прикосновения к рукам. Меня вытаскивают из машины. Я не могу самостоятельно идти, так что меня буквально тащат по земле. − Босс, мы нашли эту бабу. Еле отыскали её в лесу. Сука, забила двух наших парней. Но всё-таки один успел зацепить её и, скорее всего, долго она не протянет. После этих слов они бросают меня на землю, как мешок картошки. Чёрт, мне и так херово, а они ещё и обращаются со мной, как с куском говна. Ухмыляюсь. Хотя, на что я рассчитывала? − Боже, какие люди! Это же баба с огромными яйцами. Бля, как там тебя? Клара… Кира? − какой-то он излишне эмоциональный. У него сегодня что — очередной спектакль с ним в главной роли? − Келли, − хриплю я, приподнимаясь на трясущихся локтях. Как же тяжело двигаться. Наверное, со стороны моё дыхание слышится как хрипение одного из ходячих. − Шутить будешь на том свете, Клэр. Что ж ты так долго? Мы с твоими друзьями тебя заждались. Как-то невежливо с твоей стороны, − говорить он всё с той же мерзкой усмешкой, а я же вскидываю голову вверх, пытаюсь сфокусировать взгляд, что не очень быстро получается из-за фар, светивших прямо в лицо, и оглядеться. Больше десятка человек сидят на земле полукругом, но в глаза сразу бросаются три окровавленных и безобразных трупа, один лежит в паре метров от меня. Ужас. Не трудно сопоставить несколько фактов и понять, что это дело Люсиль, точнее психопата, державшего её, измазанную в крови и с зацепившимися ошмётками кожи. Наверное, если бы я чувствовала себя лучше, я бы была в шоке, но сейчас сил хватает только, чтобы понять что к чему. Слышу как кто-то ревёт, громко, оглушительно, сильно всхлипывая и шмыгая носом. Вижу всех остальных и Розу, скрючившуюся на земле. Смотрит, не отрываясь, на труп рядом с собой. Неужели… О Боже, это Оливер. Что за херня здесь произошла? Ниган замечает в какую сторону направлен мой взгляд и, усмехнувшись, не может удержаться от едкого комментария: − Точно, дорогуша, ты пропустила самую интересную часть сегодняшнего вечера, − я смотрю только на Розалин и вижу как ей больно и плохо. На глазах выступают слёзы, и я, зажмурившись, опускаю голову, потупив взгляд в землю. − Я только что закончил. Жаль, что ты не увидела. Это было шикарно. Кровь, мозги, а у одного парня аж глаз выскочил, представляешь? − чувствую как к горлу подкатывает ком. Как можно с такой радостью говорить о таких… мерзких вещах? Больной ублюдок. Поворачиваю голову и рассматриваю мужчину сидящего слева. Его лицо забрызгано кровью, а в его глазах плескаются ужас, гнев, отвращение и растерянность. − Что? Вам не понравилась шутка? − обращается Ниган к этому мужчине. − Я убью тебя, − говорить он тихо, видимо ещё не совсем отойдя от шока и потрясения, и поднимает глаза. Главный спаситель всё прекрасно слышит, но решив поиздеваться ещё больше, приседает рядом с ним, демонстративно поднеся к его лицу окровавленную биту: − Чего? Я не расслышал, придётся повторить ещё раз. − Не сегодня и не завтра, но я убью тебя, − смело, я уже почти восхищаюсь им. − Мне кажется, тебе нужно встать в очередь, − встреваю я. Не знаю, из-за моей несдержанности или своего длинного языка, но я точно когда-нибудь пожалею. Ниган зол — это видно по его глазам, которыми он, медленно переводя взгляд, смотрит на меня, а после на мужчину. Он всасывает воздух между сжатых зубов, чем создаёт неприятный звук. − Боже… Саймон, у него с собой был нож? − У него был тесак. − Тесак? − И ещё топор. У Нигана вырывается смешок. Он начинает что-то втирать про свою правую руку, то бишь про Саймона, который приносит ему топор, принадлежавший мужчине. После чего, закрепив оружие себе за пояс, дергает смельчака за шиворот, как поганую собаку, и тащит его к трейлеру. − Я скоро вернусь. Возможно вместе с Риком. Если нет…что ж, просто вывернем его ребят наизнанку и точка. То есть, тех, кто ещё жив, − закидывает мужчину в машину, оборачивается и смотрит на меня − Не волнуйся, красотуля, про тебя я не забыл. Когда вернусь тоже познакомлю тебя с Люсиль поближе, как и обещал. После обворожительно улыбается и громко хлопает дверцей, и транспорт уезжает в неизвестном для нас направлении, оставляя в ожидании и тишине. *** − Клэр, ты как? − спустя длительное время разрушает тишину Марк. Я бы хотела ответить, что всё нормально, но это не так. У меня одиночное пулевое ранение. Оно непроникающее и слепое. Пуля находится где-то там, в ноге и мне необходимо её извлечь. Это не так страшно при своевременно оказанной медицинской помощи. Ключевое слово — своевременной. Только не в моём случае, ведь прошло уже несколько часов, а я толком и не видела саму рану. Если она загноится, то ампутация неизбежна. − Ну-ка заткнулся, − с шипением, злобно, сквозь зубы говорит мужик, стоящий позади Марка, и тыкает в него оружием. − Нормально, − отвечаю я, не обращая внимание на угрожающий тон спасителя. И снова воцаряется тишина. *** Не знаю сколько времени прошло, но ждать я больше не могла. С ногой пора было что-то решать. А ждать пока эти двое накатаются не было больше сил. Оборачиваюсь назад, глазами ища Саймона, у которого наверняка находится мой нож. − Саймон, верни мне мой нож…пожалуйста. − Ты чё совсем ёбнулась? − Саймон, я серьёзно — верни нож. Мне нужно достать пулю. Слава Богу, до него доходит быстро, что моя ситуация — не сахар и надо действовать быстро. Подходит, достаёт нож и вручает его мне со словами: − Только дёрнись. Закатываю глаза и начинаю разрезать штанину так, чтобы её длина была как у коротких шорт. Кто-то из толпы негромко свистит и говорит что-то невнятное про «долгожданную порнуху». Так, чем-то надо обработать рану, прежде чем резать: − Роб, у тебя же есть фляжка с выпивкой? − тот понимает всё без слов, достаёт её из внутреннего кармана и бросает мне. Нож есть, спирт есть, обезболивающего нет. Ничего, придётся действовать без него. Саймон всё ещё стоит сзади меня. Эх ладно, другого выбора у меня всё равно нет: − Саймон, сейчас у меня, возможно, будет болевой шок. Ты должен будешь мне помочь из него выйти, ясно? − Я что, похож на того, кто знает, что делать? − усмехается мужчина, присаживаясь на корточки. − Тебе подскажет Роб. Успокойся, Клэр. Ты уже это не раз делала. Да не на себе, но всё-таки… Чтобы как-то уменьшить боль и заглушить свои крики, делаю себе кляп из своей же кофты. Руки и нож обливаю из фляжки, дезинфицируя. Теперь же, надо то же самое сделать с раной. Чёрт. Начинаю поливать спиртом свою ногу. С головы до пят меня тут же накрывает боль. Жгучая, режущая, шипящая. Из глаз текут слёзы беспрерывным потоком. Но останавливаться нельзя. Кроме меня самой, помочь мне никто не сможет. Сейчас мне нужно разрезать кожу так, чтобы я смогла увидеть и рукой достать пулю. Делаю разрез, примерно в сорок пять градусов, и радуюсь, замечая пулю не так глубоко. Верещу я громко, даже кляп не спасает от оглушительных криков. Второй рукой начинаю искать пулю, стараясь делать как можно меньше движений пальцами. От боли, которая, как мне кажется, уже обгладывает мои внутренности, я начинаю терять сознание. − Эй, не отключатся, ты почти закончила − от звона в ушах не могу разобрать чей это голос, но он вытягивает меня из почти бессознательного состояния. Дотрагиваюсь кончиками пальцев до злосчастной пули и выдёргиваю ей из своей плоти. Меня трясёт, сильно. Я не выдерживаю и падаю вперёд, опираясь на локти и реву. Одновременно от боли, причинённой самой себе и от счастья, что у меня получилось. Через пару минут поднимаюсь, возвращаясь в своё обратное положение и вытираю слёзы. Глаза уже жжёт от них. Сегодня их было слишком много. Снова накладываю самодельный жгут из кофты. Делаю глубокий вдох. Я справилась, папа *** Прошло не так много времени после моей операции «на скорую руку», как возвращается трейлер. Но он ещё минут пять стоит, томя нас в ожидании. Тут резко открывается хлипкая дверца, и из машины вылетает Рик, следом величественно выходить Ниган, который снова хватает того за шиворот и тащит поближе к нам, в центр. − А вот и мы, − улыбается и кидает взгляд на меня. − Позволь спросить тебя, Рик. Ты понял к чему была вся эта поездка? Мужчина молчит, наверное, подбирает слова, затем поднимает голову и бросает взгляд на кого-то из своих людей. − Отвечай, когда к тебе обращаются. − Ладно… Хорошо… Ниган как-то странно улыбается, и создаётся такое ощущение, как будто он сейчас с размаху снесёт Рику голову своей битой. − Я её затеял, заметив как ты на меня смотришь. Я хотел стереть этот взгляд. Хотел, чтоб ты понял, − пауза, во время которой спаситель сжимает губы. − Но ты смотришь на меня всё тем же наглым взором. Будто я попортил твои планы и меня это не устраивает, − присаживается на корточки − Может, дать тебе ещё одни шанс? Хватит. Чего ты добиваешься? Неужели тебя мало того, что ты уже учинил. Неужели тех жертв недостаточно? Рика трясёт, он тяжело дышит и судорожно выдаёт: − Да…да После чего получает как бы ободряющий хлопок по плечу от доброго Нигана. Смешно. − Хорошо. Допустим. В таком случае, нас ждёт суперигра. И от твоего дальнейшего решения будет зависеть, станет ли этот дерьмовый день ещё дерьмовей, − махает рукой. − Представьте пушки к их затылкам. Направьте их к лицу, чтобы после выстрела трупы были обезображены, − я хмурю брови, ведь это уже совсем не смешно. Нельзя так легко распоряжаться таким количеством жизней. Ниган замечает мой взгляд, направленный прямо на него. − Да-да, и на этих ребят тоже, парни. Они ведь тоже провинились передо мной. Молчу. Не думаю, что с моей ногой смогу с должной уверенностью противостоять ему. Главный спаситель зовёт к себе молоденького парнишку. Это сын Рика, как я понимаю. Ниган приказывает мужчине отрубить ему руку. И даже, по доброте душевной, намечает маркером ориентир. Сволочь. Как собственному сыну можно отрубить руку, придурок? Нет, он сможет, а значит погибнем мы все. − Нет, это совсем не к чему. Мы понимаем. Мы всё понимаем, − подаёт голос, темнокожая женщина. − Ты понимаешь, да, а вот насчёт Рика — не уверен. Рик колеблется, он не знает как выйти из этой ситуации. Он начинает реветь, его бьёт дрожь. Для чего этот цирк? − Господи, тебе нужен обратный отсчёт? Ладно, Рик, ты победил. Я начинаю. Три Мужчина, просит прекратить. Он уже рыдает. Я не могу на это смотреть и чуть отворачиваюсь. На глазах наворачиваются слёзы. Хоть я их совсем не знаю, но сочувствие мне не чуждо. Два У Рика истерика, а у меня уже закладывает уши. Напряжение растёт с геометрической прогрессией. Это ужасно. Что же они натворили такого, чтобы так взбесить этого морального урода? Нервы уже щекочут мне внутренние органы, во рту пересыхает. Я должна что-то сделать. В следующий момент Ниган даёт ему пощёчину и, держа за подбородок, смотрит в глаза. − Вот оно, − говорит это и встаёт на ноги. Один И тут у меня на нервах спускается крючок: − Он уже всё понял. Прекрати это! − кричу я и приподнимаюсь, бегая глазами и ужасаюсь от этой ситуации. Ниган поворачивается в мою сторону. А Саймон сзади толкает меня, из-за чего я падаю на землю, шипя от только что вновь появившийся боли, и держит мне руки, не давая возможности встать. Не вижу, что происходит, но прекрасно всё слышу. − Рик, − шум в ушах резко прекращается и наступает тишина. − Отныне ты отвечаешь передо мной, работаешь на меня. Ты принадлежишь мне. Отвечай, когда с тобой разговаривают! После этого Рик повторяет за ним. Он заикается, иногда переходит на шёпот, но повторяет всё до конца. − Мы справились, − довольно произносит Ниган. Саймон помогает мне подняться, вновь заставляя встать на колени. − Все вы, теперь принадлежите мне, вы слушаете меня и подчиняетесь мне, работаете на меня и умираете тоже за меня. Вам ясно? Вот и отлично. На чём я остановился? Ах, да, − переступает Рика, как через лужу грязи, и направляется ко мне, опускаясь на корточки и хватая меня за подбородок − Теперь твои ребята слушаются Рика, с этого дня они все большая и дружная семья, работающая на меня. Так как я немного устал, не хочу придумывать особый способ расправы над тобой, тем более ты довольно симпатичная женщина, а женщин я не трогаю — такие правила. Так что я дам тебе пистолет, и ты выстрелишь себе в голову. Только давай быстрее, я хочу домой. У меня даже пропадает дар речи от такой наглости. Он думает, что я послушно кивну, и быстренько пульну себе в голову? − Ты не охерел? − нахожу в себе силы задать этот вопрос, который напрашивался ещё с нашей первой встречи. − Даже так? Смело, но пиздец как глупо, − опять эта ухмылка и вот он уже направляет на меня дуло пистолета. Продолжаю смотреть ему в глаза. Ну и пошёл ты нахер. Встретимся в аду Марк резко выкрикивает, вскакивая на ноги, но это движение быстро перехватывают спасители: − Она врач, военный, бывала в горячих точках! Она сможет спасти ещё многие жизни! Не надо убивать её! Ниган переводит взгляд с него на меня. Я же смотрю на Марка. Зачем? А если и тебя решат застрелить… − Серьёзно? По тебе и не скажешь, − с улыбкой говорит главарь спасителей. − Босс, это правда. Пока вы с Риком отсутствовали, она при нас голыми руками достала из своей ноги пулю, имея при себе только нож и фляжку со спиртом. Я чуть не охренел, − Саймон кивком указывает на мою ногу. Он заступился за меня. Что это за прикол такой? Ниган смотрит на меня, а я на него. Почему-то мне совсем не страшно. Хотя я понимаю, что после случившегося здесь, я должна трястись, как осиновый лист на ветру. Он отпускает меня, убирая пистолет, и оборачивается к Марку: − Твоя жена? − А что? Э, нет, нет она… − А хотелось бы, да? − перебивает и насмехается над заикающимся и засмущавшимся парнем. − Ладно, спокойно, парень. Ты прав, она пригодится в Святилище. Запихивайте её и Дэрила в машину и домой, ребятки. За первой поставкой вернёмся через неделю, а до тех пор — пока-пока. Все Спасители начали расходиться. Саймон, подтянул меня за локти, поднимая и направляя в сторону машины, где уже сидел мужчина, которого по-видимому зовут Дэрил. До того, как мне завязывают глаза, успеваю в последний раз взглянуть на ребят. Надеюсь, команда Рика сможет о них позаботиться. Особенно о Роз. И всё. Я больше ничего не вижу. Вокруг образовывается темнота. Слышу как хлопает дверца и мы выезжаем в какое-то Святилище. Ты не справилась, Клэр