Буря внутри меня

      Она увидела его издалека. Ещё когда машина её родителей только показалась из-за холма, и взору открылась низина, в которой располагалась деревня её бабушки, Марина припала к стеклу, внимательно рассматривая всё-всё вокруг. Её целью не было выявить, что изменилось за время её отсутствия. Нет. Она хотела высмотреть, гуляют ли сейчас где-то деревенские дети. А особенно её интересовал её закадычный друг — Владька. Встречи с ним она ждала с самого своего отъезда перед прошлым учебным годом. И все девять месяцев девочка думала о том, как он, где он, чем занят, о чём думает, в какие игры играет, с кем ходит в лес и прочее. Ах, если бы ещё уроки не отвлекали от этих мыслей! Была б её воля, она бы и вовсе не уезжала из бабушкиной деревни, ходила бы пешком в местную школу, осенью ела бы с бабушкой пироги, зимой топила бы с ней печку, весной копалась бы в огороде и, конечно же, каждый день играла бы с Владом.       Она и не задумывалась, почему ей было так интересно с ним. Марина воспитывалась в интеллигентной семье, где особое внимание уделялось образованию: посещение гимназии с углублённым изучением французского языка, дополнительно два раза в неделю репетитор по английскому, танцы, музыкальная школа и, безусловно, перспектива поступления в лучшее учебное заведение страны, а то и куда-нибудь за границу. Такие навязанные родителями принципы, казалось, кое-как ужились в голове девочки, она даже согласилась с их идеей перевестись в закрытый пансион, где работали преподаватели из самой Франции. В Марине росла всесторонне развитая юная леди, думающая о своём перспективном будущем. Так почему же ей было дико скучно среди своих сверстников с такими же интересами? Почему мамина принцесса буквально рвалась каждый год в Богом забытую деревушку, где даже электричества нет? Почему ей было в радость целыми днями бегать за «соседским оборванцем»? Так его называл Маринин папа… он совсем не одобрял их общения, да и в принципе пребывания Марины здесь целых три месяца. Он в истерике закатывал глаза, когда дочка уже в мае начинала собирать вещи, чтобы уехать. Он, конечно же, хотел бы, чтобы его ребёнок, как и все, поехал в лагерь, с детьми «своего статуса», а не носился по пыльным дорогам неизвестно с кем. Его останавливало только слово его матери — бабушки Марины, к которой он отвозил дочь. Она говорила, что из неё не вырастет хорошего человека, если она будет знать только роскошную жизнь, которую ей преподносят родители. «Надо видеть разную жизнь, общаться с разными людьми, учиться сравнивать, анализировать и выбирать то, к чему лежит душа. Ты ведь хочешь, чтобы твоя дочь была такой как ты, почему же тогда хочешь лишить её такого же детства, какое было у тебя?» — бабушка Люся умела напомнить своему сыну, где он вырос и кем был до того, как стал акционером одной крупной нефтеперерабатывающей компании. Это сейчас в его речи полно умных слов, а мысли постоянно крутятся вокруг долларов и каких-то там сложных экономических показателей, а в детстве он точно так же пускал по лужам бумажные кораблики и приходил вечером облепленный пылью. Поэтому, стиснув зубы, Виктор молча отвозил Марину в деревню, позволяя ей делать свой выбор.       Он взглянул в зеркало заднего вида. На заднем сиденье туда-сюда вертелась неугомонная девочка. Она, конечно, увидела издалека толпу ребят, пинающих сдутый мяч, стараясь забить гол в «ворота», составленные из двух прошлогодних стогов сена. Мысленно она была уже с ними, а на самом деле они только подъезжали ко двору её бабушки, которая уже вышла их встречать, наспех снимая с себя передник и поправляя выбившиеся из-под косынки седые волосы.       — Здравствуйте, дорогие, — старушка с волнением обняла сначала бросившуюся к ней внучку, зачем сына, а после и сдержанно подошедшую к ней невестку.       Мать Марины была молчалива. Нет, она не была скромна или застенчива, просто не считала нужным лишний раз нарушать гармоничную тишину. Она всегда больше слушала, чем говорила, но только до тех пор, пока не спрашивали её мнения по поводу какой-либо ситуации. Тогда её собеседник получал развёрнутый ответ с несколькими аргументами и несколькими вариантами развития событий с разных точек зрения. Она работала вместе со своим мужем, вместе они смогли добиться очень даже неплохих успехов на экономическом поприще и вполне могли считаться людьми высшего общества. Её воспитание и манеры не позволяли бурно выражать эмоции, но дочь она любила безмерно. Казалось, что только Марина заставляет улыбаться эту железную леди.       — Как вы, Людмила Фёдоровна? — поинтересовалась она. Сколько бы раз старушка ни просила называть её, если не мамой, то хотя бы просто по имени, Галина не реагировала и упорно продолжала называть мать своего мужа по имени-отчеству.       — Ничего, дорогая, помаленьку, — улыбнулась бабушка Люся.       — Мам, ну мы Маринку тебе до августа оставляем, — потупил взгляд её сын. — Потом мы с ней договорились, что она начнёт готовиться к поступлению в лицей.       — Какой ещё лицей? — всплеснула руками бабушка. — Вы совсем ребёнка решили детства лишить?       — Хороший лицей, — вставила слово мать Марины. — Не могу сказать, что лучший, но для начала неплохо. Марине нужна практика разговорного французского       Ничего не ответила старушка, только покачала головой.       — Ба, можно я побегу к ребятам? — подала голосок девочка, освобождаясь от объятий бабушки. Она понимала, что здесь её родители не авторитет, и всё решает баба Люся.       — Беги, родная, только не долго. Ужинать скоро будем.       — Хорошо, — пообещала Марина уже на бегу.       Конечно, как бы не так. Только отпусти её погулять, так днём с огнём не сыщешь и даже звать бесполезно. Бабушка это знала и даже не надеялась, что внучка появится домой раньше, чем совсем стемнеет.       Буквально через пару минут девочка оказалась на том поле, мимо которого они проезжали с родителями, и где Марина видела Влада, играющего в футбол с другими ребятами. Она издалека увидела его взъерошенную шевелюру и побежала быстрее.        — Привет, ребята! — закричала она, ещё даже не подбежав на достаточное расстояние.       Они заметили девочку и приостановили игру.       — Привет, —раздались вразнобой голоса ребят.       Марина остановилась прямо около Влада. Так близко, что самым логичным действием было бы обнять его, как делают взрослые при встрече с тем, по кому действительно сильно скучали. Но здесь столько ребят, что их мгновенно окрестят «женихом с невестой» и будут дразнить не один год. Поэтому Марина, переминаясь на месте с ноги на ногу и переводя дыхание протянула ему руку для рукопожатия.       — Э-эм… как дела?       Достаточно удивлённый Влад поднял брови, но пожал её руку.       — Э-эм… нормально, кажется…       — Конечно, нормально, — засмеялись пацаны. — За ним же Светка наблюдает.       — Кто? — не поняла Марина. Она знала только одну Свету в этой деревне, это была девочка, с которой она очень неплохо общалась, когда приезжала сюда, но причём здесь она?       — Светка, — пояснил один мальчик. — Она в него втюрилась, а он в неё.       Ребята покатились со смеху, а Марина краем глаза заметила, как кто-то мелькнул среди деревьев, метрах в двух сот отсюда. Видимо, кто-то и правда наблюдал за детьми.       — Ничего я не втюрился! — сжал кулаки Влад, готовясь напасть на ребят.       Марина стояла, как вкопанная, не веря своим ушам. Ей вдруг почему-то резко захотелось расплакаться, и она изо всех сил нахмурила брови, чтобы этого не случилась. Да что это с ней? Хотелось топнуть ногой, приказать мальчишкам заткнуться, спросить Влада, правда ли это… и вот она уже начинала сопеть носом…       — А Маринка-то надеялась, что он в неё влюбится, — мальчики ещё больше рассмеялись, схватившись на животы, а Влад, не выдержав, ринулся с места, раздавая направо и налево удары своими худенькими кулачками.       Смотреть на это не было никакого желания, Марина шмыгнула носом, вздёрнула голову к верху, как учила мама, и пошагала прочь с поля. Как же сильно удивилась бабушка, увидев приближающуюся внучку.       — Что случилось, Маришка? — кинулась она расспрашивать. — Тебя кто-то обидел?       — Нет, — покачала головой девочка.       — А что тогда, ребят по домам загнали? — и снова она отрицательно мотнула головой.       — А мама с папой уже уехали? — спросила она.       — Да, вот только что, — развела руками бабушка. — А что?       — Давай позвоним им завтра, пусть заберут меня…       — Марина, да что стряслось??? — не на шутку испугалась старушка.       — Я хочу поскорее в пансион, — соврала девочка.       — Это Владик тебя обидел? Что он сказал?       — Ничего… — шмыгнула носом девочка.       — Что сделал тогда?       Девочка молчала, отведя глаза в сторону. Она насупилась и ничего не хотела говорить.       — Он встретил тебя не так, как ты ожидала? — догадалась женщина, а Марина продолжала молчать, будто воды в рот набрала. — За год успел отвыкнуть от тебя?       Слова бабушки задели девочку сильнее, чем она могла ожидать? Как это отвык? Что значит привык к кому-то другому? Это же её друг! Её и больше ничей! Почему она почти год ни с кем так хорошо не общалась, ждала встречи с ним, а он вот так запросто заменил её другой девочкой? Не знала ещё крошка такого чувства, как ревность, и хоть она его сейчас испытывала его всеми красками, названия этому не могла дать, как и не могла пока понять его природу.       — Марина, успокойся, — бабушка погладила её по плечам, но это не помогло. Подбородок девочки начинал трястись всё сильнее, как бывает перед тем, как ребёнок готов расплакаться навзрыд. — Марина!!!       В этот раз бабушка прикрикнула, и девочка вздрогнула, вырываясь из своих мыслей. Только сейчас она заметила, что гуси, которых пасла бабушка, стояли вокруг них, вытянув свои шеи и прижав головы к земле. Это выглядело очень странно, будто они кланялись или готовились к водопою. А в небе, откуда ни возьмись, появилась стая ворон, летающих кругами.       — Это ч-что? — испугалась девочка.       — Выдохни, — сурово приказала бабушка, дёрнув её за руку.       Она послушалась и тут же почувствовала, как ветер, который всего секунду назад путал её волосы, мгновенно прекратился, а тучи, будто по мановению волшебно палочки, перестали бешено лететь по небу.       — Успокоилась? — спросила старушка, пристально рассматривая внучку, та согласно кивнула. Раздражение действительно прошло, по крайней мере, сейчас она думала совершенно о другом. — Пошли в дом. Нам надо поговорить!