Буря внутри меня

      Поспать нормально Марине не удалось. Хоть Влад больше не произнёс за её дверью ни слова и вообще почти не издавал никаких звуков, кроме как щёлканий зажигалкой, уснуть девушка так и не смогла. Стоило ей только прикрыть глаза, как тут же в голове возникал тихий шёпот Воды, которому ведьма улыбалась, как маленькое дитя, обрадовавшееся найденной игрушке. Спрашивать о чём-то свою стихию сейчас Марина не решалась, она была просто очень счастлива тому, что снова слышит её. Чтобы не терять времени даром, она стала перебирать бабушкины вещи в старых шкафах и сундуках. Одежды у её бабушки было немного, как и любых ненужных вещей не было. Где же она прятала свою тетрадь, в которую записывала что-то время от времени?! Никаких документов, никаких денег и фотографий в доме не осталось. Забрал ли их отец или дом разграбили деревенские? Почему тогда они не забрали и всё остальное? Почему отец не продал эту избушку? Участок земли с радостью купил бы какой-нибудь фермер, но почему-то он оставил дом, в котором вырос сам, безо всякого присмотра. Может ностальгия взяла своё, а может рассчитывал, что однажды Марина, по его мнению сбежавшая с Владом, вернётся и будет жить тут. Ответа на эти вопросы Марина не знала, как и не знала, куда бабуля спрятала свой дневник. Она перерыла уже все потайные и не потайные места, осмотрела все шкафы, порылась во всех ящиках, покопалась на всех полках, но ничего даже близко похожего на тут тетрадку не было. Куда же её дела бабушка?       Марина уже в сотый раз, пожалуй, обходила комнату кругом, солнце давно встало и в доме стало очень светло. Боясь, что она что-то пропустила в полумраке, ведьма стала заново разбирать шкафы. Вот бабушкин любимый праздничный платочек, она покрывала им голову редко, в основном когда шла в гости к кому-то или ехала в город, наверное, именно его бы она надела тогда, когда отец договорился с врачами и повёз бы её в город… не успела. Вот её цветастый халатик, так и оставшийся висеть на вешалке, он, как и платочек, ещё помнит её запах, на нём остались пятна от помидор, которые прыснули в тот вечер ей на грудь, пока она готовила салат… не успела застирать. А вот рюкзак Марины, с которым она собиралась уезжать обратно в город. Девушка потянулась к нему. Внутри была пара футболок, джинсовые шорты, которые теперь ей уже, конечно, малы, какая-то вязаная кофта, давным-давно разряженный телефон, маленькая бутылочка воды, которую девушка набрала в дорогу и… что это? Упаковка сырного печенья? И записка: «Не грусти, всё это не важно. Важно лишь то, чтобы ты была счастлива!» Глаза девушки запекли наворачивающиеся слёзы, бабушка успела как-то незаметно в тот день всунуть ей в рюкзак пачку снеков… в детстве мы очень любили, когда папа или мама приходили вечерами и приносили нам вкусности «от зайчика» или «от лисички», дети с особым трепетом ждут гостинцев именно от зверьков, они всегда кажутся чем-то необычным, волшебным, намного вкуснее обычных, так вот, это случайно найденное печенье для девушки сейчас было в миллиарды раз дороже всего того, что она когда-либо получала от зайчика за всю свою жизнь.       Три раза обшарив весь дом, ведьма всё же решила принять разочаровывающую реальность: тетради в доме нет. Очевидно, её забрал отец вместе с остальными вещами своей матери.       Утро перетекло в обед, а Влад всё сидел под порогом Марины, укрытый от посторонних глаз забором и высокой травой. Рядом с ним крутился его пёс, они оба молча на что-то надеялись. Но девушка была непреклонна, она не выходила на улицу, не разговаривала с ним и старалась даже не смотреть на него в окно, хотя последнее у неё выходило очень плохо. Каждый раз, проходя мимо окна, она непроизвольно косилась ¬ — не ушёл ли он. А он всё не уходил. На что он надеялся, парень и сам толком не знал, ведь ему предельно понятно сказали, что всё кончено, но он даже не подумал уходить. Когда полуденный зной совсем рассвирепел, Владу стало невмоготу сидеть, он подошёл к колодцу, по пути голыми руками выдёргивая особо мешавшие проходу кусты сорняка, и набрал целое ведро холодной воды. Отпив несколько глотков, парень резко опрокинул всё содержимое на себя.       — Хор-р-р-рошо-о-о! — взбодрился он.       Потом он нашёл самый большой лопух во дворе и, не без труда сорвав его, кое-как приспособил на крыльце так, чтобы тень от него падала именно в то место, где он сидел. Влад снял мокрую футболку и повязал себе на голову, по телу заскользили вниз струйки воды, нагревающиеся мгновенно от жара его кожи. Так он переждал зной. Он слышал, как Света не раз кликала его из дома, как бабушка, выходя по утру во двор, спрашивала у проходящих мимо людей, не видели ли они его, но все, конечно, отвечали отрицательно. Кто мог его видеть? Кто мог знать, что он никуда не пропал в этот раз, а всего лишь находится там, где должен быть…       Пекло стало спадать, солнце спряталось за крышей избушки, жить стало немного легче. Когда начали сгущаться сумерки, его начало клонить в сон. Влад боролся с этим, когда становилось совсем невмоготу, он вставал, бродил вокруг дома, начинал приседать, снова обливался водой. Это помогало, но ненадолго. Спать хотелось больше, чем жить. Но это ничуть его не смутило, в его намерениях не было пункта «пойти домой». Парень потерял счёт времени. Сколько сейчас? Десять? Нет, слишком темно. Двенадцать ночи? Больше похоже на правду, но уже не слышны голоса деревенских жителей. Выходит, позже?       Наконец дверь дома Марины приоткрылась. Или ему показалось это? Начались галлюцинации от отсутствия сна и пищи? Нет, не показалось, из проёма действительно появилась девушка, бесшумно скользя по земле, как привидение. Он остановился, как вкопанный, и ждал, что она будет делать. Марина увидела его, но ничего не сказала, конечно, она знала, что он всё ещё здесь. Девушка наклонилась и поставила на землю жестяную миску с чем-то вроде каши, пёс завертелся вокруг неё, благодарно виляя хвостом, и принялся за трапезу. С минуту ведьма сидела на корточках, рядом с собакой и наблюдала, как он ест. Потом она встала и, подойдя к Владу, протянула ему внушительный кусок хлеба.       — Он немного зачерствел, — извинилась она, — но это лучше, чем ничего.       — Ты питаешься одним хлебом? — с ужасом спросил парень, рассматривая в руке девушки ломоть с подсушенными краями.       — Нет. Ещё ягодами и грибами.       — Так нельзя! Тебе надо питаться, — он было ринулся в сторону дома, в его голове промелькнула идея принести ей что-то из еды, но то ли взгляд Марины, то ли что-то ещё остановило его: а вдруг с ней что-то случится, пока его не будет, или она снова сбежит? — Пойдём к нам, — предложил он. — Бабушка будет рада тебя видеть.       — Нет, спасибо, — покачала головой ведьма. — Я уеду завтра утром, мне это ни к чему.       — Я поеду с тобой! — решительно заявил Влад.       — Нет, не поедешь, — грустно улыбнулась девушка.       — Ошибаешься, поеду! — хмыкнул в ответ он.       — Хорошо, поехали, а что сказать мужу, мы придумаем по дороге?       — Каком мужу?       — Моему мужу, — солгала девушка. От вранья ей было противно, но это был, пожалуй, единственный способ обезопасить его, во-первых, от правды, во-вторых, от Алекса, в-третьих, от того, что ждёт саму Марину. А что её ждёт она и сама не знала…       — У тебя нет мужа, — с обидой в голосе начал спорить Влад.       — По-твоему, я настолько противная, что не смогу никогда выйти замуж? — она вполне удачно сымитировала насмешку.       — Нет… — он замялся, не зная, что сказать. — Нет, я имею в виду… другое.       — Я прошу тебя, отпусти… — понизила голос Марина, с мольбой смотря в его глаза. — Не держи меня, мне тоже сложно…       — Тогда останься! — с таким же умоляющим тоном заговорил он. — Ты всё врёшь! Никакого мужа нет.       — Я не могу… — прошептала она, отворачиваясь и собираясь уйти, но он снова остановил её.       — Тогда побудь со мной до утра, — он держал её ладонь, слегка поглаживая большими пальцами. — Умоляю, встреть со мной наш последний рассвет.       — Это ни к чему, Влад, мы сделаем друг другу только больнее.       — Прошу тебя! — он смотрел в её глаза долгим и пронзительным взглядом, а потом опустился перед ней на колени.       — Что ты делаешь? Не надо!!! — девушка засуетилась, она стала тянуть его за локоть вверх.       — Только до утра! — повторил он. — Одна ночь. А утром я посажу тебя на автобус, и мы расстанемся… — девушка молчала, глядя на него сверху, она не могла противостоять его умоляющим глазам. — Пожалуйста.       — Хорошо, — сдалась ведьма. — Но только до рассвета.