Буря внутри меня

      Утро, на наступай, солнце, не вставай! Позволь им двоим поговорить в тишине, ведь под покровом ночи все разговоры в мгновение становятся честнее и искреннее, никто никогда не решится днём сказать то, что запросто выложит при свете Луны. Уставший, но воодушевлённый появлением своей любимой, парень сидел на крыльце, подпирая своей спиной дверь.       — Марин, давай поговорим? — умолял он закрытую дверь. — Я так долго тебя искал… я не знаю, что ты пережила и где была, но чувствую, что тебе нужна помощь.       Девушка была в доме и совершенно не хотела с ним говорить. По крайней мере сейчас. Но парень не сдавался, он продолжал разговаривать со стеной, точно зная, что Марина его слышит. И она, конечно, слышала. Более того, она стояла у окна с открытой форточкой и наблюдала за ним. С тех пор, как они виделись в последний раз, он не изменился ничуть, разве что стал ещё выше. Но и его голос, и походка, и улыбка остались прежними. Ведьма рассматривала своего любимого при скудном свете Луны, с небольшой нежностью и тоской во взгляде, жалостью, что не может обнять. Но кто сказал, что не может? Она сама ставит себе эти рамки и придумывает запреты, от которых плохо не только ей, но и ему.       — Я знаю, что ты слышишь меня, — продолжал говорить Влад. — Знаю! Если не хочешь говорить, то хотя бы выслушай. Я ждал этой возможности долго, и упускать её не собираюсь.       Он на мгновение замолчал, видимо, подбирая слова. Было ли ей интересно, что он хочет ей сказать? Не совсем. Хотела ли она слышать то, что он собирается сказать? Тоже вряд ли. Она просто хотела его слушать, наслаждаться его бархатистым, испорченным многолетним курением голосом, впитывать в себя слова, которые он произносит то быстро и прерывисто, будто бросая их, как мяч, то делая большие паузы между ними, будто смакуя их, как конфеты.       — Я не знаю, где ты была, и что с тобой случилось, но знай: я искал тебя. Пытался найти, честное слово! И тебя, и Алекса этого, — он будто плюнул этим словом в тишине, отчего девушка сжалась в комок, бросая через окно дикий взгляд загнанной жертвы в спину Владу, а он, будто почувствовав, оглянулся и посмотрел в то самое окно, за которым она стояла. Девушка резко отпрянула. — Но вы с ним как сквозь землю провалились!       Он её искал. Наверное, вообще единственный из её родных и близких, кто заметил её отсутствие длиною в год, кто заподозрил неладное, кто скучал по ней и делал хоть что-то.       — Я и в полиции был, но меня оттуда послали, — он хмыкнул. — В первый раз. И во второй тоже. На третье моё заявление они мне пригрозили, что если я ещё раз сунусь, то мне не поздоровится, — он сделал паузу, Марина увидела, как он достал из кармана пачку сигарет и стал вертеть её в руках. — Но я не отступил, слышишь? Я пришёл к ним ещё раз. Эти психи посадили меня в изолятор, представляешь? Пятнадцать суток за то, что я хотел найти тебя…       Девушке надоело стоять у окна и слушать его разговорчики, она фыркнула и отправилась к своей кровати, находящейся чуть поодаль от окна. Расстелив кровать, она осторожно легла, стараясь не издавать лишних звуков. В это время Влад продолжал вещать, рассказывая то, что происходило, пока её не было здесь, и до Марины доносилось каждое слово, каждый его вздох и шорох, издаваемые им.       — Может ты выйдешь, и мы поговорим с глазу на глаз? — предложил он, но ведьма и не шелохнулась. — Мне бы хотелось снова видеть твою улыбку. Мне плохо без тебя. Она бы тоже очень хотела видеть твою улыбку, Влад, но… то ли совесть, то лис предрассудки не позволяли ей предстать перед ним и поговорить.       — Знаешь, с самого детства я мечтал, чтобы деревенские дразнили нас женихом и невестой. Но они почему-то всегда приплетали мне в невесты Светку, — он замолчал.       Послышался звук чирканья зажигалкой. Он не выдержал, сломался, подался своей вредной привычке. Слабак! Не смог даже недели прожить без сигарет, так же, как и не смог бы ни дня прожить без мыслей о Марине.       В голове Марины зашумело. При упоминании имени своей подруги, и по совместительству ближайшей соперницы, в груди защемило давящее чувство, не то тоски, не то ревности. И тут…       Что это за звук?! Девушка не смогла удержаться и подскочила с кровати. Шум плещущейся воды? Откуда? Она ринулась к окну, на небе не было ни единого облачка, значит, не дождь. Водопровода в доме нет, протечки нигде случиться не может. Перебрав все возможные варианты появления этого звука, она лишь убедилась в своих догадках. А звук никуда не уходил, он монотонным шумом стоял в её ушах. Она впервые за много месяцев широко улыбалась, не веря тому, что снова слышит это. Вода. Её стихия снова была готова заговорить с ней, глаза увлажнились от счастья.       — А хочешь, мы сбежим? — донеслось снова из-за открытого окна, на мгновение       Марина перестала вникать в то, что говорит на улице Влад. — Если ты только согласна, мы могли бы всё просить и уехать на другой конец света, где нас никто и никогда не найдёт.       Это заманчиво. Очень. Ведь именно это и собиралась сделать Марина. Сюда, в деревню, она вернулась не навсегда, ведь она понимала, что здесь Алекс найдёт её в два счёта.       — Конечно… куда мы сбежим? — парень уже начал рассуждать, споря с самим собой, он встал и начал ходить по двору взад-вперёд, насколько позволяли заросли высокой травы. — Ты беременна, наверняка, у тебя есть муж. И через несколько дней ты вернёшься к нему, оставив нас позади, как сделала и раньше. Какой же я идиот!       Марина слушала его и не знала, какой звук ей приятнее, его голос или шум Воды в голове? В конце концов, если к ней вернулась её способность слышать свою стихию, значит, это какой-то знак свыше. Нужно объясниться с Владом здесь и сейчас! Девушка осторожно подкралась к двери и тихонько приоткрыла её. Её взору предстал Влад, стоящий спиной к ней и смотрящий куда-то на небо, он ругался сам с собой, размахивая руками.       — И правда, как я мог такое предложить? Как я мог вообще о таком подумать? — он докурил одну сигарету и тут же достал вторую. — Молчишь? И правильно, ничего не говори! Не надо. Забудь, что я говорил. Да что я вообще думаю? Будто я приду, протяну свою руку, — он демонстративно поднял левую руку.       В этот момент Марина оказалась совсем рядом. Так, что его вытянутая оказалась на уровне её лица. Она не смогла удержаться и легонько обхватила её своими ладонями. Одновременно с этим, Влад закончил свою фразу.       — А ты возьмёшь её… — он замер, почувствовав её невесомое прикосновение, внутри у него всё сжалось, он зажмурился, будто боясь, что это сон, и вот-вот он проснётся, и с надеждой, выдыхая дым, прошептал, — и сбежишь со мной?       Она ничего не ответила. Просто стояла и держала его за руку, слыша в ушах тихий плеск волн. Влад сжал её ладонь в своей и, как в замедленной съёмке, повернулся к ней.       — Мне жаль, что я причинила тебе боль, — прошептала она. — И мне жаль, что я причиню её снова. Ты не заслуживаешь этого, но я не могу…       — Что ты говоришь?       — Я уеду на днях, — она не осмелилась взглянуть ему в глаза, поэтому прожигала взглядом землю. — Я вернулась лишь для того, чтобы забрать кое-какие бабушкины вещи. Пожалуйста, не говори никому, что видел меня здесь.       — Ты шутишь, верно? — кривовато улыбнулся парень, не до конца понимая, что хочет сказать ему Марина. Он обхватил её лицо ладонями, заставляя посмотреть себе в глаза. — Ты не сбежишь снова! Я не позволю!       — Ты должен меня отпустить, — её голос задрожал. Она ведь не может рассказать ему своей тайны, не может поведать то, что пережила и не должна говорить то, что с ней будет, когда родится дитя, которого боится сама мать. И тут он (как не кстати) заговорил о её беременности.       — Это всё из-за ребёнка? Ты думаешь, я не приму его? — он опустил взгляд на её животик, внутри девушки всё сжалось. — Я поеду с тобой! Это будет наш ребёнок, кем бы ни был его отец.       — Ты не знаешь, что говоришь, — чуть повысила голос девушка, освобождаясь от его рук. — Тебе не место рядом со мной!       — Это ты не знаешь, что говоришь! Я понимаю, гормоны шалят и прочее, я понимаю твою раздражительность, но не отталкивай меня, — он снова взял её за руку, обращая внимание. — У тебя нет кольца. Ты не замужем. А раз приехала одна, значит что-то не так.       — Это ничего не меняет для тебя. Наше время прошло.       — Наше время прошло? — не поверил он тому, что слышит. — Почему ты отталкиваешь меня? В чём я виноват перед тобой? Говори открыто!       — Ни в чём, я благодарна тебе за всё!..       — Но ты будто прощаешься, верно? — догадался Влад. — Ты вышла, чтобы сказать мне бай-бай? «Спасибо, что таскался за мной все эти годы, мне было приятно твоё общество, но теперь появился кое-кто получше, поэтому досвидос». Так?       Он выпалил это, не подумав. Только сейчас он посмотрел в лицо своей любимой: брови подняты, подбородок дрожал, как у обиженного ребёнка, который вот-вот расплачется, а в глазах неизмеримая боль. И эта боль отразилась на его щеке звонким шлепком пощёчины.       — Да как ты смеешь?! — закричала она. — Ты и понятия не имеешь, что я пережила и что ещё переживу!!!       — Так расскажи же мне! Вот он, я! Перед тобой! Твой верный пёс по кличке Влад, которого можно подзывать, швырять, говорить, что любишь, а потом пинать. К вашим услугам, — он театрально поклонился.       Сколько же злого сарказма было в его словах, что Марина не выдержала. Нет, она не влепила ему вторую пощёчину, она просто молча покачала головой и развернулась, уходя обратно в комнату, боясь расплакаться от его обидных слов. Но он не дал ей этого сделать. Схватив за руку, он резко повернул её к себе, и сжал в объятиях, вдыхая любимый аромат её волос.       — Я всё ещё люблю тебя, — прошептал он, целуя в макушку. — Люблю так, как даже мать родную не люблю, — он снова поцеловал её, теперь в висок, обхватив ладонями лицо. Она отворачивалась, а он продолжал покрывать поцелуями её лицо: бровь, щека, снова висок, нос, скулы, уголок губ.       — Я тоже тебя люблю, — выдохнула она ему прямо в губы как раз в тот момент, когда он говорился поцеловать их. Его глаза распахнулись, встретившись с её взглядом. — Но это ничего не меняет.       Воспользовавшись его оцепенением, Марина освободилась из его объятий и поднялась на крыльцо.       — Прости, но я совершенно тебя не понимаю! Впервые в жизни! — бросил он ей в спину. — Я не понимаю, чего ты хочешь от меня и чего не хочешь, в чём обвиняешь, и если ты не можешь объяснить мне, в чём моя вина, то прости… я тебя не понимаю!       — Я себя тоже, — всхлипнула девушка, закрывая дверь перед его носом.       Горизонт распахнул свои объятия, выпуская первый луч восходящего солнца, он тронул уставшее лицо Влада, который по-прежнему сидел на крыльце и подпирал дверь, как и раньше, оберегая сон своей любимой.