Антош, улыбнись, пожалуйста

— Матвиенко, ну какого хрена. — Дим, соряхи. Не сдох?..       Позов со злобой смотрел на то, как Сережа снимает с него им же пролитую лапшу. День у Димы и так начался неудачно. Утром он проснулся за два часа до выхода, чему сильно удивился. Эти два часа казались ему вечными. Будильник должен был прозвенеть только через полтора часа, а заняться Позову уже не чем. Не то, что он уже переделал все дела. Вставать с кровати жесть как не хотелось, хотя желудок твердил об обратном. Позов уже по три раза перепроверил все свои соцсети, успев позалипать в ленту новостей, однако, к его несчастью, утром активность на сайтах очень мала. Но не думайте, что раз он проснулся так рано — то он выспался. И хотя он умолял себя поспать еще пару минут, все было напрасно.       За завтраком он сильно обжегся чаем, пропустил автобус, и ему пришлось ждать еще 40 минут следующий, который мало того, что «немного» задержался, так еще и сломался на полпути, из-за чего Позов чуть не опоздал на первую пару. Казалось, черная полоса и к Матвиенко пришла, раз он опоздал на первую пару… Хотя, Позов не мог вспомнить и одного дня, когда Сережа приходил на первую пару вовремя. Но на этом черная полоса парня не закончилась. На паре его ручка постоянно отказывалась писать, препод диктовал все тихо и максимально монотонно, от чего спать хотелось еще сильнее. Где-то на середине пары Матвиенко заснул, а вот Дима себе такого позволить не мог. Так как они с Сережей были друзьями и сидели рядом, у них была договоренность: если один заснет, то второй обязан записать слова препода. Порой этот договор Диме казался выгодным только Сереже, но что поделать. Воспользовавшись ручкой спящего, Дима продолжил писать конспект.       После пары молодые студенты направились в местную столовую, где уже образовалась очередь. Дима занял столик, и, пока Сережа добывал провизию, решил завязать шнурки, которые предательски заставили его чуть ли не кувырком скатился по лестнице, разбив в конце своего пути нос. После такого, есть как-то перехотелось, но не составить другу компанию он не мог.       Шнурки были завязаны и Дима начал подниматься, чтобы сесть нормально. Глухой стук, приятная теплота охватила спину парня, но потом перешла в невыносимо обжигающую. От Позова ни звука. Сережа, уже с почти пустой тарелкой, застыл на месте, боясь пошевелиться. — Серый… — П…прости… — В медпункт.

***

— Простите, а вы не видели Антона Шастуна? — спросила, какая-то маленькая (где-то 1-2й курс) девочка у входящих в кабинет парней. — Прости, но раньше середины второй пары в понедельник ты его не увидишь, — проговорил Матвиенко, пожав плечами, Позов же изучал девушку, пытаясь понять, кем она является Антону. — Оу… Передайте ему, что его искал Павел Алексеевич, — пролепетала девушка и смоталась в неизвестном направлении.       Парни переглянулись, пожали плечами и продолжили свой путь к знаниям. Была экономика, на ней можно было немного передохнуть и расслабиться, так как препод по этому предмету был часто занят, разбираясь с какими-то важными бумагами по поручению ректора. Что ж, думаю, понятно, почему весь поток постоянно отстает от программы и к сессии всем приходится упорно зубрить и нанимать репетиторов.       Время шло своим ходом, давая кому-то отоспаться, а кому-то дописать сочинение. Все занимались своими делами. В кабинете редко сидело много людей. Если не брать в счет тех, кто не пришел, то большая часть студентов гуляла где-то по шараге, оставшиеся же заканчивали недоделанные дела и служили видимостью того, что на паре хоть кто-то есть. Диме было скучно. Деньги на телефоне у него закончились, так что интернета у него тоже не было. Заняться ему было не чем, так что он разбудил спящего друга. — Серый… Серый, проснись, — начал дергать парня Дима. — Чего тебе… — пробубнил Сережа, не открывая глаз. — Мне скучно… — буркнул Дима, видя, что парень совсем не хочет просыпаться. — А я тут причем?.. — приоткрыв один глаз, спросил Матвиенко. — Развлеки меня, — почти приказал очкастый. Сережа понял, что спать ему не дадут, так что он поднялся и потянулся.       Тоша припоздал на начало второго часа экономики, но этого никто шибко не приметил. Антон присел рядом с друзьями, которые развлекали себя, играя в морской бой. — Е3! — гордо и четко произнес Сергей. — Мимо, — ухмыльнувшись, сказал Дима, а Сережа пометил эту клетку как пустую. — Следующей у нас какая? — спросил Шастун, когда парни обратили на него внимание. — И тебе здорова, — фыркнул Серега, — решил все же порадовать нас своим видом? Г6! — Опять мимо, — продолжая ухмыляться, проговорил Дима, — и вообще, сейчас моя очередь была. — Тогда ходи сейчас два раза, — справедливо буркнул Матвиенко. — История у нас. — Ну блееен… Опять рука болеть будет, — недовольно произнес Тоша и лег на парту. — Зачем я только приперся сюда. — Мы тоже не знаем. В3, Д3! — воодушевлено крикнул Позов. — Мимо, ранил, — с ноткой обиды в голосе, проговорил парень с хвостиком. — Д4? — неуверенно произнес Позов, за которым наблюдал Шастун, о чем-то задумавшись. — Мимо, — Хмыкнул Сережа и стал думать, куда нанести удар, Тоша решил помочь ему. — А пять ты Димка забыл сумку застегнуть, — Шаст еле заметно подмигнул Сереже. Что ж, подсказка дана, но поняли ли ее? — Не застегнул? — Димка отвлекся на сумку, и Антон смог получше разглядеть «корабли» на бумажке. — Да че ты врешь, застегнуто все. — Значит, показалось, — Тоша пожал плечами, и они с Серегой быстро переглянулись и ухмыльнулись. — А5! — с довольной мордашкой, произнес парень. — Убил, — фыркнул Дима, зачеркивая кораблик на своем листочке, а Серёжа в это время ликовал. Пока Тоша придумывал способ подсказать, Серега тыкнул пальцем в небо, и произнес: «Г7», — попал.       Их война продолжалась до тех пор, пока в кабинет, за 20 минут до конца пары, не вошел преподаватель — Юрий Михайлович. Это был стройный и довольно молодой мужчина с голубыми глазами и хорошо уложенными волосами. Он всегда носил мужские костюмы, редко разбавляя свой привычный гардероб черными шортами и белой футболкой без каких-либо рисунков. Просто белая футболка. Шастуну он казался немного странным, но он любил его. Как преподавателя, конечно.       Юрий поставил какую-то стопку слегка помятых бумажек на свой стол и осмотрел аудиторию. — Мда, не густо, — выдохнул мужчина и улыбнулся. — Что ж, у нас осталось немного времени, так что предлагаю начать новую тему.       Пока мужчина распинался, Шаст улетел в параллельную вселенную. Сейчас в его голове были лишь голубые глаза преподавателя, на которые он открыто пялился.       Эти манящие к себе Антона глаза были ярко-синего цвета. Скорее даже голубого, чем синего. Они были голубы словно небо, но что-то в них было не то. Что-то не давало Шастуну полюбить эти глаза всей душой. Они казались ему слишком яркими, недостаточно уставшими от жизни и слишком веселыми. Конечно, эти два бриллианта таили в себе некую тайну, которая манила Антона, но эта было не то, чего желал Шастун. Его глаза были слишком обычными, не такие как у… Арсения?…       Антон подпер голову рукой и вернулся обратно к своим мыслям, все еще не сводя пристального взгляда с Юрия Михайловича. К слову говоря, мужчина чувствовал себя немного неловко, от такого. Пока Шастун летал где-то в облаках, преподаватель присел на свой стол, скрестив руки на груди и оживленно что-то рассказывая, многие студенты в это время занимались своими делами — то бишь лежали на парте, иногда поглядывая в сторону говорящего. …Да, именно, не как у него. Глаза Арсения Антон считал чем-то загадочным и таинственным. Когда мужчина был уставшим, его глаза совсем этого не показывали. Вместо этого в них можно было заметить печаль (а может это тоска?), немного веселья и что-то еще, чего Антон, увы, понять не мог. У глаз Арсения был мягкий синий цвет. Такой приятный, успокаивающий, дарящий улыбку тем, кто печалится. Взгляд Арсения, в отличие от Юриного, не был резким. Арсений всегда плавно поворачивал глаза, когда ему нужно было посмотреть в другую сторону.       Арсений сам по себе личность непредсказуемая. И когда он заводится, его глаза приобретают совсем другие краски. Эти две жемчужинки становятся менее глубокими, появляется странная искорка, азарт. Антону даже иногда видел некое безумие в его взгляде и понимал, что сейчас у Арсения та еще каша в голове. Настоящий хаос творился в голове у Арсения в те моменты. Замечал этот взгляд парень, когда мужчина о чем-то долго думал, сидя в комнате за своим столом или на полу. Тогда глаза Арса были пустыми, словно кукольные.       Из мыслей Антона вывело то, что Юрий Михайлович стоял рядом с ним, пока Шастун продолжал тонуть в своих мыслях и глазах преподавателя. — Шастун, — мягко позвал его преподаватель и, видя, что Антон проморгался, улыбнулся и продолжил, — пара уже закончилась. Все в порядке? — Да… Все в порядке. Просто, — Антон замолк, думая, что ему сказать. Он осмотрелся и заметил, что в кабинете остались только они одни. Мда, неловко, — просто задумался… — Да? Ну, это хорошо.… Наверное… — видно Юрий не ожидал такого ответа, поэтому и растерялся, — ты просто так смотрел на меня. — Как? — любопытство опередило его мысли, дав подумать над сказанным только после того, как он это сказал. — Ну не знаю… Влюбленно что ли, — преподаватель отвел взгляд и… Это что, румянец? Повисло неловкое молчание. — Я пойду тогда… — проговорил Шастун, медленно беря сумку в руки. — Да, конечно, — Юрий улыбнулся и ретировался к своему столу. Шастун же, в свою очередь, быстро собрался и пулей вылетел из кабинета, не забыв попрощаться. «О чем я вообще думал? Как время пролетело так быстро? Что это вообще только что было»       Шастун дошел до кабинета истории быстрее, чем ожидал. Он занял свое место и начал обдумывать то, что с ним произошло. Серега с Димой, как всегда, шлялись где-то по шараге.       Анна Андреевна, — мучительница Шастуна на следующие два часа, вошла так же неожиданно, как и прозвенел звонок. Это была приземистая женщина лет за 60, у нее были короткие черные волосы, обычно она носила платье в темных тонах, черные туфли и белье жемчужное ожерелье, которое, как казалось Шастуну, подчеркивали ее строгие узкие глаза. Глаза кстати у нее были темно-коричневые. Порой, когда женщина злилась, Шастуну казалось, что ее глаза становились чернее смерти.       Анну Андреевну Антон немного недолюбливал. Нет, не так. Много. Даже очень как много недолюбливал. Он не понимал, как можно быть такой строгой. Ее предмет, конечно же, вызывал желание прилечь и поспать, но неужели уставшие люди не могут хоть немного отдохнуть? И опаздывающих она ОЙ как не любила. Кстати об опаздывающих. Кое-кому сегодня влетит по самое не хочу. И этим кое-кем сегодня стал Димка с Сережей, последний же осмелился пробраться на свое место, то есть рядом с Шастуном, пытаясь быть как можно незаметнее. — Матвиенко! — Вдруг резко раздался строгий голос Андреевны, от чего Сережа вздрогнул и выпрямился. Да и не только он. — Вы думаете, что я не видела, как вы с Шастуном, — «так, а я тут причем?», — опоздали на занятие?! — после этих слов парни переглянулись, и Серега сказал что-то похожее на «прости». — А ну, живо встали и вышли из кабинета!       Шастун был в курсе, что спорить с этой дамочкой бесполезно, только наказаний себе прибавит. Парни встали и направились к выходу. Дима хотел что-то сказать в защиту друга, но только тот открыл рот, Сережа шикнул на него, как бы говоря не рыть себе могилу. Диму посадили на место, за то, что он был таким честным и молчаливым. Сережу и Шаста еще пол урока не впускали в кабинет, так что они развлекали себя, как могли. — Она нас не впустит ведь? — спросил Сережа, слезая с подоконника. — Вряд ли, — фыркнул Тоша, смотря через щель, — че мы время зря тратим-то? — Хмм, действительно… — проговорил Серега, после небольшой паузы и направился к лестнице. — Я вот поесть не успел, так спешил в кабинет. — Лишь бы пожрать, — фыркнул Тоша, заведя руки за голову, как бы вытягиваясь. Он последовал за парнем, который почему-то нахмурился. — А что ты предлагаешь в таком случае? — поинтересовался Матвиенко, скрестив руки на груди и чуть нахмурившись. — Покурить? — предложил Тоша, усмехнувшись.       Таким образом, поняв, что в кабинет их пустят только забрать вещи, парни спустились вниз и прошмыгнули мимо охранника на волю. Была весна, но это не означало, что на улице уже было тепло. Светило яркое солнышко, заставляя парней привыкать к яркому свету, дул прохладный ветерок. Ладно, ветерок был совсем не прохладным. Он был холодным, но не сильным. Парни, что-то весело обсуждая по пути, скрылись в курилке. Через пару минут от первой сигареты остался только бычок, а во рту Шаст уже держал вторую, пытаясь поджечь. Матвиенко же предпочел следовать правилу «между первой и второй перерывчик небольшой». — И все же, Тошка-картошка, это ни хрена не нечестно прогуливать первую пару, — чуть запнувшись над обдумыванием предложения, сказал Серега. — Ты серьезно, я думал, мы уже обсудили это прозвище, — недовольно фыркнул Шастун. — Обойдешься, — хмыкнул парень, поджигая сигарету. — Если бы ты пришел, может быть, узнал бы, зачем Павел Алексеевич тебя звал. — А Павел Алексеевич меня звал? — глаза Шастуна стали похожими на два больших блюдца. — Зачем я ему? — Мне-то откуда знать, — буркнул Сережа, пуская облако дыма в лицо друга, от чего тот закашлялся, — может, ему плакат повесить надо было, а таких шпал как ты еще поискать надо. — Очень смешно… — фыркнул юноша, закатив глаза. Он потушил сигарету о стену и выкинул окурок. — И? — Что «и»? — огрызнулся Шастун, непонимающе глядя на друга. — Че стоишь, придурок, он до сих пор ждет тебя! — А раньше сказать не мог? — Шастун спрятал пачку обратно в штаны и направился к выходу, — только не говори, что забыл. — Запамятовал… — Какие мы слова знаем, — огрызнулся Шастун, глядя на недовольного Серегу. — Ой, да иди ты… — Уже.       Миновав охранника (удивительно, что такая шпала не попалась ему на глаза), Шастун вбежал вверх по лестнице, перешагивая через ступеньку, и, уже вскоре, он был у кабинета философа. Антон хотел прислушаться к тому, что происходит за дверью, но вышло у него совсем не то, чего он хотел. Подходя ближе к двери, он запутался в собственных ногах и полетел вниз, вытянув руки вперед. В это время дверь распахнулась и на пороге оказалась девушка, на которую Шастун благополучно и приземлился. Неловко вышло. — Эффектное появление, — усмехнулся Павел, сидя за своим столом. Рядом с ним стоял Арсений, на которого и уставился Шастун, не понимая, что мужчина тут делает, — но достаточно было просто постучаться.       Через пару мгновений Шастун понял, что-тот, кто под ним шевелится — не мешок с картошкой и ему наверное тяжело быть зажатым между метлой и полом. Шастун конечно был легкий и вряд ли смог бы кого-то задавить, но девушка тоже была не железной. Поднявшись, Шастун подал своей жертве руку и помог ей встать.       Это была милая девушка с рыжими слегка кудрявыми волосами и ярко-зелеными глазами. На вид девушка была маленькой и хрупкой. Одета она была, как показалось Шастуну, очень даже симпатично: белоснежная выглаженная рубашка, поверх которой темно-синий жилет, узкие черный джинсы и милые черные сапожки с какими-то висюльками на них. — Я Ася, — мило улыбнувшись, произнесла девушка, — Ася Куранова. — Антон Шастун… — пробурчал Тоша и, не дослушав «приятно познакомиться» от девушки, Тоша обошел ее и встал рядом с Павлом Алексеевичем, поглядывая на Арсения. — Вы меня звали? — Ты, конечно, так быстро пришел! Я даже не успел оглянуться, а ты уже тут стоишь, — начал смеяться Воля над ним. Ася, не спуская с парня взгляда, вышла из кабинета, прикрыв дверь. — Не смешно, Павел Алексеевич, — обижено буркнул Шастун. Со стороны Попова раздался тихий смешок, и Антон тут же посмотрел на него, как бы изучая, но слова преподавателя заставили Тошу вновь переключиться на Волю. — Ладно, ладно. Тош, ты действительно только пришел? Какая сейчас пара идет вообще? — Мне только сейчас сообщили, что вы меня звали. — Допустим, — хмыкнул преподаватель и начал что-то листать на своем столе. — Я ведь уже даже не помню, зачем звал тебя…       К слову о кабинете философии. Это была, в отличии от остальных кабинетов, большая аудитория. Паша не любил говорить одно и то же по нескольку раз, так что, он соединял несколько потоков с одинаковой темой и начинал работать. Зал был стареньким, как впрочем, и само заведение. На задних рядах хорошо чувствовался запах плесени и сырости. Пол, как и мебель, были деревянными, на стенах были уже отклеивающиеся обои, некоторые лампочки не работали, хоть Паша и уверял студентов, что вскоре займется ими. На окнах был десятилетний слой пыли, так что почти никто не решался подходить к ним и уж тем более открывать их. А смельчаки еще пол урока чихали, не в силах остановиться. Зато слышимость в зале была просто прекрасная. Даже на последнем ряде было слышно все, что говорил Павел Алексеевич, а ему было слышно все, что происходило на последнем ряду. Стол Паши был вечно завален какими-то бумагами, которые Паша периодически разгребал в поисках ручки или еще чего. — Арсений Сергеевич, я нашла! — радостно прокричала, вбежавшая в кабинет Ася, в руках она держала какое-то ведерко с кисточкой, что пробудило в Шастуне любопытство. — Отлично! — обрадовался Павел, а потом обратился к Антону, который вновь залип на Арсении, когда ему надоело разглядывать ведерко, — Шастун, можешь идти на занятия, ты тут больше не пригодишься. — Но, — хотел было возразить Шаст, однако его перебили. — Никаких но! Давай, иди отсюда! Давай, топ-топ ножками в двери! — прокричал Павел, хлопая ладошками в ритм. От Арса и Аси Шастун снова услышал сдавленный смешок. — Ну и ладно… Ну и не надо… — сделав крайне обиженный вид, сказал Антон и вышел из кабинета философии.       Антону было конечно очень интересно, чем они там будут заниматься, но гордость как всегда не позволяла ему вернуться. Он тихо, если упасть с грохотом на пол из-за своей неуклюжести считается тихо, спустился вниз и по окончанию пары зашел в кабинет, что было не так-то и просто. Когда двери открылись, поток студентов хлынул на Шастуна, унося его с собой на следующую пару, но Шастун так просто не сдавался. Кое-как пробравшись сквозь толпу и получив выговор от Анны Андреевны, Шастун впопыхах собрался и выскользнул из кабинета.       Проведя последнюю пару, Антон забрал свои вещи и направился в курильню, по пути зажигая сигарету. Зайдя за курилку, он увидел, как Попов выходит из здания с той молоденькой студенткой, что-то весело обсуждая, и непонятное раздражение проскользнуло в груди Тоши. Вроде все хорошо: Шастун получил заветный никотин, Арсений провожает новую «подружку» домой, а может в кафе, ведь до дома не так то и далеко идти, а вот в кафе можно поболтать. Это что. Ревность?       Шастун совсем ничего не понимал. Почему он ревнует, да и ревность ли это? Может ему просто завидно, что Попов уже познакомился с милой девушкой, в то время как сам Шастун, кроме Матвиенко и Позова, ни с кем из студентов не общается.       Антон нервно сжал сигарету в руке, но тут же отдернул руку и уронил сигарету, когда почувствовал резкую и сильную боль. Он обжегся. Что ж, это значит, что уже пора бы домой чапать.       Дошел до дома он пешком, хот мог и сесть на автобус. — Я дома… — сказал Шастун стенам и прошел на кухню.       Быстро состряпав из того, что было, обед, Антон сел за стол и начал потихоньку уплетать все, что был на тарелке. Шастун не любил оставаться дома один. Он не любил одиночество. Тишина словно давила на него со всех сторон, мысли путались между собой, и выходила какая-то белиберда. Но Антон уже не первый год вынужден мириться с тишиной в его доме. Шастун не снимал квартиру, как говорил всем остальным. Это была его квартира, а точнее квартира его родителей, которые уже давненько в ней не появлялись.       А между тем, стрелки часов показывали, что уже наступило шесть часов, и Антону нужно идти на подработку. Помыв посуду и разложив все по своим местам, Антон взял нужные ему вещи и отправился к клиентам. Стоит ли говорить, что квартира Арсения была еще чистой по сравнению с теми, что он встречал. Еще хорошо, когда в квартире просто валяется мусор, но нет, не все такие ленивые и богатые жопки, чтоб вызывать уборщика, ради пару пакетиков валяющихся по квартире. Обычно Антону приходится оттирать давным-давно засохшие лужи чего-то липкого, избавляться от плесени в труднодоступных местах, жира и еще много чего другого, с чем хозяева не хотят работать и пачкать свои ручки. И хорошо еще, если в квартире нет животных.       Как-то раз Антону досталась квартира, хозяйка которой была обладательницей трех персов и двух собак, которые легко могли послужить и подушкой, и матрасом, и одеялом. Серьезно, собаки были настолько большими и пушистыми, что их можно было брать с собой в поход вместо палатки, главное не утонуть в их шерсти.       Думаю, вы представляете, какой была квартира, когда Антон приехал по вызову. А шерсть — штука коварная. Ведь нельзя просто протереть ее один раз трепкой. Неее, сначала ты должен протереть первый раз, чтобы собрать большую часть с поверхности, перевернуть тряпку, снова протереть, промыть тряпку, снова протереть то место, и так, пока не останется шерсти. Думаю, если Антон умрет и попадет в ад, а он точно попадет в ад, то именно уборкой квартиры от шерсти он и будет заниматься.       Шастун управился с квартирой за два дня и решил, что больше браться за такое он не будет. Ну, нафиг, пусть сами оттирают это дерьмо.       Сегодня Шастун как-то слишком быстро управился с квартирой одной мадам, которая разбила несколько дней назад пару банок с вареньем, но у нее руки ни как не доходили взяться за уборку этого сего. «По голове бы ей дать этой банкой…»        Оттирал Шастун эту лужу часа три, но результат того стоил. Покинув квартиру мадам, не забыв взять деньги, Антон направился к квартире Попова.       Антон постучался в дверь, в надежде, что там никого не будет и ему придется самому справится с замком и войти в квартиру, но нет. Ему открыл Арсений, заставляя юношу невольно улыбнуться. — О, Тош, проходи, — Арсений улыбнулся и пропустил юношу внутрь. — А мы тут как раз о тебе говорим. — Я настолько популярен, что меня обсуждают в каждом доме? — усмехнулся Антон, разуваясь. — Привет, Тоша! Я. — Дальше Антон не слушал. Ася. Что. Она. Здесь. Делает? Кто дал ей право меня так называть?       Антон стиснул зубы и медленно сжал кулаки от… Злости? Но, почему он злится? Арсений не сделал ничего плохого. Он не изнасиловал бедную студентку, не продавал ей наркотиков, даже не оскорблял ее. Он был с ней мил и любезен. Слишком мил… Слишком любезен… Со мной он так себя не ведет…       Антон завидовал. Почему Арсений так добр с ней? Почему заботится о ней? Помог завязать шнурки? Придерживает дверь? Так, стоп! Тоша, возвращайся на землю! — …писать, — Только и услышал Антон, прежде чем дверь захлопнулась. Блеск, ты не только прослушал, что тебе говорили, так теперь и должен дождаться Арсения…       Повернув защелку два раза, Антон вздохнул и прошел в кухню, дабы начать уборку. Он взял веник и совок, надел наушники, включил подходящую музыку и принялся за уборку. В какой-то момент ему надоело, что наушники вылетают из ушей, из-за того, что он задевает провод веником или он цепляется за углы. Антон решил снять наушники и врубить музыку на всю квартиру, ибо никто не запрещал ему это делать.       …Сменилась одна песня, вторая третья. Шастун, видимо почувствовав себя диснеевской принцессой, начал петь что-то о несправедливости и непонимании. Сначала он пел тихо, потом все громче и громче. Прекратил он издавать какие-либо звуки, когда повернулся назад и увидел Арсения. — Арсений Сергеевич, я… — начал было оправдываться Шастун, но его прервали. — Антон, ты так хорошо поешь! Почему ты мне раньше не сказал об этом, — воодушевленно проговорил Попов, на что Антон лишь пожал плечами. — Знал бы я, что у меня такой талант прямо под носом чахнет, не искал бы полгода по закоулкам никого. Да, Тошенька, мечтать не вредно…       Антон закончил уборку и сел за стол на кухню, ожидая возвращения Попова. Зарядки на телефоне оставалось все меньше и меньше, а свой проводок Антон не взял. Он пошел рыскать по дому, авось найдется подходящая зарядка.       Вы спросите, почему Антон ждет Арсения? Ключи у него есть, работа выполнена… Антон и сам не знал, почему ждал Попова. Да, Арсений не приказывал ему оставаться, уйти он может в любой момент, но… Ему не хочется. Что-то внутри говорит ему не уходить, посидеть еще пять минуточек и подождать Попова. Когда он придет, они наверняка пойдут на кухню и будут пить чаек, попутно смеясь от смешных и не очень шуток. Ведь он вскоре должен вернуться, правда?       Темнело. Попова все не было. Антон уже перестал надеяться возвращению мужчины. И где он так мог задержаться?.. Шастун собрался, оделся и медленно поплелся домой.       Дом, милый дом… Так ведь обычно говорят о доме? Что ж, это явно не про Шастуна и его квартиру. Сняв с себя верхнюю одежду, Шастун плюхнулся на диван и поставил телефон заряжаться. Повибрировав два раза, оповещая о том, что телефон заряжается, экран вспыхнул ярким светом, а потом медленно погас. Телефон Антона стоит на беззвучном режиме еще со времен школы, с пятого класса. Хоть Шастун и менял телефоны, но на вибрацию ставил всегда, независимо от места и времени.       Тихо вздохнув, Шастун закрыл глаза и медленно опустил голову на подушку. Точнее в подушку. В голову снова полезли мысли о Попове. Почему он ушел на долго? Он вернулся хоть? Может с ним что-то случилось? Позвонить? Может, стоит позвонить?       Шастун медленно потянул руку в сторону телефона. Нащупав устройство, Антон поднял голову и уже хотел нажать на кнопку, чтобы разблокировать. — Почему я вообще о нем переживаю? — почему-то, вслух спросил себя парень.       Антон вздохнул и хотел было опустить телефон обратно на диван, но тот завибрировал. Экран загорелся, ослепив Антона и осветив все вокруг. Привыкнув к яркому свету, Антон прочитал всплывшее уведомление из вк: «Анастасия Куранова хочет добавить вас в друзья»       Тут же пришло еще одно уведомление из вк, на этот раз сообщение: «Анастасия Куранова: привет»