Железное сердце.

Крики потонули в визгах сирен скорой помощи. Госпитализация раненых и сворачивание мертвых в чёрные мешки. Посреди этого ужаса стоял высокий блондин. Недвижимый подобно статуе, лицо напоминало маску скелета. «Убью! Убью!» Ураган гнева и ярости, пылал внутри, но не мог вырваться наружу. «Отрежу руки и ноги! Заставлю сожрать собственные яйца, а потом убью! Убью!» - Гидо, слышишь меня! Не умирай! – молила Лаура, пытаясь прорваться к раненому мужу, которого клали на лежак в машине скорой помощи – Я всё тебе прощу, только не умирай! Не оставляй меня! Её с трудом сдерживали Хавьер и Белен. Рядом Маркос, держась за раненое плечо, молчаливо наблюдал, как его любимую жену, потерявшую от болевого шока сознание, увозят в реанимацию. Он подозревал, что всё это добром не кончится, но чтобы так! До третьего курса, он был изгоем вреди одноклассников. Похоже, что теперь всё вернётся в изначальное статус-кво. Только будет хуже. Даже если следствие будет к нему снисходительно (ведь единственное, в чём он был виноват, так это в том, что спокойно стоял и смотрел, пока его расставшаяся с головой жёнушка вила петлю вокруг Пабло, а задушила всех). Всех собак сбросят на него: «Не приструнил жену!», «Предал всех». Но больше всего Маркоса беспокоило состояние жены. В душе он понимал, что потеря ног – это меньшая божья кара, которая могла её ждать, после совершённого. Но он всё ещё любил её. И прямо сейчас, не знал, что делать. Пока его ещё не линчевали выжившие, ибо заняты оплакиванием павших. Это уже хорошо. Мия смотрела, как её возлюбленного закутывают в чёрный мешок. Слёзы кончились, остались только опухшие глаза. Его бледное лицо, как у ангела. Тагар и впрямь был ангелом. Появился в её жизни, когда она была раздавлена и утешил. А теперь его нет. Как нет и папы. Дорогого папы, который заботился и защищал. А всё почему? Потому что один подонок притащил зло оттуда, где должен был сгинуть навсегда. Мия бросилась к Пабло и сначала влепила ему пощёчину, а затем стала молотить кулаками по его груди. Тот стоял и не шевелился. - Мерзавец! – вопила Колуччи – Это ты во всём виноват! Как ты мог?! Мы верили тебе! Считали своим другом, но ты всех погубил!!! Каждое слово Мии было подобно кинжалу, воткнутому в сердце. Она была права, потому Пабло молчал. - Мия успокойся! – Марисса встала между любимым и сестрой, и сама едва не получила удар. - Не лезь, Марисса! – взвизгнула Мия – Не вынуждай меня ненавидеть собственную сестру! Марисса встала в ступор. - Этот человек угробил наших с тобой родных и друзей! И ты после этого его защищаешь? - Мия, одумайся! – воскликнула Марисса – Пабло не виновен! Это вина этого Картера! - Этот тролль припёрся сюда ради него! – Мия ткнула Пабло пальцем в грудь – Ты, ублюдок, даже не удосужился проверить, есть ли за тобой хвост! Лучше бы ты там помер! Мия получила отрезвляющую пощёчину от Мариссы, которая её не отрезвила. - Вот значит как? – Мия горько улыбнулась – Я считала тебя сильной, сестрёнка. Брала пример и теперь посмотри до чего ты докатилась. Он сделал тебя слабой! По его вине полегли наши друзья и родные, а ты не можешь найти в себе силы соскочить с его члена!!! - Довольно! – голос принадлежал девушке, которую все считали пропавшей. - Пилар?! – разом воскликнули все участники «разговора». - Ты откуда нарисовалась? – бросилась к ней Марисса – Что с тобой произошло? - Давай потом об этом. – Пилар повернулась к Пабло – Пабло, с тобой хочет поговорить офицер полиции. Он там. Дунофф указала на толстенького полицейского, который в данный момент допрашивал, кого-то из гостей. Когда Пабло покинул их, Пилар наконец-то объяснилась: - Марисса, помнишь, как я связалась с тобой по скайпу, думая, что это мой парень? Так вот, то был не парень, а шавка Охотника. - Легко догадаться. – хмыкнула Марисса. - Вот только он меня недооценил. Думал молоденькая, слабенькая журналистка, а в итоге… - Пилли злобно улыбнулась – Головорез решил поразвлечься со мной. Я ведь такая слабая и беззащитная… а у меня пистолет под подушкой. - Но ведь копы обыскали твою квартиру. - Эта грамотно обставленная легенда, чтобы скрыть мои следы. Я потом рванула в ближайший полицейский участок и попала под программу защиты свидетелей. Все думали, что я пропавшая, а на самом деле помогала полиции вывести Охотника на чистую воду. - Вы опоздали! – обвинительным тоном сказала Мия. Пилар лишь грустно кивнула. - Картер запутал нас. У него всегда прикрыты тылы. Он заставил нас думать, что вас в заложники будет брать целая группа-захвата, сидящая в засаде. Только когда, полиция накрыла эту нору, то там никого не было. А потом… было поздно вмешиваться сразу. Все его люди оказались здесь. Пришлось ждать. - Ну и дождались? – саркастично спросила Марисса обводя рукой место побоища. Пилар лишь покачала головой. - У полицейских нет опыта противостояния таким профессионалам, как Эррон Картер. Ловить мелких грабителей и воришек, не то же самое, что и маньяка-стратега думающего на десять шагов вперёд. Допрос Пабло длился недолго, в конце концов, он уже помогал следствию по расследованию дела об Охотнике. Чуть позже к нему подошёл Мануэль. На нём не было лица. Словно его душу вынули из тела и разорвали на миллион кусочков. Сначала, Пабло боялся, что Мануэль будет подобно Мие обвинять его во всём. Однако, похоже, что у Ману едва хватало сил, чтобы говорить, не говоря уже о обвинениях. - Мы можем поговорить? – глухо спросил он. Пабло кивнул и они отошли в сторону. - Ненавидишь меня? – Пабло не мог решиться поднять взгляд на друга. - Должен, наверное. – пожал плечами Мануэль – Но это не на твоих руках смерть моей невесты и ребёнка. - Соболезную. - Ба! Оставь это. – отмахнулся мексиканец и кое-что достал из внутреннего кармана пиджака предмет и всучил Пабло – Хочу кое-что подарить. Пабло внимательно рассмотрел подарок. Кинжал с деревянной ручкой и ребристым прямым лезвием. Не из железа. - Ритуальный нож ацтеков. – пояснил Мануэль – Лезвие из вулканического стекла. Купил его на родине у одного антиквара, таскаю, как талисман. Не знаю почему, но с ним мне везло. - Ты думаешь мне понадобится удача? - А разве нет? Ты ведь собираешься убить это чудовище. Где-то слышал, что дарить ножи плохая примета, но это не тот случай. Возьми его, прошу. Представь, что это осиновый кол, а Картер – граф Дракула. Пабло убрал нож ацтеков в карман. - Что теперь? – спросил блондин. - Я заберу тело Дженет и вернусь в Мексику. – ответил Мануэль – Там похороню и больше никогда не вернусь в Аргентину. Проклятая страна. - Мануэль… - Не надо Пабло. Весь негатив у меня был в основном от Аргентины. Даже самое хорошее оборачивалось плохим. Встреча с Мией – счастье, которое долго не продлилось. Ну а что стоило мне привести свою невесту… ты знаешь. Пабло молча кивал. - Я порву со всем, что меня здесь связывало. Может, я поступаю эгоистично, но я хочу забыть обо всём, что связывает меня с этой страной, с вами. Я оборву все связи. С бывшими однокурсниками, с семьёй Сони, со всеми. Даже с тобой. Ну может останусь, чтобы проститься с Франко, человек важный в моей жизни, но не более. И не нужно меня навещать, ни через год, ни через десять лет. - Пока ты здесь, я могу что-нибудь для тебя сделать? – с надеждой спросил Пабло. - Кроме того, чтобы разобраться с Картером? Только одно: выбрось меня из воспоминаний, забудь меня, вообще не вспоминай, что в твоей жизни был кто-то с именем Мануэль Агиррэ. Представь, что меня не существовало. Пабло посмотрел в глаза другу. Мануэль действительно любил Дженет. Любил по настоящему. Это любовь не была спонтанной, как с Мией, она развилась постепенно. Изначально, пытаясь заменить ей свою бывшую, Ману сам не заметил, как влюбился в Дженет. И хотя, его всё ещё терзали воспоминания о Мие, он бы не вернулся к ней, даже если бы та предложила ему начать сначала. И отнюдь не из-за того, что Дженет беременна. А потому что эта любовь всё-таки сильнее. Мануэль и Пабло обнялись в последний раз, как братья. - Прощай друг. – сказал Пабло, пустив скупую слезу – Береги себя. - Это я должен тебе пожелать. Прощай. Мануэль удалился, а Пабло почувствовал боль. Нет, не душевную, а настоящую, струящуюся по всему телу. Пока он был на адреналине, то легко сносил удары Охотника, но когда успокоился, то накопленная боль ударила с утроенной силой. К нему подошла Марисса и прижалась к груди. - Как остальные? – спросил он. - Я утешала маму. – ответила та – Она… Марисса покачала головой. - Давай уедем отсюда. – тихо попросила она. - Хорошо, пойдём в машину. - Ты не понял. Давай вообще уедем. – молила Марисса – Куда-нибудь далеко. Туда, где нас никто не достанет. Даже Охотник. - Он достанет, Марисса. – горько ответил Пабло – На то он и Охотник. Куда бы я не направился, он придёт за мной. Пока он жив, никто не в безопасности. До Мариссы стал доходить глубинный смысл слов жениха. - Нет, Пабло. – она мотала головой – Не иди к нему! Я не хочу тебя терять. - А я тебя. Поэтому и должен покончить с этим. Раз и навсегда. - Марисса! – к ним подбежала Соня. Пабло чуть не подпрыгнул от страха, когда увидел её лицо. Опухшее, с растёкшейся по лицу тушью, напоминало ужасную маску – Мы едем домой. - Что? – Марисса раскрыла рот – Мама, я… - Не спорь. – уже смягчившись сказала Соня, явно опасаясь спугнуть дочку – Но тебе лучше не быть здесь сейчас. - Твоя мама права. – мягко сказал Пабло – Езжай. Марисса было возмутилась, но Пабло мягко поцеловал её в губы. - Я позвоню. Когда Мариссу всё-таки увела мама, к Пабло аккуратно подошёл Вячеслав. - Пабло, я думаю, что нам тоже надо ретироваться. Забавно, с обоими заместителями у Пабло сложились уже отнюдь не служебные, но дружеские отношения, но только Вячеслав называет его по имени. - Здесь мы уже ничего не сделаем. Я слежу за толпой, многие начинают на тебя недобро поглядывать. - Где Ламас? – спросил Пабло. - Он пошёл стрелять номера телефонов у двух девиц. – ответил Вячеслав – Одну зовут Сол. Другую, по-моему, Фернанда. Пабло покачал головой. Ох уж этот Ламас. Всюду кровь, запах горящих тел, а он всё-равно будет думать не головой, а головкой. - Забирай его и поехали. - Он не позвонит. – сухо сказала Соня, сидя за рулём, комментируя излишнее внимание Мариссы к своему мобильнику – Ты бы не смотрела вниз. Укачает. - Пабло обещал позвонить и он позвонит – настаивала Марисса. - Даже если и позвонит. Ты не станешь отвечать. – голос у Сони стал таким повелительным, от чего Марисса встала в ступор. – Я требую, чтобы ты прекратила свои отношения с этим человеком! Марисса не могла поверить своим ушам. - Ты не можешь мне запретить. Он мой жених! - А я твоя мать! – огрызнулась Соня – Где был Пабло, когда тебя откачивали от наркотиков? А?! Это мы тебя спасали, твои родные, которых он загубил! - Пабло тут не причём! Это всё тот… - Да пусть они поубивают друг друга. – разозлилась Соня – От этих Бустаманте одни беды, век бы не видать эту семейку! - Мама! Как ты можешь? - Хватит. – резко осекла её Соня – С меня довольно принцесса. Я итак потакала твоим капризам более двадцати лет. Но у всего есть предел. Я позволила тебе выбирать самой жизнь и как итог – наркозависимость и женихи от которых одни беды. Один угробил твоего ребёнка, второй – твоего отчима и ещё кучу народу, которые были дороги тем, кого ты любишь. И продолжать отношения с этим человеком с твоей стороны будет предательством меня, Мии… Франко. Тех, кто был рядом, пока твой благоверный проливал кровь на задворках планеты! - Ты не вправе мне указывать. – Марисса попыталась было включить бунтарку, но Соня присекла и это. Резко тормознув машину, она строго посмотрела на дочь. - О да. Не вправе. Но скажи мне, что ты будешь делать, если у вас снова не сложится? - Какое это имеет отношение к… - Куда ты пойдёшь? Я уже многое повидала. Сегодня ты есть для мужчины, завтра нет. Что ты будешь делать если Пабло отвернётся от тебя? Ведь если ты станешь частью этого гнилого рода Бустаманте, пусть и на время, то я не приму тебя обратно. У меня больше не будет дочери. И не смотри на меня так. К тому же, ты больше не единственный ребёнок, чтобы на тебе сходился свет. Будь Мариссе пятнадцать, как семь лет назад, то она бы выпрыгнула из машины и хлопнула дверью. Но она больше не была той бунтаркой. Наркотики, душевные терзания и недавнее потрясение, окончательно сломили её. Марисса покорно склонила голову. - Вот и славно. – улыбнулась Соня – Можешь обижаться, но это для твоего же блага. Сегодня ночуешь у меня. Машина снова тронулась. «Прости, Пабло» - думала Марисса – «Я больше не та, которую ты полюбил когда-то. Я слабая, ничтожная наркоманка. Я недостойна тебя.»