Железное сердце.

- Всё кончено. Ты мне больше не нужна! - Нет, нет, нет. Ты обещал, что мы теперь будем вместе! Не бросай меня! - Ты пройденный этап. Я всё сказал. - Но… я беременна. - Пф,… личинка. Он развернулся и зашагал прочь, попутно успев выкинуть средний палец на прощание. Она осела на асфальт и зарыдала. Всё. Это была точка невозврата. Он не просто предал, а растоптал её. Где-то в глубине души, она понадеялась, что его заставили так поступить, но тут же поймала себя на мысли, что это уже не играет роли. Больше не будет ни третьего, ни четвёртого шанса, всё размазано по стенке. Комок проклятий в адрес любимого забылся, как только Марисса проснулась и обнаружила себя не в одиночной камере, а привязанной на стуле. Верёвки обвивали её тело, больно впиваясь в кожу. Хорошо хоть кляпа не было. Марисса осмотрелась по сторонам. Она находилась в изолированной комнате с серыми стенами. Справа, её тюрьма, вместо решётки, перекрывалась толстым слоем бронированного стекла. За ним, она увидела довольно-таки широкое помещение, заставленное всяким хламом. Для чего непонятно. В другом конце комнаты, напротив неё, стояла железная клетка. - Итак, ты проснулась, как раз во время. Из-за спины Мариссы вышел Охотник в полном боевом облачении. Чёрная броня, каска с закрывающим лицо плоским забралом, на поясе довольно-таки громоздский пистолет, за спиной рукоять от мачете и пулемёт в руках. - Честно, не понимаю почему Тихий Призрак был так на тебе помешан. – пожал плечами Охотник. Его лицо было скрыто под шлемом, поэтому его эмоции передавала едва уловимая физика жестов. Выглядело жутко – Нет, я конечно понимаю, что первая любовь остаётся навсегда, но чтобы Паблитто был на ком-то так помешан, что жужжал о тебе, даже в Африке… я думал, что такая женщина должна выглядеть немного… кхм… по другому. Может ты была хороша в постели? Но ведь Пабло сам говорил, что у вас ничего не было, до его отъезда из Аргентины. Значит, в тебе есть что-то, что сделало его помешанным на тебе? Охотник присел на корточки. Он был так близко, что Марисса даже видела его глаза сквозь порези для глаз на забрале. - Я пытался понять, что ты из себя представляешь – рассуждал Охотник, не дождавшись ответа от Мариссы – Пересмотрел все фильмы с твоим участием, прослушал все твои альбомы, как с «Мятежным Духом», так и сольные. Поёшь ты неплохо, играешь на том же уровне. Честно, сказать по правде, «искусство» я вообще не люблю. Ну как не люблю, считаю, что помешательство на певичках, артистках и прочих отрыжек, так называемого «шоу-бизнеса» является оскорблением, для людей являющихся венцом эволюции. - Венцом? – наконец произнесла Марисса – Ты это про себя? Или про свою банду убийц? - Полегче на оборотах, принцесса. – осадил её Охотник – Не забывай, ты в моей власти. Марисса решила не перечить. Она ещё никогда в жизни так не боялась одного человека. Боялась Пабло, что он её предаст, боялась Сол, что она сдаст беременность Фели, боялась Мафии, но этот страх покрыл всё. Она впервые вживую сталкивалась с псом войны, идеальным профессионалом с замашками серийного убийцы. Его забавляют убийства, а точнее процесс убийства. - Иными словами, в моих глазах, ты довольно таки заурядная личность. Я конечно понимаю, что «любовь зла» и всё такое, но даже когда я был молодым и ещё верил в то, что любовь – это не временная химия, не слабость, то выбирал себе объект для подражания более,.. достойный. Марисса замотала головой, удивив Охотника. Он не знал, что она лишь прогоняла мысли о том, что эти слова мог бы ей сказать Пабло. - Что такое? - Я не верю, что подобные тебе, могли испытывать такое высокое чувство. - Высокое? – язвительно воскликнул Охотник – Ты можешь называть это так, но на деле… Лишь химия, которая проходит. Она, как наркотик, который даст тебе такую эйфорию, с которой ты забудешь обо всём, даже о чувстве самосохранения. Вот только, эйфория проходит и «влюблённый», как и любой наркоман оказывается на дне. Ты, как ни кто, должна понимать, такую аналогию. - Надо же, мне жаль тебя. Это заявление несколько удивило похитителя. - Почему? - Я считала, что ты обыкновенный убийца-психопат и садист… ну ладно, не совсем обыкновенный, а умеющий стрелять. А ты оказывается, настолько несчастный. Сквозь шлем, Охотник издал странный звук, одновременно похожий, как на смешок, так и на фырканье. - Я не собираюсь исповедоваться, особенно перед женщиной. Тем более, если эта женщина, конченная наркоманка, виляющая своими формами перед камерой. Марисса, почувствовала падение и без того низкой самооценки. - Да и не в чем мне исповедоваться. – сказал Охотник – Я всего-навсего прошёл через тот этап, через который обязан пройти, каждый мужчина. Просто большинство ломаются, а я нет. Я стал хищным зверем, непобедимым и смертоносным. Лёгкие требования плоти, можно удовлетворить в любом доме терпимости. В остальное время, у меня только одна женщина – Война, а мой ребёнок – Победа. И эту семью, я ни за что не променяю. Только так я чувствую себя живым. Последнюю фразу, Охотник произнёс с каким-то воодушевлением. Смотря на этого монстра, в полном боевом облачении, она поняла, что его чёрные доспехи – это настоящая кожа, истинный облик. Эррон Картер – лишь маска, а Охотник настоящее лицо. Марисса вспомнила Пабло. Сначала – зазнавшийся, слабохарактерный папенькин сынок, потом – благородный и романтичный, научившийся сам справляться со своими проблемами и затем – тоже, что и предыдущее, но с отшлифованное и доведённое до совершенства. Хоть Марисса и осознавала, что Пабло подвергался опасности на войне, но также она считала, что такая жизнь пошла на пользу возлюбленному. Он научился ценить жизнь, закалил характер. Теперь же она поняла, что то, что пережил любимый в военном аду, особенно противостояние с чудовищем, что сейчас стоит перед ним, не стоит ни какой закалки. Она вдруг представила Пабло в окружении Охотника и его кучки психопатов и ей стало страшно. - Что-то мы с тобой заболтались. – сказал Охотник, поднявшись во весь рост. - Пабло придёт за мной! – Марисса попыталась сделать свой голос максимально уверенным, но ей это не удалось. - Я на это надеюсь. – в голосе Охотника прозвучал азарт – Иначе бы, я не разыграл эту карту. Перед глазами снова пронёсся ужас банкета, когда погибло, так много людей. - За что ты так с нами? Мы тебе ничего не сделали! Все кого ты убил… не были воинами. Всего лишь гражданские. Зачем с нами воевать? - Вы тот груз, который сдерживает его! – в голосе Охотника прозвучала ярость, от которой душа ушла в пятки – Бесконечные замки и цепи, которые удерживают Тихого Призрака внутри клетки, под названием «Пабло Бустаманте»! Не последнему я уступил первенство три года назад! Уничтожив вас всех, я разбужу в нём ярость и верну Тихого Призрака, который одолел меня когда-то! Я не могу считаться лучшим воином, если бы банально пристрелил, то ничтожество, в которое он превратился из-за тебя, вернувшись в Аргентину! - Так ты пытаешься самоутвердиться? Ты идиот. Что это за жизнь такая, которая построена на бесконечных разрушениях?! - За такой тон, я бы любому отрезал язык, но ты мне ещё нужна. Так что отвечу: вам, гражданским крысам, не понять, какого это испытать вкус победы, после тяжёлого боя! Какого это чувствовать себя самым сильным и неуязвимым. И тем более, не понять того азарта, лёгкого страха, холодка, когда ты сам на грани низвержения, более молодым хищником! - И ты хочешь доказать самому себе, что ты ещё на плаву? – спросила Марисса. - Не только. Тихий Призрак был моим любимчиком, фаворитом, но к сожалению, на момент знакомства война ещё не вытравила из него «сострадательную прошивку», я хочу, чтобы перед смертью, он сбросил с себя все оковы! И дрался, как бешеный зверь. Но ты всё-равно умрёшь, принцесса. Даже если, ему снова повезёт и я паду, то он не успеет спасти тебя. Так что я выиграю в любом случае. Даже если я умру, то моё имя возродиться в преемнике. - Пабло не пойдёт по твоим стопам! – выплюнула Марисса. - Ошибаешься. Тебя не станет – и ему придётся, как-то гасить свою боль. Война – самый эффективный метод. И он останется Тихим Призраком навсегда. Сначала, в качестве психотерапии, а затем войдёт во вкус… Я знаю о чём говорю. - О чёрт! – выругался Пабло глядя в бинокль – Анна. - Кто? – спросил Вячеслав, одновременно перетягивая бинокль и увидел на балконе дворца, ставшего крепостью, хрупкий женский силуэт в плаще и с капюшоном. - Анна. – объяснил Пабло – Она же Одноглазая Фурия. Первоклассный снайпер и одна из четырёх учеников Охотника. Очень опасна. - Теперь понятно, почему ворота были хуже защищены – сказал альфавец – С тыла не подобраться, там лес с патрулями Охотника, а оба фланга – минированный поля. Мы будем вынуждены стучаться в парадный вход, и она успеет положить, как минимум треть. При нашем количестве, мы не можем позволить себе потери в самом начале штурма. - Так мы ведь и не хотели стучаться. – вставил Ламас, намекая на «план». - Не выйдет. Она шмальнёт водителя ещё на подходе. - Слушай босс. – Ламас, почесал репу и по этому жесту Пабло понял, что у того есть план. Это настораживало – Эта Анна, ведь баба, да? - Ламас… - Вячеслав закатил глаза. - Я думаю, может мне удастся её того… ну… как-нибудь, соблаз… - Ей за полтинник. – ответил Пабло. Услышав возраст Анны, Ламас скривился. - Да и как ты это представляешь? Так и будешь орать через громкоговоритель: «Анна! Бросай этих пижонов и прыгай, на мой большой и чёрный…» - Хватит. – Пабло резко прервал перепалку между подчинёнными – Нужно действовать, а не трепаться… есть у меня одна задумка. Пабло обратился к остальным. - Несите шланги. Солдаты Тихого призрака размотали шланги и пустили дым, а затем, с помощью вентиляторов, отправили его в нужную сторону. Наёмники «Чёрной воды» не сразу заметили подвох, поначалу приняв это за туман. А когда поняли было поздно. Дым закрыл им кругозор. Сначала, они услышали звук едущей машины, и по рядам пошёл приказ приготовиться. Чёрный фургон врезался в створ ворот. За несколько секунд, до столкновения, Ламас выпрыгнул из машины, а когда, она столкнулась с воротами, то нажал на пуль-детонатора. Заминированный фургон рванул, разнося в клочья ворота и часть каменной кладки стены. Взрыв был настолько мощным, что накрыл и первую линию баррикад, открывая брешь в обороне. Грохот донёсся до Охотника. Стены слегка задрожали, а с потолка осыпалось немного штукатурки. - Слышишь это, принцесса? - Пабло… - О да! – сказал Охотник со смесью азарта и жажды крови – Он пришёл за тобой!