Ночью все кошки красные

Ванечка не знал, чем себя занять. Он уже все книги переслушал, все вещи переставил. Даже успел заебать Гришеньку. Вообще, как человек, который редко выходил на улицу, жаловаться было по меньшей мере странно. Но одно дело, когда ты не выходишь, потому что не хочешь, и к тебе всегда могли прийти друзья, а другое: когда вы все по норкам, пытаясь защититься от неведомой болезни. Слава так вообще запретил Ванечке нос из квартиры высовывать, аргументируя это его слабым иммунитетом. Но даже это было бы не так печально, проведи Ванечка эти недели (месяцы? Годы?) вместе с Ваней. Так нет же, этот засранец загремел в больницу, и теперь мало того, что непонятно, когда его отпустят, так ещё и переживай тут за него. — Одни мы с тобой остались, Гришенька, — с трагедией в голосе обьявил Ванечка, насыпая тому корм. Гриша не создавал впечатление расстроенного кота, по крайней мере, когда Ванечка ловил его, делая «скучающее» фото, Рудбой уверял, что Гриша всей мордой выражал удовлетворение в том, что он снова единственный и неповторимый мальчик для чесания за ушком (все-таки, с поселением в этой квартире Вани, не все внимание уделялось коту). За время, проведённое без Рудбоя, Ванечка понял, как сильно к тому прикипел. Это несколько ранило, не очень приятно чувствовать себя уязвимым. Ваня не боялся, что его бросят. Давно прошли те времена, когда он считал, что если слепой — значит обязательно инвалид. Значит непременно его бросят, или встречаются из жалости. Ванечка доверял себе, своим ощущениям и учился доверять Рудбою. А когда доверяешь — нельзя сомневаться. *** Ванечка злобно кидал вещи в сумку, пытаясь определить, что ему могло понадобиться ещё. Ему было страшно: он очень давно не переезжал (пусть и временно) в другую квартиру. Он все еще побаивался бесоебины Рудбоя, хоть тот по-прежнему утверждал, что не понимает, чего так стремался Ванечка. Гриша недовольно терся рядом, ему идея переезда нравилась ещё меньше. Это была вынужденная мера, потому что: 1) Ванечка соскучился по Рудбою. Тем более, зная эту собаку дикую, провалявшись с неделю в больнице, где его, понимаете, трогали, он мог начать снова закрываться в себе. Хера с два Ванечка это допустит; 2) Рудбой не мог приехать к Ванечке, потому что сейчас ему необходимо было провести время находясь не на «кислотной вечеринке»; 3) Ванечка сам этого хотел. Хотел выйти из зоны комфорта, попробовать сделать хоть один шаг к Рудбою, а не от него. — Гришенька, тебе понравится в новой квартире, — в очередной раз заверил Ванечка. Возможно, таким образом он успокаивал самого себя. *** Рудбою его идея, конечно же, категорически не понравилась. Ванечка устал считать, сколько раз они поругались на этой почве. Понятное дело, он заботился, понятное дело, он тоже хотел как лучше. Но разве Ванечку переспоришь? — У меня дома полно вещей, которые ты сшибешь, — вздохнув, сказал Рудбой. — Сам себя покалечишь, и мне все побьёшь. Ванечка скорчил лицо: глядите, какие мы нежные. — Ну сшибу и сшибу, чего бубнить-то. Рудбой, возможно, закатил глаза. Он всегда так делал, когда, по мнению Ванечки, проигрывал в словесных баталиях (все на самом деле было не так). — В общем, рекомендую встретить меня у подъезда. — Рекомендую тебе передумать. *** Уже садясь в такси, еле разместив орущего Гришу, Ванечка понял, как ему страшно. Он никогда ещё не был в квартире Рудбоя, знал только, что это просторная студия. Их Ванечка не любил особенно сильно. Потому что там было много пустого пространства, слепому человеку, который попадал в незнакомое место впервые и так было непросто, а тут ему нужно было за что-то ухватиться. А от стены до стены огромное расстояние. Ужасно. Просто ужасно. Ванечка засунул руку в переноску, чтобы успокоить Гришу и успокоиться самому, слыша размеренный стук капель по стеклу. Водитель что-то непрерывно трещал, будто за весь день не мог наговориться, а Ваня, чувствуя, как Гриша терся о его ладонь, постепенно успокаивался. Гришенька будто чувствовал, что нужно делать, забирая все то плохое, что съедало мысли. Очень скоро они доехали до места назначения. Ванечка даже на секунду растерялся, когда дверь открылась и его плеча аккуратно коснулись пальцем. — Нормальные люди, Ваня, как правило, помогая инвалидам, задействуют всю ладонь, — пробухтел Ванечка, закрывая переноску. — Скажи спасибо, что я решил быть милым и отойти от первоначального плана взять палку и водить тебя за ней, — в голосе слышалась улыбка. — Сука ты, — закивал Ванечка, осторожно выбираясь из такси. — Всегда это знал. Рудбой засмеялся, забирая его сумку. Что тоже, кстати, достижение. Обычно Ваня избегал трогать чужие вещи. — И в нынешней ситуации, я бы вообще соблюдал дистанцию. Нынешняя ситуация определенно подходила под мировоззрения Рудбоя. — Ладно, — сказал Ванечка, обхватив ручку переноски. — Пусть это будет стресс только для одного человека, где там твоя палка. — Я взял зонт. В ладонь Ванечки ткнулся гладкий наконечник трости, и тот, вздохнув, обхватил ее и они медленно двинулись в путь. Идти оказалось не так долго, но вот с лестницей в парадной возникла заминка: в новых домах, оказывается, были высокие ступени, и Ваня чуть не навернулся, не рассчитав расстояние. — Давай Гришу, — решил Рудбой, забирая переноску. — Сколько? — Ванечка осторожно коснулся перил. — Пятнадцать, пять шагов, налево и ещё четыре. Дальше дело пошло проще. Медленно дойдя до лифта, они зашли в узкое пространство, и в этот момент Ванечке больше всего хотелось податься вперёд, прижимаясь к Рудбою, найти его губы своими. Все, как в красивых фильмах. Но вместо этого Ванечка прижался к стенке, с ужасом смотря на улыбающегося Охру. Очевидно, они заходили на его территорию. — Вань, ты чего? — забеспокоился Рудбой. — Н-ничего, — заверил Ванечка, смотря на то, как Охра озорно приложил палец к губам. — Просто давит немного все. Ну, сам понимаешь. Рудбой не ответил, наверное, просто кивнул. Двери лифта открылись, и чья-то рука (обжигающе-холодная) коснулась ваниного предплечья, тот силой постарался не орать. «Ну что же ты, Ванечка.» Да-да, оно ещё и говорящее, как можно забыть. Рудбой слегка потянул опешившего от ужаса Ваню за собой, и тот, чуть не упав, вышел из лифта. Шаг, ещё шаг, другой, и вот они уже в квартире. Рудбой, вопреки своим же принципам, осторожно придерживал Ваню за плечи и усадил на небольшую табуретку, чтобы тот мог спокойно раздеться. — Ещё не поздно поехать назад, — заверил Рудбой. «Да, Ванечка, ещё не поздно.» Ваня мотнул головой, зажмуриваясь под очками. — Нет, все нормально. Забей. Он стал снимать обувь и куртку и продолжил сидеть. Все равно первый обход по квартире лучше делать с кем-то, так Ваня визуально запомнит хотя бы примерное расположение всего. Рудбой повесил их куртки и открыл переноску с Гришей, чтобы тот тоже осмотрелся. Внезапно Ваня услышал грозный мявк кота и мат Рудбоя. — Гриша, да твою мать! Ваня встрепенулся, протянув руку вперёд, нащупывая Рудбоя, но тот раздраженно увернулся, уходя куда-то, и принимаясь чем-то греметь. — Ты чего такой невоспитанный, это же наш Ванька, — пожурил кота тот, и опустил ладонь, пытаясь нащупать Гришу. И только сейчас он понял, что Охры нет. И что дышалось легче. — Ты меня спасал, — улыбаясь, прошептал Ванечка. — Гришенька. — Твой Гришенька мне чуть руку не прогрыз Рядом снова появился Рудбой, и от него тянуло запахом антисептика. — Ну потому что не надо наверное засовывать свои культяпки в переноску? — Ванечка выпрямился и повернул голову туда, где по идее находился Рудбой. — Было бы неплохо, если бы ты провёл мне экскурсию по квартире. Тот только вздохнул, но взял Ваню за ладонь, помогая встать. *** По началу все шло очень плохо. Ванечке было некомфортно, он постоянно на что-то натыкался, поэтому принял решение не вставать лишний раз с дивана. Квартира Рудбоя была абсолютно безликой (ну или были светлые стены, что для Вани было равнозначно), очень большой, и, к тому же, Рудбой был прав: несмотря на огромное пространство, предметы будто специально оказывались в самых неожиданных местах (или это все дело рук Охры, который хоть больше почти не появлялся, но обозначал своё присутствие так или иначе). Но, даже не смотря на все это, Ванечка не мог его не чувствовать. Охра буквально был единственным, кого он сейчас видел. Тем не менее, во всем этом были плюсы. Ваня правда скучал по своему Ване. Скучал по его коже, аромату, по постоянному запаху сигарет и оладушек. Скучал по тому, как Рудбой устраивал голову на его коленках, во что-то залипая. По их разговорам, поцелуям, даже, черт возьми, по дурацкой привычке Рудбоя убирать Ванины очки хер знает куда. В общем, к своему ужасу, он влюбился. И иногда, слушая бухтение Рудбоя по поводу очередной «дико важной» херни, возникала мысль, что его прокляли. Судя по наличию Охры в комплекте — да, все так и было. *** Ваня почти привык к тому, что в его квартире теперь жил Ванечка. Может быть, все дело в том, что он не придавал ей статус «дом», а может, все дело в самом Фаллене. Ваня до сих пор не понимает, как тот решился. Он каждый день видел, с какими проблемами Ванечке приходилось сталкиваться. Как медленно он шёл на кухню, боясь наткнуться на что-нибудь. Как осторожно он трогал каждую вещь. Благо догадался принести свою посуду, чтобы была возможность заваривать эти бесконечные чаи и есть так, чтобы не было угрозы разбития тарелки. Ваню смущал только один момент: иногда Ванечка чего-то пугался, и смотрел в его сторону так, будто бы на мгновение обретал зрение. Но Ваня, как ни старался, не мог зацепиться за эти мысли. Стоило ему подумать об этом: в голове сразу появлялась невыносимая боль, а потом все сразу забывалось. Оглядываясь назад, Ваня думал, что после карантина, возможно, все-таки предложит Ванечке вернуться в его квартиру. Потому что, с первого дня было очевидно, что Светло слишком упёртый, чтобы признать, что ему комфортнее в другом месте. Не вечно же ему сидеть в этом углу на диване, в конце-то концов. *** — Ай, блядь! — послышалось из комнаты. Ваня отвлёкся, выключая плиту, тут же направляясь к источнику звука. Ванечка сидел на диване, досадливо засунув большой палец в рот. — Что случилось? — Степлер, — промычал он. — Извини…? — Я проколол палец степлером! Иногда то, что Ваня был слепым — было только плюсом. Потому что он бы по-любому обиделся на то, как закатил глаза Рудбой. — У меня только два вопроса: как и нахуя, нет, есть еще третий: ты не знаешь, что нельзя совать пальцы в степлер? — Да блядь, — Ваня злился. — Мне нужно было скрепить листы, я взял степлер, но, показалось, что там не было скоб. Открыл — были. Я тогда подумал, что скоба застряла, так иногда бывает, ну и полез смотреть, а оно как нажмись, сука, больно как! Ваня вздохнул, идя за перекисью, он даже не стал спрашивать о том, зачем, собственно, Ванечке понадобилось что-то там скреплять. — Я не нажимал на степлер, — в очередной раз заверил Фаллен, пока Ваня обрабатывал палец. — Конечно, — согласился Рудбой, получая по уху за неправдоподобный тон. И только Гриша, сидя на спинке дивана, недовольно зашипел, смотря на ухмыляющегося Охру. Ничего, они это еще обсудят. Позже.