Второй

      Операция длилась всю ночь. Свон не помнила, какая по счету чашка кофе была у нее в руках. Сейчас Второго забинтовывали. В сознание он не должен прийти еще как минимум несколько часов. Его личность еще не была установлена, как и личность первого пострадавшего, документы должны привезти утром. Известно только, что оба попали в аварию, и один из них был на мотоцикле. По характеру травм не трудно было догадаться, что мотоциклистом был Второй. Лицо и черные волосы были в крови, сломана добрая половина ребер, левая ключица и бедро. Однако легкие были не задеты, гематома на затылке не вызывала опасений, остальное Свон зашила.       Допивая кофе, она думала о том, кем он был, куда направлялся, почему никто из его близких до сих пор не приехал…       – Поздравляю, доктор Свон, Вы успешно справились с операцией, я нисколько в Вас не сомневался, – Эмму похлопал по плечу доктор Голд, тоже недавно вышедший из своей операционной.       – Спасибо, доктор Голд, Робин очень помог мне, но все же я думаю, мы очень рисковали, у меня ведь не было руководящей практики, – сомневающимся тоном начала Эмма, поставив кофе на стол.       – Надо же когда-то начинать, – доктор Голд, кажется, улыбнулся впервые, и у него это неплохо получилось. – Мисс Свон, Вы, должно быть, очень устали, шли бы домой, дежурный врач будет держать Вас в курсе, если хотите, – Голд не мог не заметить состояние, в котором находилась Свон.       – Через пару часов начинается мой рабочий день, так что, если позволите, я бы немного отдохнула в ординаторской, доктор Голд, – честно призналась женщина.       – Никаких ординаторских, идите домой, поспите, поешьте, никто здесь от Вас не убежит, а после обеда можете вернуться, но никак не раньше, – почти родительским тоном произнес Голд, чем вызвал удивление и еще большее восхищение Свон.       – Хорошо, доктор Голд, благодарю Вас, я буду после обеда, – Эмма взяла пиджак в руку и пошла на выход.       Перед уходом она еще раз взглянула в окно реанимационной, где теперь находился Второй, который сейчас больше походил на мумию с перебинтованной головой, грудью, рукой и ногой, глубоко вздохнула и пошла прочь.       Проснувшись около полудня, она позвонила Бэлль, чтобы узнать о состоянии больного, но та не ответила на звонок. Тинкербэл тоже не брала трубку. Беспокойство взяло верх, и Свон, перекусив на ходу, вызвала такси. Забежав в больницу и не обнаружив в регистратуре Френч, Эмма бросилась к палате Второго. У дверей она наблюдала едва ли не консилиум. Голд обсуждал что-то с Локсли, а Тинкербэл шепталась с Френч. Все четверо, казалось, испуганно глянули на нее, когда увидели.       – Эмма… – в голос прощебетали женщины.       – Доктор Свон, – оторвались от разговора мужчины.       – Что с ним? – в лоб спросила Свон, поняв, что они загораживают вход в реанимационную.       – Эмма, он… – начал Локсли.       – Он впал в кому час назад, я велел мисс Френч не тревожить Вас до Вашего возращения, – признался Голд.       – Вот как? – спокойно ответила немного запыхавшаяся Эмма, хотя внутри все кипело. – Насколько тяжелое состояние? Разрешите к нему зайти? – растерянно глядя то на одного, то на другого, спросила она.       – Да, конечно, доктор Свон, ведь он Ваш пациент, но… – на вопросительный взгляд женщины Голд все-таки закончил, – но если случится непоправимое, то не вините себя, пожалуйста, – после этих слов Голд удалился, а за ним и Локсли, еще раз грустно посмотрев на Эмму. Френч ушла за Голдом, позже Эмма обязательно спросит у нее, почему она назвала его просто Робертом. А сейчас ей нужно было знать только одно – Второй будет жить.       Кажется, о последнем она подумала вслух, на что Тинкербэл протянула ей бумаги. По всей видимости, информацию о нем привезли, как и обещали. Эмма не больше минуты вспоминала, где могла слышать это имя. Киллиан Джонс. Ее пациентом был Киллиан Джонс. Она снова посмотрела в окно палаты и не могла выкинуть одну мысль из головы.       «Будь я проклята, если он вновь не улыбнется мне той же улыбкой, что и тогда».       Надев халат и взяв историю «болезни», она вошла в реанимационную. Эмма, медленно подходя к Джонсу, читала вслух.       «Пилот авиакомпании «Авиастори», 29 лет, не женат, сестра в Чикаго, родители в Дублине…».       Изредка поглядывая на него, она вчитывалась в строки.       – И почему к тебе никто не пришел? – спросила Свон, обращаясь к нему. Возвращаться домой она сегодня не собиралась, поэтому устраивалась в кресле рядом с койкой.       – Алиса могла бы приехать к тебе, – продолжая диалог с самой собой, Эмма искала глазами ее номер телефона в бумагах. По-хорошему, надо было предупредить его родителей, но Свон не решалась набрать их номер, думая, что это могли бы сделать следователи.       – Эмма, – женщина обернулась, когда в палату заглянула Бэлль, – там его вещи привезли, их сюда занести?       – Да, конечно, Бэлль, спасибо! – Эмма привстала с кресла и проводила Бэлль взглядом.       Через пять минут Френч вернулась и передала рюкзак, отмытый от крови и все еще немного сырой. Эмма поблагодарила ее. Она хотела отыскать телефон, чтобы позвонить его сестре Алисе. Поиски увенчались успехом. Экран дисплея был разбит, но устройство работало. К счастью, телефон не был заблокирован. Листая телефонную книгу, Эмма закатила глаза от переизбытка женских имен в ней. Найдя запись «Сестра», она немедленно нажала на «Вызов». После нескольких длинных гудков на том конце провода Эмму поприветствовал звонкий женский голос.       – Привет, братец! Неужели уже приехал? – голос был таким жизнерадостным. Эмма подумала, как здорово было бы иметь сестру, но тут же одернула себя.       – Алиса? Алиса Джонс? – неуверенно ответила Эмма.       – Да, а Вы, извините, кто? Где Киллиан? – было заметно, что она испугалась за брата.       – Я… Меня зовут Эмма Свон. Доктор Эмма Свон. Вчера Ваш брат попал в автомобильную аварию, и я его оперировала, – выпалила Свон, но в другую секунду осеклась, – сейчас он спит, и я думаю, мэм, не помешало бы, если кто-то из родных был рядом, когда он очнется.       – Кил? В аварию? Где? Боже, где он сейчас? – быстро спрашивала Алиса, на что Эмма прикрыла глаза и ответила.       – Он в больнице на Фоллс-стрит, приезжайте, – Эмма ждала ответа.       – Да, конечно, я вылечу первым рейсом. Скажите, доктор, все серьезно? – на ее вопрос Эмма не хотела солгать, поэтому ответила уклончиво.       – Мы поймем, когда он проснется после наркоза, ждем вас! – на этих словах она отключилась.       Эмма прикрыла глаза руками и кинула телефон в кресло. Состояние Джонса не менялось, но теперь о нем знала точно хотя бы родная сестра. Эмма надеялась на лучшее, усаживаясь в кресло рядом.