Второй

POV Киллиан.       Поверить не могу, перед глазами мой новенький Харли, а в рюкзаке – подписанный приказ на отпуск. Пожалуй, возьму его с собой в поездку. Наконец-то я не услышу бесконечного щебетания Белоснежки, Дэвид не будет доставать своим нытьем про нее, удастся избежать неуместных подкатов Регины, тупых шуток ее брата.       Нет, они классные ребята, и мы круто отдыхаем, но отпуск есть отпуск. Впереди меня ждет Большой Каньон и масса других развлечений. Вряд ли я пожалею, что не взял кого-нибудь с собой. Надо бы позвонить Эл. Телефон был где-то тут. Вот же он, паршивец.       О, как же я ненавижу эти гудки, пока моя сестрица ищет свой телефон. Прикупить бы ей шнурок на шею. Ну наконец-то.       – Кил, какими судьбами? – небрежно спрашивает она, будто я не знаю, что она соскучилась.       – Эл, привет, – говорю я, – я выезжаю сегодня, так что дня через два-три буду у тебя, – мы разговаривали об этой поездке давненько, поэтому напомнить ей просто необходимо.       – Я помню, брат, с нетерпением буду ждать тебя, – наигранно протягивает она, что вызывает улыбку.       – Тогда до встречи, Эл, чмоки-чмоки, – от ее любимого выражения сводит челюсть, но я все равно говорю его, и она со смехом отключается.       Алиса младше меня на 10 лет, и я всегда вел себя как сильный старший брат. И когда мы жили в Дублине, и здесь, в Америке. Переехав из Чикаго в Сан-Франциско пару лет назад, я и подумать не мог, что моя карьера так устремится ввысь. Что сказать, я симпатяга. Смотрюсь в круглое зеркальце мотоцикла и напоследок оглядываюсь на дом. За Сми присмотрит соседка, так что я не переживаю. Завожу мотор, и железный конь рвет меня вперед. Пара минут, и я на шоссе.       Не помню как, но я так быстро оказываюсь на асфальте, что едва могу разглядеть, что произошло. Кровь застилает глаза, тело ломит, не могу пошевелить ногами. Хоть выезжал я уже вечером, но успело стемнеть еще сильнее, и в глаза слепит свет фар легкового автомобиля. Кажется, он меня подрезал. Глаза слипаются, и последнее, что могу разглядеть, это подъезжающую к обочине машину. А дальше тьма…       Кажется, я всего на секунду прихожу в себя, когда оказываюсь в каком-то светлом помещении. Меня привезли в рай? Хотя, судя по люминесцентным лампам, я в больнице. Ну, если я могу сказать сейчас «люминесцентный», то не все потеряно! Так? Состояние такое, что я будто нахожусь на дне огромной кастрюли, а снаружи еле слышно доносятся голоса. Глаза открыть нет сил, поэтому я могу только слышать «…не выживет, если не принять меры сейчас». Ей отвечает женский голос.       Ой, лапочка, ты уж прими все меры, чтобы я выжил! Это последнее, о чем я подумал перед тем, как снова отключиться.       Помню, как в детстве падал с велика, это было больно, но поучительно. А что поучительного, когда падаешь с байка?       Никогда на него не садиться? Никогда такого не будет.       Никогда не нарушать правила? Так я и не нарушал.       Откуда только взялся этот козел? Надеюсь, он жив. Иначе я не смогу врезать ему.       Как же охота кричать. И, кажется, я это делаю. Вот только никто не слышит. Где я сейчас? Как много времени прошло? Я, что, не приходил в себя? Пытаюсь открыть глаза, но мозг, словно не может подать команду.       Боже, я и пошевелиться не могу. Да что со мной? Едва могу различить голоса. Опять. Кажется, сейчас они даже дальше.       Не знаю, сколько времени прошло, но чувствую я себя ничуть не лучше. Только кастрюля, кажется, стала поменьше, так как я отчетливо могу слышать один женский голос. К кому она обращается? И почему, черт возьми, я не просыпаюсь!       «…Алиса могла бы приехать к тебе», – слышу я, и до меня доходит, что я все-таки в больнице.       Верно, и почему я об этом забыл? Меня, наверно, ввели в состояние наркоза, поэтому я здесь, как лежачий полицейский.       «…Сейчас он спит», – подтверждает она мои слова. С кем она разговаривает. О, Эл будет волноваться. Не хотел бы я, чтобы мои родители тоже волновались. Надеюсь, она не позвонит им. На этом мое сознание вновь прощается со мной.       Ощущаю себя героем фильма «Эффект бабочки». Скачок во времени, и вот он я. Живой или нет, правда, не знаю. Ее голос все ближе, и я мысленно пытаюсь представить себе, как она выглядит. Невольно вспоминаю прекрасную блондинистую незнакомку в самолете и улыбаюсь. Вряд ли на моем лице появляется какая-либо гримаса, но я улыбаюсь. Я могу четко расслышать какие-то медицинские термины. Что она читает? Явно не братьев Гримм.       Что в это время происходит в фильмах? Герой слабо шевелит пальцем, и героиня в слезах счастья бросается к нему. А что я? У меня даже нет героини. Нет сил пошевелить не то что пальцем, но и веками.       Забыться мне не дает только голос сестры. Это точно она. Алиса приехала. Алиса, как всегда, кричит. Только бы она не прогнала ее. Кажется, я все-таки шевелю рукой в надежде, что меня заметят, и тут же мою руку накрывает теплая женская рука. Конечно, это Алиса подскочила, судя по ее крикам.       – Киллиан, Киллиан! Ты узнал меня! Я здесь! Очнись!       Пожалуйста, тише, сестренка, иначе проснутся все Киллианы на планете. Но ответить ей не получается. Ее голос отдаляется, и я чувствую, как другая женская рука касается моего запястья, чтобы, видимо, нащупать пульс. От этого прикосновения я сам чувствую, как он учащается. Держу, пари, она сейчас улыбается.       – Как он? Он проснулся? – издалека слышу голос Эл.       – Я думаю, он Вас услышал, – еще бы, как можно было ее не услышать, она мертвого разбудит. После ее последних слов я снова заснул, но гораздо спокойнее. Она обратилась ко мне. – Все будет, хорошо, Киллиан. END POV.