Будь моим спасением

      Салли не впервые пробовал сигарету. Ему не нравилось, но если сказать, что легче каждый раз не становилось, это будет ложью.       На улице хмуро. Кажется, опять будет дождь. Весь день. Об этом вещало радио. Уставший, сонный голос ведущего в сочетании с помехами совершенно точно передавал настроение грядущего дня. Всё было таким серым и унылым. Особенно так чувствовал себя Фишер. Он так и не решился отправить сообщение. Даже не знал, что именно написать. Что-то вроде «Прости, мы не можем быть вместе» или «я не люблю тебя»? Нет. Только не это… Перед глазами стоял образ прекрасного светловолосого парня и то, как его губы примкнули к Салли, как тот чувствовал мягкость их прикосновения на своей коже… От воспоминаний того момента кинуло в жар. Сал понял, что не только щёки, но и уши горят из-за прилива крови. В маске был плюс — никто никогда не мог увидеть настоящие эмоции…  — Сал, — позвал Ларри, — Может сегодня не пойдём?        Приятным ощущениям пришёл конец. Синевласый прекрасно понимал, чем они будут заниматься, если прогуляют школу. Раньше он бы не понял намёк, но только не теперь, когда они переспали. Вообще, Салли думал, что стал понимать гораздо больше и смотреть на многие вещи по-другому. Он был не готов к таким переменам. Ладно, давайте будем честными. Он был не готов к сексу с лучшим другом. А в голове продолжали всплывать мечтания о пылких губах блондина.       Может, при других обстоятельствах… Допустим, если бы они не дружили, не знали друг друга слишком хорошо и так долго, если бы Салли не вёл себя как шлюха, целуясь с одним, а трахаясь с другим, то Фишер вряд ли так сильно накручивал себя по этому поводу.       Однако, «спасение» требует жертв. И всё же мальчик чувствовал себя грязным. Лишний раз оставаться наедине с Джонсоном не слишком хотелось, поэтому парень ответил:  — Ну уж нет. У тебя и так оценки не супер, так что вперёд и с песней!  — Ну мааам! — протянул металлист, тихо засмеявшись.       Шатен ещё даже не оделся. А вот Сал был готов идти. Ларри откинул простынь, обнажая свою натуру, встал и потянулся.       Носящий протез тут же отвернулся, за что получил колкий вопрос:  — Что ты там не видел?  — П-просто одевайся, и пошли! — нервно ответил он. — Не хочу опаздывать.

***

      Трэвис искал успокоительное в карманах одежды или дело, которое могло занять его голову и мысли целиком, настолько, чтобы там не осталось места для Салли. Но так ничего не нашёл. Он не вернулся в школу после того, как догнал парня в протезе у железной дороги. Блондин не ночевал дома. Он скитался по улицам с надеждой о том, что из-за неблагоприятных погодных условий на него свалится что-то большое и тяжёлое, что в последствии лишит его страданий и мук. Однако, этого так и не случилось. Фелпс был в ярости. Эта злоба появилась из ниоткуда, и она никому не предназначалась. В том смысле, что Трэвис не злился на Сала или на самого себя. Он просто был недоволен всем. Конечно, а как иначе? Представьте: у Вас наконец появилось то, о чём Вы мечтали, о чём думали на протяжении долгого времени, мысли об этом занимали всё Ваше время и так далее по списку, а теперь ничего нет. Абсолютно ничего, кроме лютой обиды. Неприятно, не правда ли? Самое ужасное в этом то, что никто не виноват, не на кого срываться, просто так вышло.  — Как же всё бесит!       Он не понимал, что между ними происходит. Не нашлось ни единого слова, чтоб описать ситуацию. Что касается именно чувств, определённо это не было простой дружбой или симпатией. Поэтому нельзя было так просто забыть обо всём, что произошло. Нечто большее, но можно ли назвать любовью? Да. Трэвис отрёкся от Бога и влюбился в парня, наплевав на то, насколько порочным сие чувство могло быть. Беда заключалась в неясности чувств Салли. Фелпс не знал, да и не мог узнать, как Сал относится к нему. После всех словесных унижений и прочих косяков со стороны мулата, абсолютно все считали его конченым мудаком. До недавнего момента в туалете у верующего совсем не было близкого человека.        С отцом были странные и натянутые отношения. Священник никогда не прислушивался к мнению собственного сына, и когда диалог перерастал в конфликт, мужчина нередко прибегал к насилию. Вряд ли их можно было назвать настоящей семьёй, а вот Фишер… Он не только ответил взаимностью, на какое-то время, но и сам потянулся к задире. Так что, как бы это не звучало, если бы пришлось выбирать между отцом и верой в одном флаконе и Салли Фишером, Трэвис без всяких сомнений предпочёл синевласого. И, совершив грех, утонул бы в его синих локонах и грубости (из-за шрамов) его губ.       Задира полюбил парнишу не только за внутренние качества. Ведь именно после того, как он увидел лицо Фишера (вернее то, что от него осталось), Фелпс окончательно подтвердил сам для себя красоту этого мальчика. Блондин видел некую эстетику в нём. Необычного цвета волосы, ясно-голубые глаза, шрамы, что образовывали изумительные узоры, одним словом — всё нравилось грешному взору.       Салли открыл в душе златовласки путь в необъятные просторы космоса, что хранились внутри Кромсалли. Благодаря этому парню, Трэвис впервые осознавал муки, а также прелести любви! Как же прекрасно наконец-то понять собственные чувства и даже больше — говорить о них с такой точностью и искренностью предмету обожания! Поистине великолепно. Ровно до тех пор, пока твои мечты не втопчут в грязь. Множество слов, один смысл. Он начал себя жалеть, от этого стало совсем паршиво. Хотя, казалось, куда уж хуже?! Видимо, может. Появилась потребность спрятаться от внешнего мира.       Мальчишка незаметно для себя пришёл к заброшенному зданию, которое представляло собой дом, с обшарпанными стенами, в два этажа, третий был почти полностью разрушен. Развалины выглядели мрачными и слегка пугающими, вид был весьма угнетающим. Каким же грязным было это место… Прямо как душевное состояние наших героев…       На улице поднялся ветер, и, кажется, закапал дождь. Воздух вдруг потяжелел. Откуда-то донеслась тошнотворная смесь запахов сырости и гнили.       По всему телу пробежал холод. Он очень устал. Зато тут точно не должно быть людей. Ему необходимо ещё немного побыть наедине со своими мыслями. Поэтому, откинув все сомнения, мулат начал искать вход. Поиски не заняли много времени. Стоило лишь один раз обойти вокруг, и вот заветная дверь, которая поможет убежать ото всех. Со скрипом открылся «портал в другой мир». Фелпc шагнул вперёд.       Внутри такое же стрёмное, как и снаружи. Со стен сыпалась штукатурка, кое-где они поросли грибком, а где-то плесенью, на потолке были маленькие трещенки, с них потихоньку стекали капли воды, видимо со второго этажа. Чрезмерная сырость не пошла на пользу этому дому, если его всё ещё можно так назвать.       Да, ему всё ещё нужно было отвлечься от… прежде всего от самого себя. Это было странное чувство. И вообще вся эта неразбериха вгоняла в смятение. Духу не хватало идти дальше, в глубь дома. Он чувствовал. Он знал, что это — именно та черта, за которую он не должен переступить ни в коем случае. Там опасно, но… Трэвис нерешительно поддался вперёд, выставив ногу, и… !       Вдруг он понял: кто-то мешает ему это сделать. Сзади, прямо в эту секунду, кто-то невысокий крепкими объятиями удерживает Фелпса на месте.  — Что ты делаешь?! Совсем что ли сдурел?! — начал возмущаться на повышенных тонах голос, от которого по спине побежали мурашки. — На кой-чёрт ты попёрся сюда?!  — Сал? — тихо и слегка растерянно выдавил из себя Трэвис. Он не хотел говорить что-либо, так как был сильно измотан. Бессонная ночь сказалась на его состоянии. Трэвис еле стоял на земле, а после того, как вновь ощутил тепло прикосновений рук Салли, ноги его сами собой подкосились.       Фишер не ожидал такого, но сразу понял — вряд ли блондин смог бы снова подняться прямо сейчас. Кромсалли оттощил парня на столько, на сколько смог, а после — тоже упал.  — Почему ты всё время заставляешь меня беспокоиться о тебе? — более спокойно, но всё ещё на взводе спрашивал Салли. Он положил голову Трэвиса к себе на колени и гладил его мягкие волосы. Мулат коснулся своей рукой его руки, и на лице появилась нездоровая ухмылка. Словно он получил то, что так было необходимо. Трэвис приоткрыл глаза и поднял взгляд вверх, на него.  — А почему ты всё время меня спасаешь? — поддразнил Фелпс, но с чувством благодарности.       Сал что-то пробубнил себе под нос. Через несколько секунд его пальцы потянулись к застёжкам протеза. Когда маска была снята, Салли наклонился к любимому, чтобы примкнуть к нему.  — Я думал, ты…хочешь порвать со всем этим. — в недоумении высказался Трэвис после того, как преодолел огромное нежелание отрываться от пылкого языка.  — С чем?  — Со мной, с нашими… Блять. Ты прекрасно понял, что я имел ввиду. Не корчи из себя идиота.       Задира собрал последние силы, что остались, и при поднялся. Он вцепился в плечи синеволосого и с жаром заглянул ему прямо в душу. Он хотел ответов. Чётких и ясных. По горло наелся недосказанностью и жаждет узнать правду. «Почему ты молчишь? Скажи что-нибудь!»  — Ты же не…нет… Только не говори, что это «поцелуй на прощание». — последние слова он особенно подчеркнул. Тот молчал. — Ответь! Ну же!       В голосе всё сильнее проблёскивала ярость. «Нет, нет. Салли не мог так поступить, в-верно? Он не такой. Не такой! Не как все, нет! Другой! Он — это моё спасение, но никак не погибель!» — не мог успокоиться Трэвис, — «Но почему же ты молчишь?» Он стиснул зубы и, перестав контролировать себя, начал сильнее сжимать руки Салли, пока он, в свою очередь, не дал об этом знать. Трэвис ужаснулся собственных действий. Боясь как-то навредить предмету обожаний, он отстранился, и вскоре схватился за голову. Он пронзительно закричал. Потом снова начал задавать одни и те же вопросы, которые крутились в мыслях без остановки.  — Почему, почему, почему, почему?! — истерика поглотила верующего с головой и, как тьма, разрушала всё. — Тебе нравится мучить меня? Почему ты ничего не говоришь? — Сал был ошарашен. Он никогда прежде не видел его настолько злым. Или правильнее сказать безумным? — Это из-за меня? Что я делаю не так?! Отвечай!       Вопреки своей же логике Трэвис толкнул Фишера. Через пару секунд блондин встретился лицом к лицу с землёй. В дело вмешался не менее злой Ларри, который, судя по всему, уже пару минут наблюдал за столь прекрасной сценой. Он неровно дышал. Джонсон встряхнул рукой, которая поприветствовала главного мудака школы. Брюнет явно получил удовольствие от своих действий, но, видимо, этого было мало, чтобы полностью утихомирить бурю.       Трэвис быстро оклимался.  — Бьёшь как девчонка. — уверенно заявил он, вытирая кровь с разбитой губы.  — Не лезь к нему, ублюдок! — заявил Ларри.  — А ты мне не указывай, собака! — агрессией на агрессию ответил Трэвис.       Превозмогая собственную боль, Фелпс встал. Перед ним в данный момент находилась та сволочь, которая заставила вчера Салли плакать, и Трэвис не готов вот так просто спустить ему это с рук. Он сжал ладони в кулак так, что костяшки побелели. Ларри едва заметно ухмыльнулся. У них было больше словесных стычек, чем мордобоя, но если доходило до рукоприкладства, несомненно Ларри одерживал верх, ставя задиру на место. Металлист ничего не говорил, но по его лицу было ясно, что он уверен в себе. Явно думая о том, что драка не продлится долго, Джонсон первый кинулся на противника. Хватило пару движений, чтобы уложить Трэвиса.       Ларри чувствовал вкус победы, но ему было этого недостаточно. Он давил на горло, прижимая парня к земле. Ему хотелось унизить блондина ещё больше.  — Итак, — произнёс Ларри, расплываясь в странной улыбке, — Может ты объяснишь, чё за херня здесь происходит? — он повернул голову к Фишеру.       Салли в это время судорожно искал на ощупь маску, а когда нашёл, быстро надел её. Он нерешительно подполз ближе. И что ему говорить?  — Эм… — протянул он, не в силах выдавить из себя что-то внятное.  — Ты снял её перед НИМ? Сам! Какого чёрта? — не успокаивался брюнет. Трэвис тоже хотел что-то сказать, но ещё одним рывком Джонсон не дал ему что-либо сказать или сделать. — Мне всегда самому приходилось снимать твой протез. Я думал… Вчера! Т-тебе же понравилось! Да?! Не говори, что нет! Я знаю, это не так!  — Замолчи! — тут же выкрикнул голубоглазый в страхе того, что Трэвис может узнать о его низком предательстве.  — Я слышал твои стоны! Я — тот единственный, кому довелось услышать твоё первое наслаждение! Так почему ты поцеловал его?       Всё. Это конец. Всё кончено, он никогда больше не полюбит Салли. Он узнал. Кромсалли закрыл «лицо» руками. Ещё вчера утром всё было отлично. Он вместе со своими друзьями разбирался в тайнах этого города, занимался тем, чем всегда. Ровно до того момента, пока не застал Фелпса. А теперь?       И тут синевласый услышал слова Трэвиса. Голос его был хриплым, но он старался сказать как можно громче.  — И что?! — он прижал колено к себе и стопой упёрся в грудь Ларри, после чего пнул его со всей силы. Брюнет потерял уверенность, а вместе с ней равновесие. — Это ничего не значит!       Мулат поднялся. Правую ладонь он приложил к сердцу и резко согнулся попалам, словно его пронзала ужасающая боль. Фишер внимательно вглядывался во все мельчайшие детали и увидел, как проступают слёзы на глазах Трэвиса, хоть он тщательно старался скрыть их.  — И что, что я люблю Салли? Ну и что с того, что он парень?! Это неважно! Я люблю его, и мне плевать что между вами было, ясно?!       Он хорошо держался для того, кто уже успел получить по морде. Признаться честно, у Салли самого чуть не пошла носом кровь. Алая дорожка так красиво стекала с нижней губы, светлые локоны были слегка взъерошены, но по прежнему идеальны, да и такая стойкость не могла не восхищать.       Трэвис, пошатываясь, вернулся к носящему протез. Он совсем откинул свою гордость и рухнул на колени, больше не в состоянии как-то держаться. Фишер приобнял его за плечи и уткнулся в них носом, вновь вдыхая аромат его кофты.  — Прости… — прошептал Кромсалли. Затем опять повторил, но на сей раз громче, чтоб было слышно, — Прости меня, Ларри… Ты — мой лучший друг, даже больше! Ты мне как брат! Мы семья, но… Я не испытываю тех же самых чувств, что и ты ко мне.  — Тогда зачем вчера? — металлист не мог подобрать правильных слов.  — Хотел тебе помочь. Пойми, ты мне правда очень дорог. И если что-нибудь с тобой случится, я, скорее всего не выдержу этого! Однако, я не могу быть с тобой, потому что люблю другого человека. — голубоглазый, уже в который раз, запустил тонкие пальцы в светлые локоны. Потом прижал его голову к груди и, казалось, снова заплакал.       Ларри ничего не ответил. Он только постоял рядом с ними пару минут, не проронив ни единого слова, и ушёл. Просто оставил их.

***

      Брюнет с грохотом вошёл в класс, бросив свои вещи на парту. Внутри себя он громко всех и вся жёстко покрывал матом. В действительности же, он выглядел очень хмурым.       Мимо проходила Эшли. Она заметила друга и его негативные эмоции. Девушка долго раздумывала, и всё же подошла. Она села рядом и задала один единственный вопрос:  — Признался?       Джонсон не изменился в лице, разве что прикрыл глаза. Похоже, он всё ещё немного дулся на неё. Она снова попросила прощения. Ей не требовался ответ, она и так поняла. Спустя секунды молчания, Ларри переспросил:  — Откуда ты всё знаешь? — он перестал злиться. — Он, если опустить подробности, предпочёл другого.       Эш положила свою ладонь на его и мягко улыбнулась.  — Может, это не так уж плохо? — она встала и легонько чмокнула парня в щеку, после чего направилась в свой класс, кинув на прощание лишь фразу «не вешай нос!». У неё всегда получалось поднять настроение, несмотря на ситуацию…

***

      Они ещё какое-то время сидели на том же месте, в том же положении, пока Салли не опомнился. Он решил отнести Трэвиса к себе домой. Надо же хоть как-то обработать ссадины, да и отдых не помешает. Обоим. Фишер аккуратно убрал челку с глаз Трэвиса. Тот мирно посапывал, прижавшись к мальчику. Синевласый осторожно встал и подхватил любимого на руки. Стоило ему сделать несколько шагов, как мулат проснулся.  — Куда идём? — спокойно поинтересоваося темноглазый, спросонья не совсем осознавая, что не сам идёт.  — Домой. С тобой надо что-то делать.  — Нет, — всё ещё сонно ответил Фелпс, касаясь руками то шеи парня, то свитера, — Пойдём к железной дороге. Пожалуйста. Я хочу увидеть её ещё раз.       Это было странное желание, учитывая обстоятельства, но Сал без лишних вопросов отправился туда.