Будь моим спасением

      Он дал обещание, но сам не уверен в том, что выполнит. Говорить о своей зависимости… весьма странно… Тем более с ним. С той самой ниточкой, благодаря которой Ларри мог обходиться без всякой дряни.       Джонсон ещё разок окинул взглядом смятённого парня. И, о Боже!  — Что это такое? — встревожился металлист.  — Т-ты о чём?       Фишер отвёл взгляд, явно не желая больше наблюдать нездоровые глаза брюнета. Зря. Своим действием Салли только разозлил его. Прилив необузданного гнева окутал длинноволосого. Ну и как ему на это реагировать?!  — Откуда?! — закричал он, указывая на шею.       Синие локоны, заплетённые в хвостики, слегка касались костлявых плеч и немного прикрывали тонкую шею. Укрывали от любопытных взоров то, что не каждому встречному стоит показывать, но ведь Ларри не просто знакомый, поэтому и увидел пятно, на коже, цвета светлого аметиста.       Чуть тише, но, казалось, с бо́льшей яростью металлист повторил:  — Откуда у тебя засос?!        «Хммм, действительно! Может быть, если бы ты внимательней меня слушал, то сейчас не стал задавать вопросы?» — саркастически произнёс Салли у себя в мыслях.  — Очевидно, мне его кто-то поставил. — устало выплеснул он.       Такое отношение к себя порядком подзадолбало. Резкие перепады настроения, непонятные речи о чём-то неопределенном, странные действия со стороны Джонсона уже раздражали. Это из-за его проблемы? Или, быть может, он всегда был таким? Что вообще происходит?  — Сал! — брюнет схватил друга за кофту и угрожающе пялился на метку.       Фишеру стало весьма некомфортно. Он не желал смотреть на своего больного знакомого. Однако, отвернушись, Салли заметил посторонние взгляды любопытных учеников. Неуютно.  — Ларри… — тихо произнёс парень, — Давай не здесь и не сейчас…       Некая осторожность в действиях друга даже не заставили художника послушать. Любые слова, кроме тех, что объяснили бы наличие кровоподтёка, были неважны для него на данный момент. Тогда пацан повторил:  — На нас все смотрят. Пожалуйста…       Нечестно. Когда Ларри попросил разговор перенести в другое место, Салли его послушал, несмотря на то, что вся эта ситуация изначально не внушала абсолютно никакого доверия. Потому что Кромсалли прекрасно знал своего лучшего друга. Тот просто переведет тему, и они никогда об этом не поговорят.        Но как только ему что-то не понравилось, металлист начал разборку с криками, прямо как в тех песнях, которые он так обожает. «Я просил тебя…»  — С меня хватит! — не выдержал синевласый. Он небрежно оттолкнул парня и убежал, не в силах выносить несправедливое отношение к себе.       «Он всегда такой ужасный?! Что же случилось? Что я сделал не так?» — Салли бежал, не разбирая дороги. — «Опять я виноват? Это всё моя вина? Нет… Нет!»        Пацан в маске оказался на улице. Начался дождь. По началу лишь редкими капельками, затем набирал свою мощь, и оглянуться никто не успел, как пошёл ливень.        Парниша продолжал двигаться вперёд. Пробегая мимо стадиона, Фишер услышал голос:  — Салли! — это был Тревис.       Точно… Сейчас же физкультура… Все собирались укрыться от ненастной погоды. Блондин застыл, наблюдая за действиями любимого. Когда до него дошло, что Кромсалли вовсе не собирается присоединиться к классу, что-то внутри щёлкнуло. Машинально, даже не успев подумать, Фелпс бросился вдогонку.       Это напоминало сцену из фильма. Ту самую, где главный герой пытается убежать от проблем, но его возлюбленный догоняет и приводит в чувства, подбирая нужные слова. Вот только нынешний случай затянулся. Салли выбежал за пределы школы, и Тревис вместе с ним. Фишер уже знал куда хочет попасть. Наконец он остановился. Надо перевести дух. Кто-то сзади коснулся плеча.  — Прекрасный вид на железную дорогу. — восхитился мулат. Но Сал то ли не услышал, то ли слишком погрузился в себя. Жаль, что из-за протеза никак не увидеть истинные эмоции. — Эй, — вновь окликнул светловолосый.       Юноша развернул к себе мальчишку. Фишер был немного ниже верующего. Фелпс горячо обнял возлюбленного. Он ощущал, как голубогласый вздрагивает.  — Салли… — Тревис погладил его по голове. — Почему ты убегал от меня?       Они стояли под дождем, все вымокшие, уставшие от беготни, но такие любящие! Казалось, что от них исходит тепло, такое родное! Вместе с тем всё ещё было слегка неловко находиться так близко друг к другу. Тревис помог успокоиться Салли, но всё ещё было немножко паршиво. Разумеется, Салли всё рассказал ему. Теперь было незачем хранить секреты от него. И, признаться честно, это была единственная приятная вещь за последние пару часов. Теперь хоть кому-то можно было рассказать о своих чувствах и переживаниях. Синеволосый чувствовал себя как на исповеди. Изложил всё подчистую! Все свои мысли и все грязные эмоции.        Да, наконец-то он смог открыться. А блондин внимательно слушал и не упрекал. Думаю, это именно то, что сейчас нужно было им обоим. По правде говоря, Фелпс хотел лишь быть рядом и не важно что происходило бы вокруг. Он был уверен, что всегда будет с ним, чтобы поддержать.  — Знай, даже если я далеко, то не смотря ни на что постараюсь помочь тебе.  — Но как же ты поможешь мне, если тебя не окажется рядом?  — Сал, мне не стоит объяснять тебе, что значит вера. Ты и сам это прекрасно знаешь. Просто поверь. Всё будет хорошо. Ты со всем прекрасно справишься. — Тревис еще крепче прижал к себе парня. — Этот засранец не стоит твоих слёз.        Дрожь исчезла, и Салли улыбнулся. Ему действительно полегчало от слов блондинчика. Однако, как же всё-таки непривычно слышать нечто подобное от того, кто всегда тебя задирал.  — Хей, посмотри на меня, — попросил темноглазый, — У тебя есть я. Мы есть друг у друга. Фишер! Разве это не здорово?  — Не называй меня по фамилии! — всхлипнул Салли.  — Слушай, я чертовски рад что наконец-то могу быть с тобой! Ты не представляешь, сколько нервов я потратил на то, чтобы наконец-то этого добиться! Салли Фишер! Я люблю тебя! Бессонными ночами мечтал о том дне и моменте, когда наконец-то смогу вот так открыто обнимать тебя и говорить о своих чувствах! Салли, ты для меня не просто игрушка или спонтанное увлечение!  — Я знаю! Знаю! — поспешно выпалил парень, — Но всё происходит так быстро! — груз неясности давил на хрупкие плечи мальчика. — Я не жалею о том, что сделал тогда в туалете, но я… сомневаюсь в том, что сделал бы это еще раз…       Сказать, что блондин был ошарашен от этой фразы — ничего не сказать. Он всё понимал. Как ни странно, но он понимал. Сал должен разобраться в себе. По крайней мере, он не сказал прямым текстом: «Это была ошибка». Не стал извиняться. Значит, ничего не потеряно. Тревис наклонился ближе к лицу собеседника. Мягкая, но печальная улыбка осветила подавленный вид. Фелпс аккуратно щёлкнул застёжки протеза и снял маску, после чего чмокнул Кромсалли в лоб.  — Если тебе нужно время, я подожду… — тихо ответил задира.       Спустя некоторое время, они разошлись в разные стороны. Салли отправился домой, а хулиган неизвестно куда. Выдался тяжкий день.       «Хочу отдохнуть.» — размышлял синеглазка. Естественно, лучшим место для безделья являлся домик на дереве. Темнело. К тому времени, когда Салли уже добрался до укрытия, небо совсем потеряло светлые тона. Тучи затянули небосвод, и в воздухе ощущался запах ночи.       Дело оставалось за малым — лишь залесть наверх. Преодолев столь незначительное препятствие, парень оказался в тёплом помещении. Он был очень рад тому, что не подскользнулся на лестнице. Так же темно, как и снаружи, лишь стук капель о крышу создавал какие-то звуки.       Фишер кинул рюкзак в угол и начал снимать с себя одежду. Весьма неприятное чувство, когда всё прилипает к твоему телу. Поэтому парень поспешил выжать из свитера воду.       Кромсалли окинул взглядом домик. Всюду бардак. Вещи разбросаны, всё перевёрнуто с ног на голову! «Что за чертовщина?!» — удивился носитель протеза. Только потом он заметил кого-то завёрнутого в одеяло.  — Кто здесь? — насторожился искатель приключений.  — Ещё одна заноза у всех в заднице… — угрюмо отозвался Джонсон.       Салли медленно подошёл к другу. Художник начал заливать про несправедливость мира.  — Все люди — дуры и дураки! — выдавил из себя он.  — Это ты утроил беспорядок? Ларри, ты…  — Да, это был я. И, нет. Сегодня не употреблял… — он замолчал, затем, немного подождав, продолжил — Эш накричала на меня! Она никогда раньше на меня не кричала! Сказала, мол я слишком грубо с тобой обошёлся, а потом… Дура!..       Кромсалли облегченно выдохнул, но, наблюдая сие состояние лучшего приятеля, сдавило грудь и к горлу подступал ком сожаления. Парень извинился. Ему не стоило так психовать и бежать куда глаза глядят. Фишер обнял грустную кучу под одеялком и сказал, что больше так не будет.  — Ты такой милый, когда просишь прощения. — подметил металлист.  — Опять ты за своё? Ну ты и мудак!       Ларри вылез из укрытия и посмотрел на друга. Тотчас залился румянцем смущения.  — Почему ты на меня так смотришь?  — Как? — игриво улыбнулся брюнет.  — Как хищник на мясо… — синеволосый тут же пожалел о своих словах.  — Ох, видимо настал момент важного разговора. Видишь ли, Сал. Ты уже прекрасно понял, что я торчок. Понимаешь… Дело в том, что мне очень херово, чел. Я…я больше так не могу. И даже сегодня. Я не знаю, что на меня нашло. Вышел из себя, не пожелав тебя выслушать. Чтобы вытеснить эту херню из моей головы, я подсел.  — Ты должен понимать, что это не выход. Так ведь? — беспокойно спросил «виновник»  — Чел, когда тебя нет рядом, я теряю контроль. Тело не слушается и начинает разносить всё к чертям собачьим! Внутри бурлит, и хочется прекратить существование! — монолог настораживал, пугал. — Я такой трус, что не могу перешагнуть через черту. Поэтому…за меня всё делает морфий…  — Морфий?! — истерически заорал тот, кто заплетает хвостики.       Брюнет подсуетился и начал размахивать руками, повторяя: «Тише, тише, тише!». Выглядело так, будто он пытался утешить, нежели заткнуть. Не очень получалось.  — Ты хоть подумал, что будет, если… — язык не поворачивался сказать. — Что станет с твоей мамой? С Эш? Со мной?!  — Чувак! Это всё из-за тебя!  — Ты ахуел?!  — Сам нарвался!       Джонсон повалил друга на лопатки. Сжимая в своих ладонях его запястья, он причинял неприятную боль. Ларри сковал движения друга и навис над ним.       Жарко. Стало очень душно. Это виновата накаленная обстановка или их тела, которые начали интенсивно нагреваться?       Салли смотрел на друга с наивностью в глазах. Некомфортно. Слишком близко!  — Всё ещё не понимаешь? — вздохнул брюнет. Фишер робко кивнул, не зная чего стоит ожидать на этот раз. — Значит пора наконец всё объяснить тебе напрямую.       Больше юноша не ждал и секунды! Он сорвал маску с лица синеволосого и впился в его губы, закрыв глаза. И тут Сал вспомнил абсолютно все слова и действия Ларри за последнее время. Он флиртовал с ним! Приставал! О, Боже! Скольке же было намёков?       Джонсон не спешил останавливаться, желая полностью изучить рот парня. Благодаря своей настойчивости ему удалось углубить поцелуй, но почувствовал, как Кромсалли вздрагивает. Ларри отпрянул от его лица, чтобы выяснить причину.  — Как…как ты можешь меня… — захлебываясь рыданием, — …любить? Я же урод!       Художник поспешно отпустил собеседника. Салли резко закрыл ими собственную физиономию. «Ну у кого мне попросить силы, чтоб больше не плакать?!» — чуть ли ни ненавидел себя голубоглазый. И всё же никак не мог остановиться. Своими тонкими пальцами он растирал солёные капли по щекам.       Ларри вглядывался в мельчайшие детали шрамов с особый сочувствием и нежностью. Впервые за время своего существования парень осознал чувства и то, как преобразовать их в слова. Ларри высказал всё то, что накопилось внутри, а потом ответил на вопрос в очень спокойных тонах:  — Сал, меня это не ебёт. Мне абсолютно похуй, как ты выглядишь.       Шатен протянул руки и тот пал в его обьятия. Сал понимал, что это ужасно, отвратительно с точки зрения морали. Но если это поможет спасти друга, он готов пожертвовать принципами и не только! Если он его спасёт, то готов наплевать на собственные чувства. Потому что Ларри — его лучший друг, один из самых дорогих ему людей!

***

      Уж давно наступила ночь. Двое подростка лежали на полу, пытаясь выровнять дыхание. Салли приподнялся и встал. Чтобы хоть как-то избавиться от дискомфорта Фишер натянул на себя джинсы и решил выйти подышать. Вдохнув запах сырой земли и аромат ночи, стало немного легче. Звёзд не было видно, небосвод затянуло массивными тучами. Казалось вот-вот опять польёт словно из ведра.       Оголённый торс был покрыт засосами, начиная с ключицы и заканчивая только аж у самого ремня. Парниша пошарился по карманам в поисках телефона. Ему просто необходимо написать SMS одному блондину. Трубку он не нашёл, вместо неё — помятую сигарету.       «Какого чётра эта дрянь делает в моих джинсах?» — недовольно фыркнул парниша. — «Эта штука последняя…»       Сал тщательно рассмотрел её. Она вполне приготна для использования. Сомнение. Придя к выводу, что у друга должна быть зажигалка, синеволосый окинул взглядом небольшую веранду. Она лежала на маленькой полке рядом с пепельницей. Как удобно. Подкурил, впустил в лёгкие и выдохнул наружу. По ощущениям хотелось прыгнуть вниз.  — Всё такое же дерьмо… — вновь поднеся сигарету ко рту, произнёс Фишер сам себе под нос.  — Ну, так нехер тогда дымить. — прокомментировал темноглазый. — Или ты думал, что они становятся слаще? — любитель тяжёлой музыки пытался обратить всё в шутку, но не вышло. — Не знал, что ты куришь. — ответа не услышал, а тем временем каждая последующая затяжка становилась глубже. Салли смотрел в пустоту. Он был таким потерянным и разбитым. Не вооруженным глазом видно — его что-то гложет.       Сал почти докурил. С непривычки слегка закружилась голова. Дабы не рисковать, он потушил сигарету и захотел обратно под одеяло.  — Да не парься, чел! — снова заговорил наркоман. — Один раз — не пидорас!  — Захлопнись, Ларри-Схерали. Меня не это беспокоит. — поникшим голосом отозвался он.       Джонсон закатил глаза, впрочем, как и всегда, когда Сал его так называет. Нельзя вот так оборвать разговор. Не хорошо. Шатен подошёл ближе и нежно приобнял, после чего поцеловал парня в щёку, мол говоря, что всё будет хорошо.  — И, Сал… — прошептал Ларри, — Спасибо…       Только Фишер хотел спросить: «За что?», как люк со скрипом отворился и показалась макушка Лизы Джонсон. В руках она держала большую тарелку с чем-то, что вкусно пахло.  — Мальчики, — бодро окликнула она их, и, кажется, её забавляла эта ситуация, — Я вам тут поесть принесла. Вы, наверное, голодные? А то я слышала… в прочем, неважно, что я слышала… Вы, наверное, сильно устали?  — Мам! — воскликнул Ларри.  — Всё-всё! Не буду вам мешать… — она ещё разок посмотрела на мальчишек, как-то странно улыбнулась, поставила еду на пол и поспешила удалиться.       Стоит ли говорить, что пацаны сгорали от мучительного стыда?