Черное Сердце

Блуждающий в ночи

      Сначала Тера искренне верила, что они поедут в старинном кэбе. Она ожидала увидеть двойку лошадей, старого кучера, поправляющего на себе тяжелое пальто, и черный экипаж. Однако реальность оказалась абсолютно неинтересной. У дома стоял черный автомобиль со светящейся табличкой «ТАКСИ». На недовольный взгляд девушки, оказавшейся обманутой, Исидро впервые искренне посмеялся.       За рулем сидел самый настоящий джентльмен, который при приближении дамы галантно приоткрыл дверь, позволяя той сесть на заднее сидение. Аналогично он поступил и с господином Исидро, после чего вернулся на свое место и сел за руль.       Внутри машины Теру ждал очередной сюрприз. Исидро протянул ей увесистый сверток и, одобрительно кивнув, мягко произнес:       — Нынче в Англии ночи холодные. Примите этот скромный дар в знак моей искренней доброты к вам. Не мог смотреть на то, как вы попросту мерзните, а заодно и губите без того ослабленный организм.       — О, неужели это забота с вашей стороны? — фыркнула Тера, принимая сверток.       — Да, забота. Как и до этого. Неужели это так неоднозначно воспринимается вами, мисс?       «Мисс» косо посмотрела на Исидро, дивясь изменившемуся тону и галантности, появившейся буквально из ниоткуда. Потом она мельком взглянула на водителя кэба и моментально все осознала. Показательная игра испанца в прилежного джентльмена, который заботится о своей… возлюбленной?       А дальше он пригласит меня на свидание в таинственном месте, где сдох его коллега, поцелует в шею, желая испить досуха! Неописуемая романтика с трагичным концом.       — Поражаюсь вашей доброте по отношению к моей персоне, мистер! — мягко произнесла Тера и наигранно вздохнула.       Ледяная улыбка Исидро должна была отправить на тот свет любого неподготовленного человека, но не Хоккайдо, привыкшую к его компании. Девушка лишь язвительно улыбнулась на его реакцию и принялась неторопливо развязывать сверток. Испанец тем временем наклонился к водителю кэба и тихо произнес:       — На Хаф-Мун-стрит, пожалуйста.       — Сию минуту, мистер дон Симон.       Назвал его по фамилии, значит уже не первый раз дон пользуется услугами этого водителя. Возможно, личный кэб, тогда непонятно зачем эта наигранная забота.       Потянув за конец веревки, Тера аккуратно развернула бумажный пергамент и аккуратно вытащила тяжелый темно-коричневый плащ, достаточно дорогой и изысканный. Девушка осторожно провела пальцами по ткани воротника, ощупывая бархатный черный узор, с интересом принялась изучать пуговицы в районе талии и многочисленные застежки. Когда она коснулась пальцами внутренней части плаща, то удивленно вздохнула, обнаружив несколько потайных кармашков. С нижней части шла аналогичная воротнику ткань, прикрывающая бедра.       Вытащив плащ, Хоккайдо также обнаружила штаны похожего цвета и сапоги. Она вновь подивилась качеству ткани, когда принялась с нескрываемым восторгом ее ощупывать.       — Рад видеть, что мой скромный подарок вам понравился.       Тера вздрогнула и мельком взглянула в сторону Исидро, не скрывавшего своей довольной улыбки.       — Я не могу его принять, — прямо ответила она.       — Можете. Вы же помните наш разговор, мисс?       О каком именно разговоре говорил испанец Хоккайдо решила не уточнять. Все равно в присутствии постороннего он не ответит. Поэтому девушка лишь неуверенно кивнула и вновь посмотрела на свою новую одежду, казавшуюся королевской в сравнении с теми обносками, что она носила в Йокогаме.       Тема одежды и личных вещей всегда для нее казалось ужасно личной. Она не могла воровать и присваивать вещи чужих людей. Исключениями могли лишь быть трофеи, полученные в не всегда честном бою, или же искренние подарки близких друзей. Но то, что предлагал ей сейчас Исидро не относилось ни к первому варианту, ни ко второму. Это просто была подачка, бросок кости, который должен был подкупить ее или даже подчинить. Да, на кости много изысканного мяса, но истинную ее суть этого не меняет.       Тера могла выкинуть одежду в окно и закончить на этом. Зачем ей обличаться в одежду, подаренной тем, кто буквально повязал ее условием «служения»?       Надо. Надо закрыть глаза и согласиться. Тем более ночи действительно нынче холодные.       — Благодарю, — коротко ответила Тера и принялась неторопливо натягивать на себя плащ. — А теперь, отвернитесь.       Испанец кивнул и подчинился, принявшись с интересом рассматривать улицу за окном.

✵❖✵

      Было около полуночи, когда кэб остановился у Хаф-Мун-стрит, одного из престижных районов Лондона. Тера вышла из машины, благодаря водителя за галантность и манеры, и стала заинтересованно рассматривать архитектуру домов, которые могли себе позволить люди с исключительно хорошим заработком. Из нескольких окон лился свет, доносились приглушенные звуки музыки и разговоров — несмотря на поздний час люди наслаждались ночью и брали от нее все.       Проинформировав водителя кэба, Исидро неторопливо двинулся по освещенной улице, постукивая тростью по каменной брусчатке. Тера послушно двинулась за ним, внимательно всматриваясь в плавность его движений. Лишь изредка она отрывала взгляд от фигуры испанца и осматривалась по сторонам, подмечая для себя красоту зданий.       Вскоре и это ей надоело. Вот так вот идти в тишине она не могла, поэтому решилась самостоятельно начать разговор, задавая интересовавший ее вопрос:       — Вы сталкивались ранее с Инквизицией?       Ее слегка сиплый голос эхом отразился от ближайших стен, разрывая тишину, словно падение капли в темной пещере. Исидро косо взглянул на нее и недовольно поджал губы.       — Имел честь, к исключительному сожалению. Как в прошлом, когда их организация носила более… варварский характер, так и сейчас. Видите ли, охота на ведьм в стародавние времена носила и иной характер. Выжигание эсперов и то, что те создавали.       Тера нахмурилась. Она косо посмотрела на Дон Симона, после чего прямо спросила:       — Тогда сколько вам лет?       Исидро, не одарив ее и взглядом, улыбнулся краем губ.       — Достаточно.       Хоккайдо закатила глаза и недовольно вздохнула. Ее раздражала эта напускная таинственность и недоговорки, из-за которых в ее голове попросту не складывалась полная картина. Если Исидро действительно жил долго… настолько долго, что стал свидетелем гонения ведьм, то его собратья и тот, кто его создал, живут непозволительно долго. Те, кто обладают в избытке временем, имеют и соответствующие ресурсы, связи, способы дергать за ниточки.       Тера хотела задать еще один наводящий вопрос, но Исидро, остановившись у одного проулка, поднял ладонь в воздух, призывая девушку замереть. После этого он медленно кивнул, приказывая следовать за собой, и двинулся в темноту, мастерски исчезая из виду.       Буквально за одну секунду Хоккайдо осталась одна. Не то, чтобы она сильно переживала по этому поводу, ибо ей указали конкретное направление, так что она шла. Вперед.       От избытка влажности в переулке ей дышалось тяжело. Хоть слабость и немощность постепенно исчезали, но остатки напоминания о смерти еще присутствовали. Иногда связки ноги болели, из-за чего ей приходилось прихрамывать. Легкие разрывало от резкого кашля, отчего Тера чуть ли не задыхалась. Мышцы сводило судорогой, а в глазах темнело, словно на нее накатывал неведомый ей приступ.       Но внешне она все еще походила на мертвеца. В зеркало она старалась не смотреть.       Пройдя до упора к каменному зданию, Тера завертела головой и хмыкнула, заметив справой стороны движение. Она слегка наклонила голову, всматриваясь в темноту и удовлетворенно кивнула, заметив неприметную дубовую дверь. На вид она была старой, очень старой. В том месте, где должна находиться скважина, висели массивные цепи, скрепленные старинным замком.       Только Тера моргнула, как по неведомой силе замок лопнул, а цепи с треском порвались, падая на брусчатку. Дверь раскрылась, будто изнутри подул порыв ветра, раскрывая девушке темноту, разрушенную блеском лампы в следующую секунду.       Это был Исидро, кто же еще? Он, удерживая в руках металлический фонарь, появился из темноты. Стеклянные рамки покрыты пылью и трещинами, но это не мешает устройству достаточно хорошо освещать замкнутое пространство и бледноватое лицо мужчины. Исидро кивнул и, развернувшись на пятках, неторопливо двинулся внутрь здания, спускаясь по лестнице вниз.       Хоккайдо двинулась за ним следом. Тольку ступив в ранее опечатанный проход, она ощутила дуновение холодного, практически могильного воздуха. Запах сырости, плесени и чего-то пресного ударил в нос, заставив ее недовольно поморщится. Придерживаясь рукой о склизкие каменные стены, она постепенно двигалась вниз, вслушиваясь в скрежет ступеней и звук собственных шагов. Атмосфера была, мягко говоря, удушающая и неприятная — сердце подсказывало, что она попала на чужую территорию, где не особо рады гостям.       — Эдвард Оллфорд, — донесся из темноты голос Исидро. Спустившись по лестнице, Тера всмотрелась в темноту и кивнула, заметив в метрах пятнадцати эспера. Тот стоял у еще одной опечатанной двери, абсолютно идентичной множеству других, находившихся в подвальном помещении. Он вскинул руку с лампой, внимательно изучая проход. — Присоединился к нам еще до Великого Пожара, имел огромное влияние в Совете и обладал… достаточной силой. Мог побороться со мной.       Вслушиваясь в ровный голос испанца, Тера мельком осмотрела пространство. Она не могла до конца понять, для чего ранее использовалось данное помещение. Котельная? Просто подвал для хранения вещей? Тогда для чего такое количество секций? Или это и вовсе одна из старых точек, выводящих в канализационные туннели?       — Эдвард сильно переживал за наше положение в обществе людей, — тем временем продолжал Исидро, — не любил… когда излишне привлекают внимание. Предпочитал грубой силе дипломатию. Настоящий джентльмен, тяжелая потеря для Совета.       — Первый удар — сразу ощутимый? — Тера усмехнулась, двинувшись к нему навстречу. — Ваш охотник знал куда бить. Другие жертвы также предпочитали переговоры и дипломатическое решение проблем, или…       — Я понимаю к чему вы клоните. Нет, урон получили все представители Совета, имеющие… разные взгляды на текущую политическую ситуацию. Скажу больше, убийства сильнее сплотили моих достопочтимых коллег. Зверства объединили их, принудили отбросить старые распри и сконцентрироваться на инстинкте, понятному любому существу.       Тера поравнялась с испанцем и, мельком окинув его фигуру, предположила:       — И этот инстинкт - желание жить?       — Желание жить.       Исидро кивнул, после чего вытянул раскрытую ладонь вперед. Он повел пальцами по проржавевшей двери и медленно выдохнул. Стоило Хоккайдо лишь моргнуть, так мужчина растворился в воздухе, словно рядом его и не было. За дверью в тот же миг раздался скрежет. Задвигались старые механизмы, скрипнули пазы и шестерни, заставив дверь раскрыться.              Тера предусмотрительно отступила назад и прикрыла нос рукой, чувствуя зловонный запах старости и… смерти. Перед ее взглядом предстал округлый туннель, пол которого был буквально забит непонятной шелухой, скелетами мелких животных, слегка подгнившими трупами крыс. Со стен свисал мох, грибы и другие непонятные растения, паразитирующие на том, что раньше было живым. Тера подавила тошнотворный порыв скрючится в две погибели и мрачно посмотрела на идеально чистого и аккуратного Исидро, стоявшего посреди антисанитарии.              — Прошу следовать за мной и не отставать. Нам осталось немного.              Испанец не обманул, идти действительно оставалось недолго. Спустя минут десять, шествуя по запутанной сети лабиринтов и многочисленных поворотов, Дон Симон привел девушку в местечко поуютнее. Склеп Оллфорда, достаточно хорошо сокрытый от любопытных глаз, оказался вполне уютным — сухим и приятно пахнувшим. Лишь войдя в его обитель, Тера сладостно выдохнула, ощутив сладковатый аромат роз и ванили — на входе стояли благовония, свечи и другие склянки, некоторые раскрытые и осушенные, другие закупоренные.       Само убежище было небольшим, но хорошо обставленным, правда сочетание черных, серых и красных оттенков давило на мозг. В голове вертелся вопрос, каким образом вампир натаскал сюда столько мебели, обитой бархатом, да еще и столь высокого качества?       Исидро придержал тяжелую металлическую дверь, пропуская девушку перед собой. Тера мельком осмотрела пространство, нервно обхватила себя руками за плечи и содрогнулась. Прохлада и влажность вгрызались в кожу, проникая через слои одежды.       — Это единственное его убежище? — тихо поинтересовалась Хоккайдо, шагнув в освещенную залу.       — Нет. Здесь обнаружили его мертвым. — Исидро скользнул по Тере безразличным взглядом. — Предвосхищая ваш вопрос: нет, иные места я вам не покажу.       Девушка нарочито громко вздохнула, после чего двинулась к самому важному объекту в комнате, расположенному по центру: широкому и массивному каменному саркофагу. Крышка была расколота надвое, лежала на каменному полу подле него. Заглянув в гроб, Тера мрачно склонила голову, оценивая красное бархатное ложе, сгоревшее в нескольких местах и усыпанное черным пеплом. Не серым, а черным, будто уголь. Тера опустила руку в то, что ранее было Оллфордом и просеяла сквозь пальцы. Пепел сверкал на свету, на ощупь ощущался… склизким. Он лип к рукам и с трудом оттирался, отчего Хоккайдо недовольно цыкнула.       Нет, все-таки с этой привычкой цыкать, доставшей от Чуи, необходимо что-то делать.       Тера вскинула голову, внимательно осматривая пространство. Если предположить, что данные… одаренные действительно являются чем-то похожим на вампиров, они должны иметь чувствительность к свету. Если Оллфорд сгорел, то либо от света, либо от… факела и керосина?       Присмотревшись к стенам, девушка мотнула головой. Нет, мужчина был предусмотрителен, выбрав среди прочих убежищ то, что не имеет доступ к солнечному свету. Следовательно, его должны были сжечь. Тера подняла голову к низкому потолку, но не нашла следов копоти и гари, лишь потревоженную паутину, качавшуюся в такт дуновению ветра из канализации.       — Каким вы его обнаружили? — спросила Хоккайдо, погрузив руки в пепел.       — Таким. — Исидро оказался за спиной у Теры. — Мы ничего не трогали с момента его гибели.       — Следов горения нет, помимо… нынешнего состояния вашего бывшего друга. У вас есть предположения, как именно он погиб?       — Удар в сердце — не обязательно осиновым колом. Это могло быть и посеребренное оружие. Ему могли ввести и внутривенное серебро, также достаточно мучительная и медленная смерть, которая может свести одаренного из… нашего общества с ума. И заставить сердце остановиться.       — Значит чисто теоретически вы все еще живы? Так как сердце бьется. И умереть вы можете только от его остановки.       — И от прямого попадания лучей солнечного света.       Тера вытянула руки и внимательно посмотрела на сияющий прах на ее руках. Частички таяли, превращая в тягучие чернильные нити, каплями падающими обратно в пепел. Осмотрев весь гроб, она обнаружила ничего — ни осколка от предполагаемого орудия убийства, ни личные вещи Оллфорда. В таком случае, где его одежда?       — А где личные вещи Оллфорда? Его одежда, — Тера оглянулась на Исидро и махнула рукой, — она тоже уничтожилась вместе с ним?       Исидро внимательно посмотрел на девушку, выдерживая с минуту ее вопрошающий взгляд, после чего коротко ответил:       — Он предпочитал спать голышом.       Тера моргнула.       — А… понятно.       Откуда же вы, мистер Исидро, знаете? Подглядывали за ним, а?       Тере очень хотелось узнать, но она все-таки промолчала. Нечего подначивать пожилого вампира, а то сердце его может и не выдержать.       Она поднялась на ноги, слегка пошатнулась и зашипела, ощутив, как щелкнуло колено. Дон Симон проследил за тем, как девушка доковыляла до стола, заваленного пригласительными карточками и письмами, после чего стала изучать находки.       — Я могу забрать письма для их изучения дома? — поинтересовалась Хоккайдо, отбирая один пригласительный за другим.       — В пределах разумного.       Оллфорд, судя по всему, имел значительную популярность среди дамского круга общения. Тут и там леди приглашали его на чай, на прогулку вечером в парке, сходить в театр. Значительно часто повторялись именно последние приглашения, видимо Оллфорд обожал театральную стезю и, в особенности, балет.       Среди пригласительных, Тера зацепилась взглядом за продолжительную переписку с некой особой, называвшей себя коротко «Карен».       — Вы знаете эту «Карен»? Судя по всему, Эдвард был от нее в восторге.       Тера обернулась, демонстрируя Исидро, стоявшего прямо за ее спиной, несколько писем. Он пробежался невозмутимым взглядом по витиеватым строчкам, после чего покачал головой.       — Впервые слышу. Скорее всего, псевдоним.       Хоккайдо кивнула и вновь вернула внимание к письму. Несколько раз в тексте упоминался клуб «Лилия». «Экзотические танцы и потрясающие перфомансы мистера Гарсии захватывают дух — нам необходимо сходить вдвоем на это шоу. Его манеры и… кричащие выходки пробирают до самого сердца!».       Прочитав знакомое имя, Тера нахмурилась. «Гарсия» отозвался у нее в голове где-то далеко, словно она уже слышала его где-то. Или читала? Нет, скорее читала — буквы, выжигавшие в ее голове знакомые образы, почему-то заставили ее вспомнить казино «Сьерра-Мадре». Возможно, она что-то читала в текстах, статьях и файлах Каанелита?       В таком случае ей точно нужно будет посетить этот клуб.       — Что-то выяснили?       Тера вздрогнула и обернулась на Исидро. Он внимательно осмотрел ее выражение на лице, после чего слегка склонил голову в бок. Светлые пряди волос упали на лоб, повторяя его движение.       — Возможно. Необходимо будет выяснить про эту «Карен» и клуб «Лилия». Что касается этого. — Тера взглянула в сторону саркофага. — Пока склоняюсь к тому, что кто-то пронзил оружием его сердце. Но и это предположение не совсем верное — на полу саркофага должна была остаться царапина, кромка или хоть что-то, ежели Оллфорда пронзили с силой. Возможно, конечно, его могли убить и «осиновым колом», но в данном случае также должна был остаться хотя бы щепка… Вы сгораете после смерти?       — Нет. — Исидро выдохнул, излишне сильно подражая человеческим эмоциям. — Я видел это несколько раз, но описать это… достаточно сложно. При уничтожении сердца, одаренные осыпаются. Кожа их чернеет, становится трухлявой и иссохшей. Все органы без необходимо подпиткой превращаются в прах — аналогично тому, во что превратился Оллфорд.       — А кости?       — С ними, через некоторое время, происходит абсолютно тоже самое.       — Но… ели так подумать им нет необходимости в той подпитки, которое им может давать сердце. — Тера нахмурилась. — Или я ошибаюсь?       — Я не ученый и не врач, — смиренно ответил Исидро. Он мрачно осмотрел крипту, после чего недовольно поморщился. — Предлагаю покинуть данную территорию и посетить следующее место убийства. Возможно, это даст вам представление об происходящем ныне в Лондоне.       — Хорошо. — Тера сложила несколько писем и пригласительных в имеющийся конверт, после чего засунула во внутренний карман пальто. Кинув последний взгляд на гроб, она мрачно потерла собственные ладони, стараясь оттереть черные капли праха Оллфорда.

✵❖✵

      После небольшого ночного приключения, Тера долго приходила в себя. Лишь одним усилием воли она заставила себя встать с кровати и начать функционировать. Конечно, в этом ей помог один врач в лице Мерфи, который кружил над ней, точно коршун, приметивший тухлую падаль. К такому поведению со стороны врача в крючковатой маске Тера привыкла, поэтому несильно удивлялась, даже когда тот пригласил ее на разговор тет-а-тет.       Пока девушка сидела в ассистентской за керамическим столом и чинно пила чай с сушками, Мерфи раскладывал перед ней многочисленные листы с отчетами по наблюдению о ее здоровье. Тера одним лишь усилием воли старалась не смеяться, мысленно сравнивая викторианского эспера с гадалкой, раскидывающей карты Таро. Из-за такого сравнения мужчина явно бы обиделся.       — Ваш случай воистину уникален, мисс Тера, — воркующим голосом начал он, проведя рукой над стопками бумаг. — Вас можно смело наградить званием «один случай на сто», если так можно выразиться.       Хоккайдо хмыкнула, отпив из чашки горячий пряный напиток.       — Пока ничего удивительного не слышу.       — О, это пока. — Мерфи покачал головой. — Как вы думаете, мисс, в чем заключается суть вашей способности?       Тера задержала на нем взгляд, прежде чем иронично произнести:       — Помимо психологических проблем и беспорядочной регенерации?       — Я говорю серьезно. Подумайте немного и выложите свое мнение.       Девушка хмыкнула и отвела взгляд. Подперев рукой подбородок, она прошлась глазами по многочисленным колбочкам и пробиркам с черной жидкостью, изучила перегоночный аппарат и задержалась на плакате с витрувианским человеком да Винчи. Мерфи заставил ее вновь вернуться к извечному вопросу: что же она такое? Ее «головные проблемы» не являлись простой проблемой в логичном ее понимании. То, что сидит внутри нее является определенной частью кого-то, разрушающего изнутри, рвущего все цепи и желающего вырваться на свободу. Иной человек, иной характер, иной герой. Заточенный, злой и голодный.       Она помнит, как сорвалась с цепи из-за отравы, которые ей подложили вместо заветных таблеток. Как итог, Тера более ничего подозрительного не принимает — и это пошло ей на пользу, насколько она может судить. Также она не опускает иного факта: физическая и психологическая нагрузка, стресс, ярость и злость усиливают ее регенерацию, когда покой наоборот ее замедляет. Это ранее замечал и Мерфи, руководствуясь количеством каких-то там гормонов.       — Агрессия и убийства ведут к просветлению? — вяло поинтересовалась Тера, взглянув на врача. — Я не какой-то там гений, который знает все секреты на свете. Выкладывай, Мерфи, я плоха в загадках.       — Вы не так уж и далеки от верного ответа. — Он покачал головой. — Меня всегда интриговало то, как вы переступили порог смерти. Поверьте, вид вашего распухшего тела, выловленного из воды и перерезанной шеи… не подпитывал мои надежды на успех вашего возвращения в наш грешный мир. Но ваш организм справился! Да еще как.       Он развел руками и усмехнулся через сетчатые фильтры маски.       — Я долго думал, как же такое возможно, пока не стал копаться во всевозможных научных статьях. Пока не наткнулся на… парочку. Скажите, вам знакомо имя Роберта Льюиса Стивенсона?       Тера, делавшая глоток чая, поперхнулась и зашипела, ощутив, как капли напитка упали на кожу рук. Махнув ладонью, она недовольно посмотрела на врача.       — Если у него псевдоним «Профессор», то да, знакомо.       — Как вам, возможно, известно, в прошлом он прославился необычайными открытиями в генетике. Если быть точным, он обращался к прошлому. Раскапывал гробницы великих воителей и…       — И забирал их мертвые клетки, чтобы путем экспериментов сделать их живыми, — закончила за него Тера. — Да, я знаю. Мне не нужны исторические факты, Мерфи, мне нужны существенные замечания по поводу моей способности. Какой у нее максимум? Какой минимум? Как мне контролировать мое… неконтролируемое состояние? Как раскрыть способность без вреда себе?       Если Мерфи и удивился, то он мастерски это скрыл. Сдержанно кашлянув, он отвел взгляд и, осмотрев склянки с бесцветной жижей, многозначительно повел плечом.       — Скажу честно, максимумы и минимумы мне пока… неясны. Определенно обычная смерть, как ранее мы выяснили, вам нестрашна. Однако, если вас обезглавить и должны образом не… сшить? — Он усмехнулся. — Да, подходящее слово, сшить. Так вот, если вас не сшить заново, то и процесс регенерации и восстановления клеток не запустится. Так что попрошу вас в дальнейшем не подпускать кого-то к вам с острыми предметами.       — Хорошо, а если говорить об аннулирующей способности? — с напором уточнила Тера. — Если меня… коснется человек, который способен аннулировать эсперские способности, то… меня смогут убить?       — Я полагаю, как только контакт будет разорван, процесс регенерации запустится вновь. Я понимаю, о ком вы говорите, — Мерфи покачал головой, — вам не стоит его опасаться. Любую способность можно обойти, если знать как. Вы… слышали про Говарда Лавкрафта?       Тера усмехнулась. О, она прекрасно понимала, о чем говорил Мерфи. В воспоминаниях промелькнула битва, победителями из которой вышла она с Чуей, а не Дазай. Тот лишь… помог. Немного. Учитывая то, что его аннулирующая способность никак не помогла в борьбе с монстром Лавкрафта, Мерфи говорил правильные вещи.       — Его способность не подействовала на Лавкрафта, — Тера кивнула, после чего вновь поднесла к губам отвар. Его аромат приятно защекотал нос, отчего она поморщилась и чуть не чихнула. — Но почему?       Мерфи гордо выпрямился и слегка вскинул голову. Тера была уверена, что он улыбался. Приготовившись слушать лекцию, она почтительно отставила чашку в сторону и послушно сложила руки на груди.       — Мое предположение просто. Особенность способности мистера Говарда — это превращение. Но не… в обычном понимании. Как мне кажется, он не превращается, а призывает. Совершает обмен. Погружает себя в иную реальность, выпуская на волю монстра, что томился в той самой «иной» реальности. Посудите сами, это же… гениально! — Мерфи завел руки за спину, сцепил их и принялся ходить по комнате. — Аннулировать способность невозможно, так как сама суть аннулирования — воздействие на источник активации способности и его… отключение. А как отключить способность, не имея его источника? Мистер Лавкрафт находится далеко, вне контакта. Есть только монстр, который по сути своей не имеет никаких способностей. По итогу, мы имеем потрясающее и элегантное решение!       Мерфи развернулся и, разведя руками в сторону, довольно хлопнул в ладоши. Тера вздрогнула и невольно нахмурилась. Восторг Мерфи она разделить не могла.       — Но это не дает мне ответа на мой вопрос. — Тера вскинула голову. — Как мне защититься от аннулирования? Я не умею призывать существ и совершать…. Какие-то обмены?       — А с чего вы это взяли? — Мерфи усмехнулся. — Подумайте хорошенько, мисс Тера. Если вы знали об экспериментах мистера Стивенсона, то должны были знать и о том, кого он изучал.       Тера замерла. Неужели этот врач говорит о…       — Откуда ты знаешь про Тень? — Тера резко встала со стула и впила в Мерфи кусачий взгляд.       — «Тень»? — Он слегка дернул головой. - Это вы придумали ему такое имя, или же он сам так назвался?       — Тебя это не касается, — с рыком ответила Тера и тут же замерла, понимая, что внутри что-то ворочается. Слабое напоминание о том, что Тень еще существует. Что он еще жив. — Так откуда информация, Мерфи? Откуда такие… потрясающие догадки?       — Исследования профессора Стивенсона, только и всего. Подумайте, ежели он ранее изучал древних воителей, то… вы не задумывались, как именно он мог их использовать? Поверьте, очень трудно из одной клеточки клонировать человека. Намного удобнее, когда рядом есть материал.       — Вы про… — Тера сглотнула, — вы про Думата и Сарана?       Мерфи удовлетворенно кивнул.       — Да, про кого-то из них. А может… и про них одновременно. Возможно, то, что сидит в вас внутри и… дает вам силу, не кто иной, как воин из прошлого. Тень, как вы его назвали, сейчас… неактивен. Это заметно даже при анализе ваших клеток. В них присутствует замедленность и вялость, слабость. Пока одна часть живет, другая… слабо умирает. Медленно, но верно.       — Он… он умирает?       — Да. Умирает.       Тера панически постаралась прислушаться к собственным ощущениям, пытаясь найти, нащупать Тень и достучаться до него. Попросить дать хоть какой-то знак или сигнал, шепнуть ей своим мерзким скрипучим голосочком, что он тут, здесь, в полном порядке. Пусть он убедит ее, что слова врача - пустой лепет. Но нет, он молчал. Тогда Тера попыталась закрыть глаза, чтобы погрузиться в старые видения, в сны, где она встречалась с ним, закованным в цепи.       Но… ничего не получилось. Возможно, Тень действительно постепенно умирал, отчего и не мог пойти ныне на контакт.       — Возвращаясь к вашим вопросам, заданным ранее, — продолжал тем временем Мерфи, — для раскрытия вашего потенциала и контроля сил, вам необходимо подружиться с… Тенью. А для дружбы необходимо его полное излечение. Я пока не знаю, как этого достичь, как добиться возвращения ваших сил, но… могу вас уверить, что рано или поздно я докопаюсь до правды. Для этого мне нужно будет взять еще парочку пробирок с вашей кровью.       Тера тут же открыла глаза и пристально посмотрела на Мерфи. Доверия к его исследованиям у нее не было от слова совсем, но он — единственный источник ответов на ее вопросы. В отличие от других ученых, припрятывающих ответы, он их раскрывает и вываливает на нее с удовольствием. Тера заметила, что Мерфи определенно нравится делиться открытиями, обсуждать их с собеседником и получать львиную долю внимания. Возможно, на нем сказались годы одиночества взаперти, что шло Тере на пользу.       — Иногда мне кажется, что ты хуже любого кровопийцы и вампира. — Тера ухмыльнулась, после чего вновь уселась на стул. — Ладно, доктор, берите мою кровь. Только не особо жадничайте.

✵❖✵

      Район Сохо встретил Теру запахом сигарет, алкоголя и дешевых духов. Она не спешила верить Сайлу, который уверял ее, что в нынешнее время проституция все также процветает, но, ступив на территорию района, тут же поняла, что он не врал и не преувеличивал.       Они шли по кривой улочке и осматривались по сторонам, цепляясь взглядами за девушек, одетых не так вульгарно, как проститутки прошлого, но достаточно открыто, следили за парочками, которые спешили в местные клубы и бары, и переговаривались. Тера слушала тихий, слегка шипящий, точно, как у змеи, голос Сайленса и пыталась впитать в себя новую информацию.       — В общем, твой дружок оказался… на удивление очень покладистым, — Сайл печально выдохнул, словно надеялся на другое, — не пытался ни с кем связаться. Даже к телефонной будке близко не подходил, да и звонков особых не совершал. Просто вернулся к своим товарищам и, судя по всему, стал составлять план мести Джефферсону. Скукота!       — Я же говорила, что он сдержит слово, — прошептала Тера.       — Пока что, да, сдержит. Но надолго ли?       — Надолго. Он и до этого особо не стремился связаться с Накахарой. Сам Чуя проявил инициативу и теперь более не показывается. А сейчас, учитывая мое присутствие здесь, Ширасэ не станет ему звонить. Во-первых, мы ему спасли жизнь. Во-вторых, он будет только рад, если я покину мафию.       Сайленс скользнул по Тере заинтересованным взглядом и хитро уточнил:       — А ты покинешь?       Тера никак не отреагировала на выпад практика. На его вопрос она решила и вовсе не отвечать.       Чем дальше и глубже они уходили в Сохо, тем разнообразнее и ярче раскрывалась жизнь вокруг. В стародавние времена, как узнала Тера из кратких справок от Мерфи, здесь процветали грабеж, болезни и с огромной скоростью размножались крысы. Сейчас же, в частности из-за расцвета в двадцатом веке разнообразной культуры, Сохо из отвратного района превратился в развлекательный центр, в котором частенько собирались различные сливки общества. Конечно, публичные дома практически полностью ушли из этого района, но не закрытые клубы «для своих». А к ним как раз и относилась интересующая их «Лилия».              «Лилия» оказалась ярким цветастым кирпичным домом, обклеенным плакатами и неоновыми вывесками. Окна закрыты тяжелыми шторами, чтобы никто не мог разглядеть, что происходит внутри здания, а на входе стоит охранник, одетый в черный костюм. Сложив руки на груди, он смотрит исподлобья на проходящих мимо парочек. К нему особо не подходили и, как заметила Тера, из самого клуба также никто не выходил.              — Интересное место, — отметил Сайл, осматривая здание, — не многовато ли красок и пестроты? Зведением случайно не павлин управляет?       — Не знаю, павлин или нет, но владельца клуба зовут «Гарсия». Из записей, которые я нашла в доме жертвы, одна дама очень сильно хвалила его клуб и… перфомансы.       — Перфомансы? — Сайл страдальчески застонал. — Ненавижу перфомансы.       Тера недоумевающе на него покосилась. Заметив, как на них стали недовольно посматривать прохожие, она подхватила его под локоть и увела слегка в сторону, останавливаясь у одного из ярких стендов у противоположного здания от «Лилии».       — Чем тебе не угодили перфомансы? — спросила Тера, мельком поглядывая в сторону охранника. Тот от скуки принялся самозабвенно ковыряться в носу.       — А тем, что люди, исполняющие эти самые «перфомансы», частенько не знают меры. Учитывая то, что мы пытаемся пробраться в закрытый клуб, в который обычно ходят богатеи… — Сайл поморщился, — эти перфомансы будут точно иметь некий садистский, а то и сексуализированный подтекст. Не дай Бог, там будут еще и БДСМ практики!       Он перекрестился и что-то забормотал по-испански. Тера одарила его скептическим взглядом, после чего осторожно толкнула локтем в плечо.       — Соберись. Даже если там и будут такие… перфомансы, нас не должно это отвлечь от дела. Лучше подумай о том, как пробраться внутрь.       — Сейчас? Никак, — Сайл покачал головой. — Окна — муляж. Через них ты не проберешься. Боковых и прочих проходов нет, я уже знаю.       — Знаешь? И откуда? Уже пробовал пробраться туда и посмотреть на «перфомансы»?       Тера заметила, как недовольно Сайленс закатил глаза. Шутка ему, судя по всему, не понравилась.       — Просто я подготовился к встрече и все изучил заранее. Поверь, попасть в это здание можно только через главный вход. А для этого необходимо раздобыть приглашения. Слышал, в эту пятницу у них какое-то особое шоу. Время пока есть.       Тера оглянулась в сторону «Лилии» и замерла, заметив, как ко входу подъехал кэб. Не прошло и пары минут, как из него вышли излишне яркие личности. Двое мужчин, одетые не в строгие костюмы, а в яркие, окрашенные в желтый и фиолетовый, и дамы. Много дам. И у каждой сверкающие платья, обшитые перьями, стразами, словно они — артистки бурлеска, а не среднестатистические женщины Англии. Только вот странная вещь, Тера заметила, что все они носили белые маски в форме морды кролика.              — А вот и павлины, — тихо проговорила Тера, наблюдая за тем, как мужчины с дамами подходит к охраннику.              — Ужас, в глазах рябит. — Сайл недовольно поморщился. — Только посмотри, у них еще и маски! Нет, там точно будет…              — Тихо! — Тера недовольно шикнула на него. — Еще хоть одно слово про БДСМ…              — Я потребую доплату! — Сайленс недовольно поморщился. — Клянусь, если там будет он, я сотрясу с Джокера удвоенные выплаты! За моральный вред!              — Для начала раздобудь мне пригласительные, — тихо проговорила Тера, наблюдая, как охранник кивает и пропускает посетителей в здание, открывая перед ними массивную дверь. — А потом можешь сдирать с Джокера сколько угодно денег.              Сайл улыбнулся и тут же замолчал. Такой расклад его вполне устраивал.       

✵❖✵

      Дом последней жертвы находился, как не странно, в районе Сохо, к тому же, располагался неподалеку от квартала развлечений, который интересовал Теру из-за клуба «Лилия». Укрытие оказалось маленьким, неприметным домиком, изнутри выглядевшим абсолютно так же, как и обитель Эдварда Оллфорда. Только интерьер несколько отличался, отдавал богатством, роскошью, включал в себя огромное количество украшений, предметов гардероба, косметики. И картины. Их было излишне много.              — Здесь жила госпожа Жаклин Бертран, француженка, как вы могли понять по имени. — Исидро скучающе осмотрел прихожую, кидая напряженный взгляд в сторону двери в спальню. Он терпеливо ждал, пока Тера осмотрит каждый ящик и полку, продолжая рассказывать о жертве. — С нами уже очень давно, являлась одной из самых первых обращенных, насколько я могу судить. Любила проводить время с господином Оллфордом, уже знакомой вам жертвой.       Тера кивнула, продолжая при этом внимательно перебирать украшения, в надежде найти любую зацепку, потайной ящик, в котором могли лежать письма, или хоть что-то намекающее на закрытый клуб. Пока все, что ей удалось найти, лишь заколочки, ленточки, поношенные кольца и слой пыли.       — Можно поинтересоваться? — Не дождавшись ответа, Тера тут же уточнила: — Другие жертвы посещали клуб «Лилия»?              — Не знаю, я подобным не интересовался. Но да, возможно, всех жертв объединяла страсть к разгульной жизни. Они все в последнее время впадали в некоторую депрессию, ностальгию. Частенько вспоминали о прошлом, — Исидро хмыкнул, — что самое интересное, все убитые. Как будто охотник специально убирал тех, кто… страдал определенным душевным расстройством.              — Как же вам повезло, господин Исидро, что вы таким не страдаете, да? — язвительно уточнила Тера, тут же открывая громадный шкафчик, упирающийся в потолок. На нее посыпались шляпки, меховые воротнички и прочие аксессуары, из-за чего она недовольно заворчала. — Чертова одежда!              — То, чем я страдаю, вас не должно касаться, — холодно проговорил Исидро. — Не забывайте, для чего мы здесь.              Тера фыркнула и закатила глаза, вновь проклиная характер испанца. Подойдя к красному дивану, ярко выделяющемуся на фоне серых обоев, она стала напряженно исследовать находившиеся рядом тумбочки и столик. На глаза ей попадались лишь многочисленные журналы по последней моде и газеты. Писем, как назло не было. Вскинув голову, Тера пробежалась взглядом по стенам и, зацепившись за поцарапанную стенку рядом с одной из картин, изображавших Жанну д’Арк, незамедлительно двинулась к ней. Выглядела царапина так, словно по стене чем-то очень часто водили.              — Секретный механизм? — тихо пробубнила себе под нос Тера и принялась изучать раму.              Пальцы тут же нащупали маленькие кнопочки, больше напоминающие впадины. Надавив на одну из кнопок, Тера услышала характерный щелчок, надавила на вторую — еще щелчок. И так, прожав все кнопки, она услышала новый звук — скрип. Картина с неприятным хрустом оторвалась от стены и отъехала в сторону, позволяя лицезреть Тере и Исидро, неожиданно оказавшемуся за спиной у девушки, небольшое углубление в стене.              — Настенный сейф. — Исидро цыкнул. — Старье.              — Старье, которое вы и ваши вампиры не нашли, — фыркнула Тера, тут же заглядывая внутрь.              На бархатной красной подушечке лежали маленькие бриллианты и золотые украшения. Даже на взгляд Теры, не разбирающейся в бижутерии, это было чем-то очень дорогим и сокровенным. Грешно оставлять их здесь, но и забирать себе под наблюдением Исидро не хотелось, поэтому отодвинув украшения, Тера потянулась к письмам и пригласительным, лежавшим под красной подушечкой. Не прошло и пяти секунд, как она нашла заветное приглашение на встречу в клуб «Лилии». И, надо же, подписанный той самой «Карен».              — Все сходится. Жертвы, похоже, посещали один клуб, причем в компании Карен. — Тера обернулась к Исидро, меланхолично изучавшим ее фигуру в слабом свете свечи. — Не удивлюсь, если у других жертв в последствии можно найти аналогичные приглашения от этой Карен. Она их всех зазывала на встречу для того, чтобы провести… — она опустила взгляд на письмо, — «…первую и последнюю самую великолепную ночь в их жизни».              Дон Симон Ксавьер медленно подошел и протянул руку, в которую Тера без особых колебаний сразу же вложила найденное письмо. Он только хмыкнул и вернул находку обратно в настенный сейф, накрыв им сверкающие украшения.              — Посмотрим, что вы скажете о способе убийства. — Он указал рукой на самую дальнюю дверь в комнате. — Прошу, после вас.              Хладнокровие и отсутствие какого-либо энтузиазма слегка задели Теру, но она постаралась внешне остаться невозмутимой. Пока все ее умозаключения и находки действительно продвигали дело, сводя все концы к логическому заключению. Дело крылось в клубе «Лилия», никаких других вариантов быть не могло. Так почему же Исидро игнорирует данный факт? Почему не спешит изучить чертов клуб?       Ничего, скоро все станет понятно. Если не станет… я сделаю так, чтобы стало.       Дверь со скрипом отворилась, раскрывая перед Терой кромешною темноту. Рукой она нащупала на стене выключатель и нажала на него, на секунду закрыв глаза от яркого света. Мухи, до этого момента спавшие, тут же настойчиво зажужжали, забились в наглухо закрытые окна. В нос только сейчас ударил до боли знакомый странный запах, от которого тут же заслезились глаза и запершило горло. Поморщившись, Тера зажала нос рукой и, сощурившись, присмотрелась.              По всей комнате валялись мертвые тушки ворон, выпотрошенные, обезглавленные, порезанные на кусочки. Мебель оказалась полностью уничтожена, расколота напополам, точно в нее кого-то несколько раз со всей силы впечатали. На розовых стенах отчетливо виднелись запекшиеся следы крови. На полу лежал обгорелый труп женщины, что Теру несколько удивило. Ранее она видела прах, характерный для вампира, сожженного солнцем, а тут целый труп, с кожей, мясом, костями. Из груди, похоже, мертвой Жаклин, торчало некоторое оружие, похожее на короткий меч, в рукояти которого мерцали шестерни, словно часть сложного и непонятного механизма. Тера понимала, что ей нужно перейти порог комнаты и осмотреть оружие поближе, но она попросту не хотела приближаться к трупу, а все из-за мерзкого запаха, от которого сводило желудок и испуганно замирало сердце.              Тера опустилась на корточки и внимательно всмотрелась в пол, который, казалось бы, побелел от пыли. Но была ли это пыль? Принюхавшись, Тера тут же напряженно застонала.              Сладковатый привкус, от которого становится тошно…              Перед глазами промелькнули воспоминания. О минутах, когда она чувствовала себя необычайно сильно. О таблетках, от которых становилось хорошо, которые Тера самозабвенно пила. О дне, когда препарат сменился отравой. Но когда? Это произошло в Йокогаме, когда Тера отвлеклась, подпустила к себе незнакомца непозволительно близко. Неприятные зеленоватые глаза, ядовитая улыбка, голос, режущий слух. Слова, попадающие точно в цель.       "Мы не знакомы? Мне кажется, я вас где-то видел" .       Льюис. Льюис из Англии. Зеленые глаза, которые она ненавидела. Лицо, изуродованное морщинами. Все собиралось в картину, яркую и четкую, резко вспыхнувшую перед глазами. Секунду спустя она видит его другим, молодым, в белом халате и со скальпелем в руке. Он стискивает ее за шею и режет ее плоть, надеясь увидеть процесс регенерации.       То, что вертелось в голове достаточно быстро переросло в имя. Роберт Льюис Стивенсон.       Это был он.       От осознания Тере поплохело. Она ощутила, как горло перехватило, словно кто-то стиснул ее невидимой хваткой. Мир перед глазами поплыл, ей пришлось опереться рукой об пол, чтобы не рухнуть навзничь. В ушах стучала кровь, но даже чреез этот оглушительный гомон она услышала, как скрипнула половица.       — Что-то поняли? — поинтересовался Исидро, наклоняясь и всматриваясь в ее побелевшее лицо.              Он здесь. Он здесь. Профессор здесь. Он был в Йокогаме. Он подстроил мое безумие. И он… он стоит за убийством вампиров.              — Я знаю, кто убийца… — осипшим голосм проговорила Тера, медленно переведя взгляд на Исидро.       Тот слегка дернул бровью.       — Да? И кто же?       — Роберт Льюис Стивенсон. Профессор. — Тера поморщилась и, опершись свободной рукой о деревянный проем, медленно поднялась на ноги. — Он стоит за убийством ваших вампиров. Он заманивает их в клуб, пользуясь услугами некой Карен, а потом зачем-то… убивает. Я не знаю зачем, но вскоре выясню. Надо лишь пробраться в чертов клуб.       Тера думала, что Исидро ей не поверит. Что он посмеется с ее заключений, не воспримет ее слова всерьез. Но вместо этого он молчал. Внимательно изучал ее лицо и молчал, сопоставляя факты и приходя к неизвестному для Теры заключению. Спустя некоторое время он просто кивнул и, бросив взгляд на обожженный труп, коротко проговорил:       — Ясно.       Тера поперхнулась воздухом. Горло тут же обожгло отвратительным порошок, от которого она тут же зашлась кашлем. Отвернувшись от комнаты и зажав рот рукой, она, силясь восстановить дыхание, сдавленно засопела. Все никак не получалось прийти в себя.       — Мне нужно кое-что проверить, — донесся бесцветный голос Исидро. — Возвращайтесь в особняк. Меня не ждите. Позже поговорим о вашем… предположении об убийце.       — Но…       Тера обернулась и замерла, осматривая пустую комнату. Исидро исчез.

✵❖✵

      В белоснежном камине весело трескал огонь. Он медленно пожирал дрова, порождая пламя, неспособное согреть присутствующих и подарить им крохи тепла. Он создавал атмосферу, приносящую уют, важный только одной из персон, ведущей непринужденную беседу.       — Значит, он меня ослушался? В очередной раз? — мягко протянула статная дама, делая медленный глоток чая из фарфоровой чашечки.              — Да, но знаешь, что самое забавное? — Мужчина хмыкнул в маску, поправляя перчатки. — Он привел нашу подопытную мышку. Как все складно получается, не правда ли?              Женщина подняла жемчужно-белые глаза и с интересом посмотрела на своего старого друга. Она оставила чашку с тарелочкой в сторону и встала с дивана. Поправив боа из меха песца, она подошла к окну, открывавшему вид на безмятежный ночной Лондон.              — Значит, наша работа еще не окончена?              — О нет, дорогая. Как ты могла о таком подумать? Я все подготовил, позаботился обо всех условиях! Нужно только ввести препарат, и она будет делать все, как послушная псина. Сама сможешь в скором времени убедиться, Бэбс. — Мужчина ей кивнул. — Мои работы никогда не уходят в пустоту, я же профессор наук, как-никак.              — Бывший, не забывай. — Женщина усмехнулась и провела рукой по его спине. — Но соглашусь, по сравнению с Мороком ты выглядишь гораздо лучше. Помолодел, похорошел, да и от вечного психоза избавился Сплошные плюсы.              — Жаль, что только наше детище этого принять не может… — Мужчина, не сводя взгляда с окна, приблизился к ней и невесомо поцеловал в лоб. — А такое дарование было полностью испорчено Достоевским! Ничего, я уверен, эта крыса подохнет в Йокогаме, и мы его больше никогда не увидим.              — Даже его след можно стереть, и мы сотрем. Имей терпение, мой друг… — Она прижалась к нему сильнее, вдыхая запах цветов и лекарств. — Терпение…