Кукловод

Взгляд Ханамии зацепился за тощую фигурку сразу же, как только он повернул за угол. Закончился его первый год в старшей школе. Годик, к слову, выдался результативный. Сломал с десяток игроков, включая до омерзения добренького Киёши, не меньше чем сотне изрядно подпортил жизнь и настроение. Выкинул из команды тренера, а с ним — порядка двадцати слабаков, что не стоили усилий, потраченных на их тренировки. Ханамия собой почти гордился, но этого было мало. А сегодня на встречу с ним какими-то обходными путями напросился некий Куроко Тецуя. Пёс знает, зачем, но как тут не раздавить придурка, что напросился сам? Так он думал, пока не увидел «мёртвую зону» вокруг дохляка. Это, определённо, уже было интересно. На него не смотрел никто из учеников, что потоком вываливались из школьных ворот в предвкушении каникул; никто не смел подойти ближе чем на три метра. Точно в асфальте была дыра. Бездна. Или как будто хиляк был заляпанным кровью убийцей с бензопилой в руках. Баскетболиста не волновало ничто из этого; он легко вошёл в запретную зону и поймал на себе холодный взгляд. Холодный во всех смыслах: даже глаза были голубыми, словно лёд. — Ханамия Макото, — представился он с усмешкой. — Меня ждёшь, малыш? — Куроко Тецуя. Призрачный Шестой игрок средней школы Тейко. Макото присвистнул. — Ого как мы заговорили? Уголок губ этого Тецуи немного дёрнулся. — Не похож? — Что-о ты, — произнес издевательски, — очень даже. Но следующая реплика этого (с виду) тихони ошарашила даже Плохиша: — Ты ведь не против уничтожить Поколение Чудес?

***

Ханамия уже раз двадцать успел задать себе вопрос, какого хера он делает в Киото. Один раз он уже его озвучил. Так, невольно. Капитан «очевидность» ему, конечно, ответил, но он не об этом спрашивал. — Чтобы переманить на свою сторону Некоронованных Генералов из Ракузан. — Да срать. Какого хера ты меня тащишь? — Ты будешь капитаном моей команды. И морда шлангом. Вот ведь высокомерный ублюдок, но… сведения о чудесатых, которыми он поделился со старшим, мог знать только тот, кто сам был по ту сторону баррикад. Многие вещи Макото мог просчитать и сам, но подобные способности к анализу не могли быть у каждого. Сопляк не наврал, но это ещё ничего не значило. — За какие заслуги ты мне сдался? На него даже не глянули. — Увидишь. Если бы Макото не был заинтригован… но он был, и только это заставило его сесть в автобус, что направлялся к Ракузан.

***

Встретили их, что и говорить, не особо радушно. У одного была ужасная репутация, а у второго её не было вообще. Как и ощущения присутствия, и Небуя по неосторожности чуть не прибил его своей лапищей. Не нарочно, разумеется, но Тецуя и виду не подал. Когда однажды в Тейко на него упал Мурасакибара, было хуже. — И что вы тут забыли? — спросил Эйкичи грубо, но немного обижено и… осторожно. Не то чтобы он боялся Ханамии, но связываться с ним не хотел ещё со времён средней школы. А обижено — потому, что Лео вычесал ему хвост и гриву за неаккуратное обращение с детьми. Мол «ты же убить его мог», «смотри какой хрупкий» и всё такое, но заглянув в голубые глаза запнулся, точно ему отключили звук. Макото же лениво протянул в ответ: — Его спрашивайте. — Я хочу, чтобы вы трое играли в моей команде. Парням на такую наглость чуть глаза не выпали. — С какого перепугу? — первым отозвался Лео, кажется, самый адекватный из троих. — Чтобы поставить на место Поколение Чудес. Уже привыкший к заскокам Тецуи Ханамия только хмуро на него покосился. Небуя фыркнул, Котаро заржал, Лео нахмурился. — Слушай, мальчик… — Я не мальчик, — перебил он вдруг, — а вы — круглые идиоты. Ещё большие, чем мои напарники. Если хотите провести всю жизнь как актёры второго плана в тени глупых детишек, на год младше вас, пожалуйста. А можете встать на свои ноги и идти за мной. — Ты, гад… Но Небуя так и застыл — с поднятым плотно сжатым кулаком, а ледяной взгляд мучительно медленно разбирал его душу по частям. — Я говорю, а не уговариваю. И лучше бы тебе выбирать выражения, семпай. Первым звуком после этой сцены стал сдавленный смех Ханамии, чьи руки покоились на поясе, а голова была запрокинута от восторга. Вот это да. Вот это сопляк… — Сыграем, — Куроко Тецуя говорил по-прежнему холодно и ровно, будто играл с ними в покер. — Я, Ханамия и второй состав Ракузан против основы и вас троих. Если проиграю, я уберусь отсюда, вот только, — на лице не дрогнул ни один мускул, но парни ощутили, что над ними насмехаются, — не думаю, что до этого дойдёт. Лео прищурился. — Что ещё? — Если не пойдёте за мной сейчас, пожалеете об этом в следующем году. В Ракузан намерен поступить Акаши Сейджуро, и он станет капитаном сразу же. Капитаном-первогодкой, — он внимательно следил за их реакцией, — который держит слабых за дерьмо, а сильных — за инструменты. Он и бровью не поведёт, если кто-либо из вас сломает себе шею у него на глазах. — И чем ты, блин, от него отличаешься? — почти выплюнул Эйкичи, а на лице паренька впервые появились эмоции: он еле заметно улыбнулся, а глаза засветились (казалось бы, преждевременным) триумфом. — Это легко. Я — Тень.

***

Ханамия был в прелестнейшем расположении духа. Когда с презрением называл своё имя Куроко Тецуе, он и подумать не мог, что с ним будет так интересно, — и что он сам окажется ничуть не менее занятным. С тремя калеками из второго состава он с чёртовым мальчишкой уничтожил основу Ракузан с разгромным счётом. И Некоронованные его признали. С яростью вперемешку, но признали, и легче всех — Хаяма Котаро. «За другими двумя дело не встанет», — сказал было Тецуя, когда они покидали школу, так и не услышав внятного ответа, а Макото только ухмылялся. Даже поинтересовался о его планах, теперь уже почти искренне. И Куроко рассказал. — В академии Фукуда Сого из Сидзуоки учится ваш ровесник — Шого Хайзаки. Его характер даже паршивее чем у тебя, а способность более проблемная, чем у Кисе Рёты из Чудес, и находится на более высоком уровне развития. Пятым в основе будет он. — А сам-то? — Как ты видел, моя способность — вспомогательная, а выносливость этого тела никуда не годится. Я — Тень. — Я когда-нибудь услышу как ты говоришь что-то внятное? — недовольно поинтересовался Макото, когда дверь поезда закрылась, огородив их от шума на станции. На следующей выходил Тецуя, и старший был заинтересован им настолько, что почти проводил до дома: самому ему и вообще надо было в противоположную сторону. — Возможно, — прикрыл глаза Куроко, и в этот раз его улыбка была почти человеческой. — Увидимся в апреле, капитан.