Кукловод

— Мидорима. Шутоку даже не остановились, когда их звёзды, подотстав, замерли на месте. Но не обернулись. Оба никого не хотели видеть; Такао не мог оставить друга, зная, как сильно он, не умеющий проигрывать, нуждается в поддержке. И уж точно не в нравоучениях своего бывшего капитана, думал парень, но не знал главного. — Надо выкроить времени на днях, пока все не разъехались, — произнес шутер отстранённо; пальцы его слегка дрогнули, сильнее сжимая ремень спортивной сумки. Перед глазами туманным видением продолжало стоять табло с ужасающими цифрами, а на периферии сознания крутилась ещё одно смутное воспоминание. Сто двадцать три — сорок пять. Сто одиннадцать — одиннадцать. — Оно понятно, но я окликнул тебя не за этим. — Зачем тогда? — Нам следует извиняться не только перед Куроко. Пауза. Мидорима, казалось, затаил дыхание. — Брось, Акаши. — Может, ты на нас посмотришь? — Не ломай трагедию, Момои, — парень колебался целую секунду, после чего всё же послушался звонкого голоса. — Мы всего лишь проиграли. — Вот не надо строить из себя героя, а? — протянул Аомине. — Мне тоже херово было, между прочим. Кисе грустно улыбнулся, а Мурасакибара протянул шутеру пачку чипсов. — Мир, Мидо-чин? И как же тут не улыбнуться в ответ? — Черт с тобой, — взял пачку Шинтаро, и Казунари чуть не уронил челюсть. Раньше, думал, век не забудет, с каким отвращением напарник смотрел на «вредную пищу», что ею юноша однажды попытался его угостить. А тут такое… — Такао, — начал вдруг он совершенно ровным голосом, будто и не было никогда того разгромного проигрыша, — иди домой. Остальное уже наши проблемы. Уголки губ Акаши чуть приподнялись, Мидорима ответил тем же; разыгрывающий же усмехнулся по-настоящему широко и прикрыл глаза, что-то для себя решив. А затем отвернулся и махнул рукой на прощание, не удержавшись от комментария: — Оставляю этого буку на вас. — Эй!!! Из-за спины донёсся сдавленный смех Кисе и тихая ругань Шинтаро. Такао же не мог прекратить улыбаться и прибавил шагу в надежде догнать команду. Теперь уже знал, что всё будет хорошо — ведь напарник не бывал так воодушевлен ни разу на его памяти…

***

— Что здесь происходит? — нахмурившись, спросил Шиге, скептически оглядев горстку старшеклассников. Здесь, у ворот средней Мейко, были все те, с кем его однажды связала теперь уже порванная нить баскетбола — его старая команда и позвавший его Куроко. На бывшего Фантома Чудес остальные косились с неодобрением, но молча. Хоть и знали, что обвинять паренька не в чем, прошлогоднего проигрыша не мог забыть никто, и голубоглазый весь съежился, полностью это осознавая. — Ты же сам нас позвал. — Нет, — в недоумении на лице Огивары сомневаться не приходилось, — меня позвал Куроко. Затравленный взгляд парня тут же взлетел вверх, оторвавшись от собственных кроссовок. — Мне тоже пришло сообщение от тебя, — он показал телефон в доказательство, спровоцировав всеобщее замешательство, но был прерван ровным, почти властным голосом приближающегося подростка. — Не ссорьтесь, пожалуйста. Это был я. — …Акаши-кун?

***

— Куроко никогда о нём не рассказывал? — Было вроде раз, — ответил Аомине. — Я тогда спросил, почему он так усердствует, он сказал, что ради него. — А поконкретнее? — Что он веселый парень. Большего не помню. — Значит, писать будет Кисе, а я проверю, — заключил Акаши. — Назначь им встречу у самих врат средней Мейко, первого апреля. Сделай так, чтобы они не смогли отказаться. — Понял, — лучезарно усмехнулся Рёта. — Давай номера.

***

Куроко отчётливо чувствовал, как его решимость и невозмутимость рушатся как карточный домик. Здесь были все. Одетые в обычную повседневную одежду и одинаково серьёзные, сильнейшие пять игроков своего поколения. Мурасакибара даже не жевал, лицо Дайки скрывала кепка, Кисе не улыбался. Мидорима ограничился сумкой на поясе, где наверняка покоился очередной талисман, и страннее всех в итоге выглядел сам Акаши — обычные джинсы и рубашка настолько не вязались с его привычным образом, что происходящее казалось сном, но резко помрачневшая компания за спиной Тецуи быстро в этом разубеждала. — Что вы здесь делаете? — первым отозвался Шиге и резко отпрянул, когда прибывшие, выстроились в одну линию, одновременно преклонили перед ними не только головы, но и колени. Куроко чувствовал, мол его погрузили под воду — ледяную и неумолимую, но мир не потерял своих красок. Наоборот, по позвоночнику прошёлся разряд тока, парализуя тело до конца. — Просим прощения! — произнесла они хором и Тецуя, болезненно переживая неправильность происходящего, подался вперёд, но сделать ничего не успел. — За что? — прохладно осведомился оклемавшийся Шиге, но ни один из ребят не поднял головы. — За то что унизили нас перед всеми, держали нас за дерьмо или заставили ненавидеть любимую игру? — Мы не ищем себе оправданий и тем более не извиняемся за свой талант, — кто-то то фыркнул, — но мы поступили низко и не имеем права об этом забывать. — Может, хочешь сказать, ваш напарник тоже поступил низко? — глаза Куроко расширились. — Мы давно бросили игру, но слухи о Зимнем кубке этого года облетели все школы Японии. Побывали в нашей шкуре и сразу хвост поджали? Как по мне вы намного более жалкие чем мы, несмотря на свой хваленый талант. Аомине хмыкнул: — А кто спорит? — Неправда. Словно репетировали это тысячу раз, парни синхронно подняли головы. Перед ними была кучка сердитых, взъерошенных и растерянных подростков, что не могли отвести взгляда от вечно незаметного Шестого игрока Чудес. Тот прятал глаза за чёлкой, как делал всегда, не имея сил сдержать эмоции, но подобная попытка спрятаться никогда не срабатывала. Парня выдавало всё, от горячего тона до сжатых кулаков, совсем как сейчас. — Тецу? — Это моя вина. Я должен был вас остановить, должен был что-то сделать… Он был в шаге от того, чтобы рухнуть перед ними на колени. — Прекрати, Куроко. Капитаном был именно я. — Может, будете выяснять отношения в другом месте? — несмотря на некоторую жёсткость во взгляде на лице произнесшего её парня играла улыбка. До друзей вдруг дошло, что они не могут вспомнить тех, перед кем пришли извиняться. Даже имён, пробитых по картотеке, не могут сопоставить с реальными людьми, но те вряд ли ждали этого от них. Тем не менее Куроко, кажется, смог смягчить их сердца… — Идите с миром. Мы тоже хороши. Этот парень, — кивнул тот на Куроко, — плакал вместе с нами, но встал и пошёл дальше. Нам не стоило сдаваться. В следующий раз, — усмехнулся он, — мы не проиграем. Аомине повторил его ухмылку, выпрямившись — вновь, синхронно с остальными. И Чудеса, и бывшая Мейко, к удивлению Тецуи, изменились до неузнаваемости. Первым никогда не было свойственно то монашеское спокойствие и смирение, что отражалось сейчас на их лицах, в противовес отваге и дерзости, которую демонстрировали соперники. — Хренушки. Я поддаваться не буду. — А никто и не просит! Напарник ловко закрыл рот юноши ладонью — видимо, он мог и не такое ляпнуть, а портить момент не хотел никто. И добавил, пытаясь утащить того куда подальше; парень мычал и брыкался, знатно рассмешив парочку наблюдательниц: — До скорого. В ответ Акаши вежливо, чуть заметно наклонил голову и исправил его, а в глазах был вызов: — До летнего турнира. Напоследок обернулся лишь Аомине, отсалютовав ребятам и бросив непонятный взгляд на Куроко, но окликнуть не осмелился и взамен устроил Кисе головомойку. Тот, едва удержав равновесие, толкнул Мидориму и тихо рассмеялся на колкую, ничуть не обидную ругань. Акаши молча протянул Мурасакибаре пачку снеков и остановился, полуобернувшись к Шестому игроку. Ветер взъерошил алые волосы, открыв взору грустную улыбку и добрые глаза, что никогда не появлялись на лице у Императора. Тецуя так и не смог сдвинуться с места, даже не осознавая, что плачет, пока его с чувством не хлопнули по спине. Друг детства улыбался так, как умел только он, игриво подначивая к действию, и парень не смог не улыбнуться в ответ. — Иди, — подтолкнул его Шиге, выбив из Куроко последние сомнения. Его уже ждали все пятеро, кто нерешительно, кто — скалясь на все тридцать два, заставляя сорваться на бег и на ходу сметать непрошеные слёзы. Шиге поднял голову. Из окна третьего этажа, едва не выпрыгивая, на него с ожиданием уставились двое и парень, толком ничего не понимая, показал им большой палец. Чудаки переглянулись и просияли, влепив друг другу «пять» с эпически-громким хлопком. — Я их уже где-то видел, — задумчиво пробормотал бывший капитан Мейко, и Шиге присмотрелся, подозрительно щурясь. В соседнем окне обнаружился смуглокожий верзила пугающей наружности, а прямо над ним, на крыше, опирался на перила невероятно мрачный брюнет. Он с напускным безразличием глядел вслед Поколению Чудес, не обращая на других никакого внимания, но в расслабленной позе вполне угадывалось тщательно сдерживаемое облегчение. — Стойте, они же… — Кирисаки Даичи, — уверенно изрёк Огивара. — Кажется, все те слухи об их капитане — вовсе не шутки. Теперь понятно, как они нас нашли. Ханамия, словно мог их слышать, криво улыбался.