Любить, нельзя сдаваться.

      Мужчина, в который раз попытался позвонить по выученному наизусть номеру, но снова скинул звонок. Наверняка он занят, проводит время с женой и дочерью или отсыпается после гастролей, а тут он, братец, со своими проблемами. Отправив телефон на соседнее кресло, Григорий откидывается на мягкую спинку дивана и закрывает глаза.       Они видятся не так часто, как хотелось бы, для обоих работа всегда стояла чуть выше личной жизни. Гастроли и концерты, съемки и записи, бесконечные репетиции. Оба востребованы и популярны, но в любой ситуации готовы прийти друг другу на помощь.       А на другом конце Москвы уставший, но при этом счастливый актер выходит из театра и на автомате достает из кармана телефон с единственным желанием – позвонить одному из самых близких людей, которому можно рассказать о том, что уже несколько месяцев не дает жить так, как раньше. Несколько длинных гудков и Добрынин наконец слышит голос брата. -Григорий Викторович, не помешал? -Николай Николаевич, всегда рад слышать. - Одновременный смех настраивает мужчин на позитивный лад, поэтому Лепс решает задать вопрос в лоб. – Ты сегодня занят? -Для тебя, абсолютно свободен. Есть предложения? -Приезжай, сообразим на троих.       Николай закуривает и задает вопрос, на который заранее знает ответ. -А третий-то, кто? -Наш старый армянский знакомый. -Скоро буду.       На самом деле, где бы они не были, что бы не делали, где бы не работали, каждый готов был сорваться и в любое время дня и ночи приехать по первому звонку. Братья, которые биологически не были родными на сто процентов, но на духовном уровне понимали друг друга так, как никто другой.       Уже через час мужчины сидят напротив друг друга, делятся последними новостями, вспоминают детство и постепенно забывают о работе, проблемах и прочих внешних раздражителях. -Как Аня, детки? -Прекрасно, отправил отдохнуть, пока сам пропадаю на студии. Просили передать тебе огромный привет. Твои как? -Хорошо, только вижу обеих или поздно ночью, или рано утром. Чмокнул в щечку и убежал.       Здесь не нужно было много слов. Каждый и без того знал о том, что их профессии и семья совершенно несовместимые вещи и на алтарь карьеры всегда опускалась именно она. Оба бесконечно сильно любили детей, безмерно баловали их и, ужасно скучали. -Когда я смогу увидеть очередной шедевр кинематографа с вашим участием? -Тогда же, когда выйдет ваша новая песня.       Пытаются подколоть друг друга, но понимают, что собрались совсем по другому поводу. Первым «сдается» Григорий. Напряженную тишину разрушает его крайне неожиданная фраза. -Коль, тут такое дело… - Он одним глотком осушает стакан и продолжает. – Я влюбился…       Добрынин отставляет бутылку в сторону и выдыхает. -Ты тоже?       Они одновременно закуривают и следующие несколько минут проходят в абсолютной тишине. -У нас проект общий, сначала думал, что банальная привязанность, потом понял, что не банальная… - На следующие несколько секунд Добрынин замолкает, ища нужные слова. – У меня такого никогда не было. Вижу на сцене – теряюсь, как мальчишка, каждая репетиция как вызов самому себе – смогу или не смогу. -Каждая встреча – борьба с собственными чувствами, а дружеские поцелуи в щечку и объятия становятся настоящей пыткой. – Лепс легко подхватывает мысль брата и медленно выдыхает клубы едкого табачного дыма. -А больше всего убивает то, что признаться в чувствах хотя-бы самому себе просто нереально. Гриш, она не поймет меня, примет все за дурацкую шутку, посмеется в ответ и забудет. -Это та, с которой вы вдвоем играете?       Вопрос получается грубоватым, но из-за своего слишком плотного графика и полного отсутствия свободного времени, певец действительно ни разу не был на новом спектакле брата. -Да, Люся Артемьева… - Он произносит ее имя с какой-то особой теплотой и нежностью в голосе. -Ты хотя бы видишь ее… - Лепс в очередной раз наполняет стаканы и продолжает. – Я, наверное, многое смог бы отдать за возможность видеться чаще… -Ты о ком?       Николай никогда не лез в работу брата, был далек от шоу-бизнеса и старался обходить стороной газетки желтой прессы, пестрившие заголовками о брате. Актер знал, что правду сможет услышать только от него и только тогда, когда это действительно будет нужно. -Об Ире Аллегровой. Не могу из головы выкинуть и все. Да и она вроде не отталкивает, когда приветственные поцелуи приходятся не в щечку, а практически в губы… - Григорий резко отставляет стакан в сторону и отходит к окну. – С Аней не все так гладко. Не могу врать ей, не получается.       Наверное, они слишком долго ждали этого разговора, слишком много хотели рассказать, слишком сильным было то чувство, что жило внутри. Каждый говорил о том, какая она настоящая, без тонны грима и наигранных эмоций. Только Николай знал о том, какая Людмила вне сцены, только Григорий мог рассказать о той заботливой Ире, которую знали далеко не все. Ни один не мог заставить себя забыть и разлюбить, ни у одного даже не возникало подобной мысли. Они не считали количества выпитого алкоголя и выкуренных сигарет, не следили за временем, которое неумолимо приближалось к рассвету.       А на прощание каждый сказал только одну фразу: «Любить, нельзя сдаваться. Не потеряй ее.»