Любить, нельзя сдаваться.

      Морозным Московским утром Николай без особого энтузиазма переступает порог родного театра, мысленно проклиная режиссера за прекрасное раннее и «бодрое» пробуждение. Единственным, что по-настоящему радовало – встреча с той, ради которой приехать и в 6 утра не сложно.       Мужчина входит в здание практически одновременно со спонсором отвратительного настроения. -Доброе утро, Коль!       «Спасибо, Алексей Адольфович, за репетицию в 9 утра. Низкий поклон!» - актеру очень хочется съязвить, но он вовремя отметает коварные мысли. -Я бы сказал добрейшее… -Выспался? – Кирющенко подхватывает общее настроение диалога и улыбается. -Как никогда. Ты ведь прекрасно знал, что я вчера только вернулся… -А, что делать, Добрынин, работа такая. – Он по-дружески хлопает Николая по плечу и жестом приглашает войти в зал. – Прошу…       Людмила появляется чуть позже и сразу же начинает рассыпаться в извинениях так, что саркастическое настроение партнера тут же улетучивается. Они прекрасно чувствуют друг друга, с легкостью подхватывают любую фразу или жест. Ей легко, ему тоже, а это уже половина успеха. Обычно выходя из театра, они расходятся в разные стороны, но не сегодня. -Люсь… - Добрынин останавливается у выхода и дотрагивается до запястья партнерши. – Ты очень торопишься?       «Добрынин, что ты несешь?» - внутренний голос давно бьет тревогу, но любовь оказывается сильнее. -Да нет… -Может прогуляемся? Поболтаем наконец не о проекте…       «Зачем? О чем ты собираешься с ней говорить? Слова сказать не сможешь, когда встретишься с ее глазами!» -Сто лет не гуляла… -Будем исправлять. – Он подмигивает Артемьевой и открывает дверь. – Людмила Викторовна, вы не пожалеете…       Они медленно идут по одному из Московских бульваров, обсуждая какие-то незначительные события, произошедшие в жизни, иногда просто несколько минут молчат. От этого молчания не становится как-то не по себе, как в большинстве случаев. Напротив, именно эти тихие мгновения делают их ближе. -Коль… -Да. -Все хорошо? Ты сегодня не очень разговорчив… -Задумался просто… -Текст вспоминал, я надеюсь? -Да, именно его… - Выдавливает из себя жалкое подобие улыбки и машинально нащупывает в кармане пальто спасительную пачку сигарет. – Ты не против? -Нет, пожалуйста.       Людмила ускоряет шаг, чтобы избежать попадание табачного дыма в лицо, дав мужчине шанс прийти в себя. То, что делала с ним она не поддавалось никакому описанию и определению. Ни одна женщина в мире не могла сравниться с ней… Он закуривает и закрывает глаза. Что делать? Ответа на этот вопрос он не знал, и даже никотин, который отлично спасал в таких ситуациях, в этот раз был бессилен.       Из раздумий Добрынина вывело падение партнерши. До мужчины долетел ее «фирменный» ни с чем не сравнимый возглас. -Люся!       Задав, наверное, самый распространенный в таких ситуациях вопрос: «Что случилось?» и получив на него не менее оригинальный ответ: «Ничего страшного.», актер помог партнерше встать и усадил на ближайшую скамейку. -Ты поскользнулась? -Да…       Мужчина ощупывает ногу, изредка слыша тихие «ай» и «ой». Он мысленно миллион раз проклял себя за невнимательность и рассеянность, тысячу раз обозвал идиотом и по крайней мере около сотни извинений произнес в слух. -Коль, прекрати так паниковать. Ничего страшного не произошло. - Артемьева улыбается и заставляет Николая встать с колен. – В конце концов, мое падение можно считать отличным поводом зайти на чай.       Он ловит такси, бережно обхватив женщину за талию, помогает ей сесть в машину и называет нужный адрес. Говорят, что случайности не случайны. Может и в этот раз поговорка сработает?       Квартира актрисы тут же превращается в перевязочный пункт, а в руках Николая практически из ниоткуда появляется мазь. -Добрынин, это откуда? -Ты забываешь о моем танцевальном прошлом. – Он подмигивает женщине и продолжает аккуратно растирать ногу. – Больно? -Нормально. -Завтра станет лучше, обещаю… -Спасибо… -Люсь… - Рука Добрынина сама потянулась к ее талии и в одно мгновение прижала женщину к нему. -Коль, что с тобой?       Он пытается найти хоть какой-то аргумент в ответ, но все мысли оказываются далеки от реальности. Он смотрит ей прямо в глаза, в которых столько любви и нежности, чувствует тепло ее кожи и учащенное дыхание. Ничего кроме не существует. -Добрынин, не верю! - Он слышит ее смех и все надежды мгновенно разбиваются на мелкие осколки. – Пошли пить чай, герой-любовник…       Через час Николай выходит из подъезда актрисы, сразу же закуривая. Поток свежего воздуха немного приводит актера в чувства. Он чувствует, как сигаретный дым разливается по всему телу, и на короткий миг проблемы отходят на второй план, но за этим коротким чувством самообмана кроется устрашающая правда. Да, он любит ее, но… Нужен ли он ей?       Наверное, они действительно чувствовали друг друга, иначе объяснить входящий звонок Гриши было просто невозможно. -Да… -Господин Добрынин, не помешал? -Привет, Гриш… -А что у нас с голосом? -Да, я от Люси только вышел… -Тогда я вообще не вижу поводов для такого настроения. Хотя… Всякое, конечно может быть… - На там конце слышится смех. -Лепс, хорош ржать. -Да что случилось у вас там такого? -Ничего необычного. Она подумала, что я шучу. -О-па… -Гриш, нет никакого желания разговаривать. У нас еще и спектакль завтра, на который ты конечно-же не придешь. Извинения принимаются, привет девчонкам передам. -Вообще не угадал. – Григорий берет паузу и продолжает диалог. – Билеты на завтрашний спектакль давно у меня. Так что, готовься к гостям в гримерке.