Любить, нельзя сдаваться.

      Полностью оправдав надежды Николая на тихий и скромный ресторанчик, в котором не будет ничего и никого даже отдаленно напоминающего поклонников, Григорий окончательно добивает его уже сделанным заказом. -Григорий, не знал о Ваших прекрасных организаторских способностях. Или Аню попросил? -Всё мимо, Добрынин. Для таких случаев у нас с тобой есть агенты. А моей благоверной не будет еще неделю, как минимум. -Все еще отдыхают? -А-то. – Лепс открывает бутылку коньяка и разливает по бокалам. – Всё, забыли о семье. Лучше расскажи мне, как дела с прекрасной Людмилой? -Ты сам видел, как у нас с ней дела. Дружим, шутим про любовь и каждый день расходимся в разные стороны. -Что мешает в ее сторону пойти? -Задай себе тот же самый вопрос. -Вообще без вариантов? -Гриш, о чем угодно, только не о вариантах. Договорились? -В таком случае, за «Близких людей». Я очень редко говорю тебе об этом, но ты потрясающий актер.       Вечер проходит за обсуждением нового репертуара Григория, который он по традиции решается показать брату первым. -Думал предложить Ире дуэт, но не знаю, как она к этому отнесется… -Боже мой, что я слышу… Лепс сомневается? -А сам-то? Между прочим, я беру пример с тебя. – Мужчина начинает смеяться и только подносит бокал ко рту, как слышит звонок телефона. – Прости…       На экране высвечивается: «Ирочка», и вариант: скинуть звонок, отключить телефон, вернуться к брату тут же отпадает. -Да… -Гринь, забери меня… -Что случилось? -Я в парке на Ходынке… -Мать, ты че там забыла? -Лепс, твою мать! -Еду.       Мужчина возвращается к Добрынину, который понимает все без лишних слов и объяснений. -Она? - Актер получает утвердительный кивок в ответ. – Давай в темпе вальса. Стоит он!       Григорий вылетает из ресторана, прокручивая в голове варианты того, зачем Аллегровой вдруг понадобилась прогулка в парке. Только в такси он вспоминает о том, что там рядом кладбище. Искать нужные слова не имеет смысла, в такие моменты все должно идти изнутри.       Она ждет его у входа в парк с полупустой бутылкой вина в руке. «А я даже не заметил, что она пила…» - проносится в голове Григория. -Долго едете, Григорий Викторович…       Пытается шутить, но в глазах печаль, которую невозможно скрыть натянутой улыбкой. -Прости, дорогая… -Ты прости… Приказала приехать, сама не знаю зачем… Ты, наверное, занят был? -Ириш, перестань. Ты мне лучше скажи, что случилось? -Пройдемся?       Она берет его под руку и делает очередной глоток вина, которое сейчас просто необходимо. Он понимает. -Ириш, что случилось? -Целый день на студии провела. Я не могу без слез петь посвящение родителям… -Ты решила вернуть ее в концерт? -«Моно» - не обычный концерт, ты же знаешь… - Мужчина мягким, но уверенным движением останавливает руку женщины, готовящейся к очередному глотку вина. – Лепс, блять! -Ирина Санна, что за тон? – На ее губах появляется улыбка, но этого недостаточно. -Гриш, правда выть хочется… -Так, иди сюда… - Он подводит ее к скамейке и заставляет сесть. – Пить зачем? -Ты еще скажи, что я пить права не имею.       Он смотрит на знаменитую Аллегрову, к ногам которой многие готовы бросить все. Однако, сейчас перед ним сидит просто женщина, которая очень скучает по родителям и нуждается в поддержке. -Не тебе мне рассказывать о том, что для меня значили родители...       Певец садится рядом и просто обнимает. Так, чтобы защитить от неприятных воспоминаний, чтобы стало тепло и уютно. Ирина утыкается носом в его шею и медленно выдыхает. -Спасибо тебе…       Он закрывает глаза и вдыхает морозный воздух. «Если бы ты только знала, на что я готов пойти ради тебя…» -Замерзла? -Скажу «да» - посадишь в такси, отвезешь домой и уедешь… -А ты попробуй скажи, а потом делай выводы. – Григорий аккуратно проводит тыльной стороной ладони по ее щеке и подмигивает. -Замерзла… -Поехали. -Куда?       Он подает руку абсолютно не понимающей, что происходит женщине и загадочно улыбается. -Ты ведь не была еще у меня в гостях? -Смотря какую жилплощадь ты имеешь в виду. – Она улыбается, а это все, чего он хотел добиться. -Квартира практически в центре устроит? -Только у меня условие. -Готов. -Раз не даешь пить одной, будем пить вместе.       В такси едут молча, хотя бы потому что не хотят быть подслушанными. Ирина сидит отвернувшись к окну, за которым мелькает ночная Москва, но увы, город уже давно не вызывает бурных восторгов и восхищения. Все чаще хочется куда-то уехать, желательно туда, где не будет знакомых лиц и голосов, где можно будет забыть об образе Императрицы и стать просто женщиной, мамой и бабушкой. Он видит, как по ее щекам все чаще скатываются слезы, которые уже нет смысла подтирать; как она сжимает кулаки, вероятно ругая себя за то, что позволила себе быть слабой при нем.       Дома появляется бутылка виски и незамысловатая закуска, которая вообще не имеет никакого смысла. Они говорят о том, как важно ценить то, что имеешь здесь и сейчас, как бы она хотела вернуть время назад и провести еще хотя бы день с родителями, как бы он хотел хоть на несколько часов сложить с себя все обязанности великого и ужасного Лепса и стать просто Гришей. Оба пьяны, где-то в душе даже рады тому, что сидят на полу пустой квартиры и просто разговаривают. Без постоянных вспышек камер, именитых друзей, все время норовящих влезть со своим советом. -Гриш… -А?       Ирина подсаживается ближе к нему и хитро улыбается. -А чего бы ты хотел прямо сейчас?       «Тебя.» - проносится в голове. -Мать, ну ты и вопросы задаешь… -Лепс, твою мать! Че как школьница то? -А можно я сразу сделаю? -Давай!       «Не сдаваться, говоришь?»       Рука Григория оказывается на тонкой женской талии. Сжимает не сильно, но достаточно для того, чтобы на несколько минут лишить ее возможности вырваться из объятий. -Ты что творишь?       Одной рукой он еще крепче прижимает и без того лишенную возможности двигаться певицу, а вторую запускает в ее шикарные волосы, тем самым заставляя ее невольно выдохнуть. -Убери свои руки…       Он не слышит ее, а может просто не хочет. Это не важно. Важно то, что в следующее же мгновение Аллегрова чувствует, как его губы накрывают ее, а властный и требовательный язык проникает в рот, не обращая никакого внимания на ее протесты в виде ударов по спине и жалких попыток вырваться. Поцелуй получается очень чувственным. Таким, от которого припухают губы, а внизу живота начинает приятно ныть. Оба не понимают, в какой именно момент ее руки переместились на его шею, а язык в его рот, но заканчивают поцелуй они одинаково нехотя.       Он отпускает ее и победно смотрит на чуть искусанные губы, она с ужасом осознает, что только что произошло. -Лепс, ты с ума сошел?! -Ир…       Она жестом останавливает его, встает с пола и подходит к окну. -Ты перепил?! Совсем страх потерял?! Я не понимаю! Гриша, что за выходки?! -Ты еще скажи, что тебе не понравилось… -Ты с каких пор таким наглым стал?       Аллегрова в плотную подходит к переместившемуся на кресло певцу и прожигает взглядом. -С тех самых, солнышко… -Да пошел ты!       Он слышит только хлопок входной двери, оповестивший о том, что женщина ушла. Идиот! В стену полетел стакан с еще не допитой жидкостью, а в голове одна за одной появлялись неутешительные картины.       «Не сдаваться и любить, или сдаться любви?»