Любить, нельзя сдаваться.

      Дни начинают пролетать подозрительно быстро, и одиннадцатое марта наступает совсем не тогда, когда Григорий его ждал. Бракоразводный процесс с супругой на столько затягивается, что последние штрихи приходится доделывать вместо похода на концерт любимой женщины. Она не приглашала его лично, но он прекрасно знал, что ждала, ждет и будет ждать до последнего.       Проклиная всех и вся, а в особенности столичные пробки, Лепс покрывает порцией нецензурных слов водителя и просит во что бы то ни стало довезти его до «Олимпийского» хотя бы к концу программы. Хорошо, что за цветами попросил съездить заранее…       Ежеминутные взгляды на дисплей телефона, машинально появившиеся в руках четки и еще около сорока минут в дороге и Ирино фирменное: «Или пан или пропал» становится пугающей реальностью.       Он не вбегает, он влетает в Олимпийский, расталкивая охранников, изредка бросая холодное: «Ты не видишь, кто я?», после которого как правило следует ступор. Он опоздал на несколько минут, дверь ее грим-уборной оказалась закрыта для посторонних. Императрица желает побыть одна…       Нет, так просто он не сдастся. Она впустила его пьяного в свой дом, более того, не остановилась на этом и впустила в царское ложе. Неужели гримерку захватить сложнее замка? Несколько настойчивых стуков в дверь и явно недовольный голос Аллегровой наконец слышится по ту сторону. -Я же сказала никого не впускать! -А это «никого» распространялось на грузинскую свинью? -На нее в первую очередь! – Пыталась до последнего сохранить строгость в голосе, но он слышал ее приближающиеся шаги, улавливал едва заметно меняющиеся интонации в голосе, которые свидетельствовали лишь об одном – она улыбалась. -Ирочка… Пусти… -С какой стати? Двери зрительного зала были открыты на протяжении всего концерта. -Мать, ты пусти, а я расскажу. -Лепс, иди к черту, а? Не до тебя совсем… -Не могу к черту, мне нужно тебе что-то очень важное сказать… -Что ты можешь мне важного сказать? – По всей видимости поперхнулась чаем или кофе и тихо выругалась. – Ты пьяный опять? -Нет, и если ты сейчас же не откроешь мне дверь, то эту новость узнаешь не только ты, но и все те, кто пытался преградить мне путь к тебе. -Лепс, я когда-нибудь говорила, что ты уже за... – Как только женщина открывает дверь, в ее руках оказывается огромный букет белых роз. -Задолбал Ваше Величество? -Именно. – Отправляет букет куда-то на стол и садится в кресло. – Чем обязана, Григорий Викторович? -Виноват, не смог прийти на концерт, готов загладить свою вину… - Делает фирменный поклон перед Императрицей и садится в кресло напротив. -Зачем вообще приехал? Мог бы букетик и через водителя передать. -Ириш, ну чего ты как маленькая девочка? Между прочим, виноват не я, а многоуважаемые сотрудники нашего ЗАГСа. -Лепс, у тебя отмазки, как у третьеклассника, который школу прогулял. -Не веришь? -Не понимаю, чем ты там занимался. -Как чем? Я тебя замуж звал? Звал. Ты согласилась? Согласилась. Я развелся, осталось только заявление подать. -Лепс, я повторяю вопрос. Ты пил? -Тебе паспорт показать? -А покажи!       Пока Ирина Александровна вчитывается в документ, Григорий позволяет себе обследовать гримерку на предмет наличия чего-нибудь съедобного, но, увы, ничего не находит. -Мать, жрать очень хочется… -Гриш, ты зачем это сделал? – Пока документ летит в сторону певца, успевает бросить еще несколько фраз. – Ты о детях подумал? А Аня? Лепс, ты скотина! -Да. Да, дорогая, я скотина, влюбленная в тебя скотина и другим становиться не собираюсь. -Какое мне за тебя замуж, скажи? Ты как вообще себе это представляешь? -Я ничего себе не представляю, я просто очень этого хочу. -Какая нахрен любовь? -Господи, как же много ты говоришь… -Что?!       Еще не успевшая ничего понять певица в одно мгновение оказывается прижатой к стене. Без единого шанса вырваться или хоть как-то помешать мужчине. -Да что ты творишь, в конце концов?!       Последняя фраза становится последней каплей мужского терпения. Одной рукой он еще крепче прижимает и без того лишенную возможности двигаться женщину, а вторую запускает в ее шикарные волосы, тем самым заставляя ее невольно выдохнуть. -Убери свои руки…       В следующее же мгновение он, отбросив все ее претензии начинает полный страсти и чувств поцелуй. Нет, так просто он не сдастся. Слишком долго пришлось ждать… -Лепс! -Мало? -Ты в ЗАГСе головой случайно не ударялся? -А поехали проверим? -В смысле? -В прямом…       Григорий тут же подхватывает женщину на руки, и несет к выходу. -Ты что творишь?! -Будешь орать – только привлечешь внимание. -Ты с каких пор таким наглым стал?! -Да проснулся однажды с Императрицей… -Нахал! -Ну, Ирина Александровна, раньше вы были более оригинальны… Наглая грузинская морда и нахал. Чувствуете разницу? -Гриша, блять! Отпусти меня! Сама дойду! -Вот, так бы сразу и сказала. – Он ставит ее на пол и подает руку. – Прошу...       Он везет ее в абсолютно неизвестном направлении, уклоняясь от всех расспросов и мотивируя свое поведение тем, что это сюрприз. -О каких еще сюрпризах ты можешь говорить, если ты ввалился ко мне в гримерку, ничего толком не рассказал, помахал перед лицом паспортом, а теперь везешь непонятно куда и зачем?! -Не, ну куда мы едем ты конечно не знаешь, а вот зачем – могла бы и догадаться, девочка не маленькая… -Боже мой, как низко мы опустились... Гриш, открою секрет, но миллионы девушек переспали бы с тобой и без развода. -Еще слово и я популярно объясню, что никто другой мне не нужен. Понятно?       Встретились взглядами и одновременно поняли, что черти внутри уже давно начали исполнять свой дьявольский танец.       Привез в квартиру, скромно, но со вкусом обставленную с минимумом каких-то личных вещей. -Проходи, чувствуй себя как дома… - На свой территории явно стал более уверенным в себе. -То есть ты не дал мне переодеться, прийти в себя после концерта и устраивал весь этот цирк чтобы показать место своего обитания? -По-моему не плохой повод. -Слова такого нет, чтобы тебя обозвать!       Пока Ирина пытается самой себе ответить на вопрос: «Какого черта ему снова удалось затащить ее к себе?», Григорий успевает переодеться и выйти в максимально домашнем виде. -Иришка… -Что-то еще? -А что ты делаешь, когда приходишь домой, у тебя хорошее настроение и прекрасный день за плечами? -Тебе то какая разница? Моя личная жизнь вас не касается. -Мать, тебе на вопрос ответить жалко? -Ты и без меня знаешь ответ на него. -В таком случае, на моей холостяцкой кухне есть все необходимое. -Вашей наглости, господин Лепс, сегодня нет предела. -Я просто хочу, чтобы ты меня накормила… -Слишком дорогую домработницу выбрал. -Ничего, справлюсь… - Он подходит к ней и оставляет поцелуй где-то в районе шеи. -Лепс! -Я в душ, а кухня за углом.       Следующие ее реплики доносятся уже их кухни. -Гриня! А ты мне предлагаешь в концертном для тебя готовить? -Выбирай любую вещь в шкафу! -Издеваешься? -Ну, можешь просто снять, мне не принципиально! -Гриша!!! Еще одна подобная фразочка! -Что ты со мной сделаешь? – Он появляется в дверном проеме кухни и тут же получает полотенцем по плечу. -Увидишь!       Аллегровой все-таки приходится позаимствовать из гардероба хозяина футболку, так что к его возвращению из душа на столе уже царит творческий беспорядок, а по всей квартире разносится фантастический аромат чего-то очень вкусного. -Ммм… Ты просто кулинарный гений… -Сядь и не мешай.       Полностью поглощенная работой, она была настоящей, удивительно домашней и уютной Ирой, к которой он может прийти в любое время дня и ночи, которая поможет и накормит, которая как раз в один из таких вечеров вдруг стала очень нужной. -Ириш, я люблю тебя…       Предельно искреннее, без единого намека на пафос, просто признание в любви, которого она, наверное, ждала всю жизнь, которое он, скорее всего, мечтал сделать той, которая стопроцентно будет единственной.       Однако, фраза все равно получается очень неожиданной, при чем на столько, что женщина напрочь забывает о том, что на плите стоит горячая сковорода и хватается за горячую крышку. -Ай! -Ира…       Несколько аккуратных поцелуев на предполагаемых местах ожога, хотя мысли уже давно забежали далеко вперед. Невозможно не остановить взгляд на ее стройных ногах и груди, слова о которой уже давно излишни. -Гриша… Гриш…       Она все замечает, поэтому по лицу скользит довольная улыбка. -Да. -Постеснялся бы хоть? -А я уже посмотреть на свою женщину не могу? -А тебе кто-то сказал, что я твоя?       Его руки медленно, на верно перемещаются на ее талию и прижимают плотнее к себе. -Я сам себе сказал… -Отпускай, если не хочешь остаться без ужина…       Ирина наклоняется к духовке, чтобы вытащить очередной кулинарный шедевр, но у мужчины на этот счет совсем другие планы. Он резко разворачивает ее к себе, подхватывает на руки и несет в спальню. Обоим уже давно все равно на то, поужинают они сегодня или нет.