Дело о докторе, который ничего не хотел слышать

Джон забавляется с онлайн-проверкой слуха на каком-то развлекательном сайте. «Если вы слышите этот звук, вам меньше 18 лет. Или вы кот». Выкручивает громкость на полную мощность и, конечно, ровным счётом ничего не слышит. Сидящий в кресле Шерлок резко морщится: — Выключи это, зачем ты! О… — О-бал-деть… — поспешно закрывает файл. — Тебе меньше 18 лет или ты кот? Шерлок молча смотрит на него, как будто что-то прикидывая про себя. — И то и другое, наверное… — отвечает за него Джон. — Ты вряд ли потеряешь слух сейчас. Если ты не собираешься… — Что не собираюсь, Шерлок? Выстрелы — это довольно громкая штука, я уж молчу о взрывах и обо всём остальном, чем мы с тобой занимаемся. Что я не собираюсь из этого делать?! Я не могу, чёрт возьми, ловить преступников в берушах… — Ты боишься выпасть из игры, а не оглохнуть. — Если я оглохну — я выпаду из игры. Какой толк от напарника, который не слышит шёпот? — Этого не произошло, Джон. На каждом шагу со мной ты рискуешь жизнью, а сейчас боишься рискнуть способностью воспринимать звук? Джон потрясённо скрипит мозгами. Он почему-то был уверен, что Шерлок начнёт беспокоиться, ограждать и не пускать его на передовую в своих расследованиях. Если уж он следил за Джоном через камеру ноутбука, как за младенцем… С другой стороны, с чего вдруг ждать всего этого от него в… что ли, обычных обстоятельствах... — Одевайся, есть дело, — вдруг отдаёт распоряжение Шерлок. — Новое убийство? — Позже расскажу. Не бери пистолет. *** Когда они с Шерлоком оказываются в тире, Джон говорит: — Замечательно, блин. — Защитные наушники. Безопасно, — пожимает плечами Шерлок. — Мы собрались пострелять, что ли? — Ты — пострелять, я — оглядеться. Джон озирается по сторонам. Стрельбище для желающих разнообразить свой досуг, никогда не державших в руках боевого оружия. Впрочем, увидев мишень, он вдруг испытывает необыкновенный прилив сил. Даже ловит себя на мысли, что это непростительно глупо — для прошедшего войну, для напарника детектива, с которым чего только не довелось пережить на лондонских улицах… А здесь просто стрельба по нарисованным концентрическим окружностям. Из пневматической винтовки. В защитных наушниках. В которых, кстати, проклятый шум слышен довольно явно. Но Джон отмахивается от этого. Он показывает блестящий результат. Жаль, что этого никто не видит: в помещении для стрельбы сейчас больше никого нет. Он стреляет с выверенностью робота. Впрочем, у него всегда было с этим всё в порядке. Тут главное — что ничего не изменилось. В общем, он доволен собой и совершенно забывает о Шерлоке. Пока не оборачивается, отложив оружие и стаскивая наушники. Шерлок — должно быть, давно стоящий у него за спиной — тепло улыбается: — Надо думать, моя жизнь по-прежнему под надёжной защитой. — Да, я надеюсь… Так что ты выяснил? Что за дело? — Вот это и выяснил: ты всё ещё функционируешь. «Дело о докторе, который ничего не хотел слышать» — я даже сочинил за тебя название для блога. — Шерлок, что ты задумал?! — Поехали. — Куда ещё? — В Чайна-таун. Сегодня китайский Новый год. Погуляем, а потом успеем на площадь как раз к фейерверку. — Ты… вообще соображаешь? — А… да, вот, возьми, — Шерлок выуживает из кармана пальто и суёт в руку Джону пластиковую коробочку с берушами. — Максимальная акустическая эффективность. — И нахрена мне тогда фейерверк? — И нахрена ты тогда вообще живёшь? — вдруг с совершенно зеркальной интонацией отвечает Шерлок. Медленно выдыхает и нерешительно придвигается ближе. — Прости. Джон притягивает его к себе, ухватив поперёк спины: — Ничего… Всё, молчу. Я идиот. — Это да. *** Гирлянды красных и жёлтых фонариков, заполонившие небо над улицами, наряженные драконами актёры, отовсюду звучащая музыка (если воодушевлённый грохот можно назвать музыкой), кошмарно шумные китайцы (почему они всегда разговаривают таким тоном, как будто вот-вот собираются дать друг другу по морде!) — Джон решительно открывает коробочку с берушами. В изоляции от внешних звуков внутренний становится заполняющим мысли — ощущение, как будто прямо на голову бесконечно сыпется песок. Шерлок за руку тащит Джона через толпу любоваться уличным представлением (хотя тут больше подходит слово «пялиться», потому что это нисколько не проникновенно, а раздражающе ярко), а потом — в магазинчик сувениров (где они почему-то покупают шёлковый платок в подарок миссис Хадсон, хотя Джон готов поспорить, что Шерлоку он очень нравится и самому) и чайную лавку (где Джон внезапно воодушевляется и приобретает кое-что для экспериментов на кухне). А в конце концов — в ресторанчик, где, конечно же, заказан столик на имя Джона Ватсона. Странно, что здесь вообще можно заказывать столики, настолько камерна и аутентична атмосфера. И умопомрачительно вкусно. Шерлок молчит. Он знает, эти беруши не позволят им комфортно общаться через стол — разве что они захотят это сделать в принятой здесь манере угрожающих отрывистых выкриков. В ресторане не так уж шумно, но Джон почему-то не хочет вытаскивать их из ушей. Да, у него нещадно звенит в голове. Ну и пусть — пусть это дойдёт до предела. На самом деле больше всего его сейчас волнуют пальцы Шерлока, управляющиеся с палочками и стеклянной лапшой. *** На Трафальгарскую площадь они прибывают действительно почти к полуночи. Там море людей, но Шерлок что-то говорит ближайшему констеблю (Джон действительно не слышит что), и у них появляется возможность протиснуться туда, откуда всё более-менее видно. Всего-то около 40 децибел срезают эти штуковины в ушах, как при лёгкой тугоухости. В общем, ориентироваться и общаться можно. Но речь в двух шагах от Джона практически не разобрать. И в голове шумит-шумит-шумит… То ли эффект от китайской еды перерастает в нечто, похожее на похмелье, то ли он устал от всей этой азиатской пестроты — так или иначе, он снова начинает фокусироваться на невесёлых мыслях. Хотя фейерверк, пожалуй, впечатляющий. — Всё в порядке? — спрашивает Шерлок. И тут Джона опять прорывает. Это никуда не годится, ведь до всей этой истории он не склонен был жаловаться на жизнь, даже психотерапевту как-то не получалось. И уж точно он не был склонен делать это посреди толпы людей во время праздника. — Шерлок, я очень боюсь оглохнуть, — говорит он (на самом деле, наверное, орёт). Шерлок вынимает затычку из левого уха Джона (он знает, что оно меньше пострадало) и, прижимая его к себе боком и прикрывая от лишнего шума раскрытой ладонью в кожаной перчатке и — частично — поднятым воротом своего пальто, шепчет: — Ты не оглохнешь. — Я знаю, что, скорее всего, это рано или поздно произойдёт. Старость без слухового аппарата, похоже, гарантированно мне не светит. Ты… мне ведь не надо тебе всё это объяснять. — Посмотри на того старика — поверь мне, он не услышит даже сирену за спиной. Но, похоже, он радуется фейерверку. Фейерверк — это не звук или разноцветный порох. Это ещё и люди, которые пришли на него посмотреть. Это ещё и момент, который можно запомнить навсегда. Мы все, абсолютно все, в равном положении, разве нет? Наша жизнь конечна. — О, ты говоришь, как будто… — Как будто ты приписал мне эти слова в своём блоге, да. Они обмениваются понимающими улыбками. Так, как у них получается уже давно: словно в пространстве между ними есть ещё что-то, упругая наэлектризованная связь. И только она в фокусе, а шумная толпа, красочный фейерверк — это просто эффектное боке. — Я выхожу у тебя мудрым и великодушным героем. На самом деле это — ты. Я научился от тебя многим важным вещам, но всё это вместе не заменит мне самого тебя. Я рискую каждый день, и ты теперь со мной тоже. И я постоянно за тебя боюсь. Но никогда не позволю себе тебя этого лишить. Потому что это жизнь, Джон. Фейерверк. Джону вдруг становится весело: — Да, то, что ты не женщина, — это огромный плюс. — Они не все такие. Появится женщина с умом и загадочным прошлым, которая захочет втянуть тебя в опасную историю, — и ты перестанешь так говорить. — Шерлок. Нет. С этим я всё решил. — Тебе нравятся женщины, а я не способен родить тебе детей. — Похоже, я действительно идиот… Ты не женщина, точно. А значит, ты не станешь к этому подводить….В общем, слушай… я же не ошибаюсь? Ты согласишься заключить со мной брак? — пространные разговоры посреди толпы людей, с фейерверком и огромным экраном с праздничной трансляцией на заднем плане, а теперь ещё и Джон, кажется, делает предложение. Умеют они с Шерлоком творить не вписывающееся ни в какие рамки нечто. — Ты ошибаешься только в том, что я не стал бы к этому подводить, — Шерлок сейчас лопнет от картинности этой фразы. Джон молчит — он просто хочет куда-нибудь записать этот момент, но у него нет чертогов. Зато есть мобильный телефон, но почему-то включить на нём сейчас камеру кажется каким-то кощунством. Шерлок берёт его руку и сильно сжимает: — Вот это — реально. То, что ты слышишь там, — он стучит пальцем Джону по лбу, — нереально. Этим можно просто полностью пренебречь. Так же, как мы пренебрегаем смертью. Не думай, что не слышать, — думай, что слышать. Оглохнешь — имплантируешь себе электроды в мозг. И вот это, — Шерлок ещё сильнее стискивает руку Джона, — вряд ли ты сможешь как-то себя травмировать, чтобы не иметь способа чувствовать мои прикосновения. — Значит… ты будешь себя беречь для меня? — Я способен сберечь и себя, и тебя. Я имею дело с дерьмовыми ситуациями, но я действительно очень умён, — в ответ на это Джон коротко кивает. — Водиться даже с Лестрейдом гораздо опаснее. Не перечь мне, и всё будет хорошо. — Э, нет. Тебе не перечить — ты найдёшь способ поиграть в русскую рулетку… — Это в прошлом, ты не понимаешь? У меня теперь семья, — он не говорит «будет семья». Джон никогда не путает имена — потому, что он действительно обращает внимание на людей. Шерлок — тоже обращает, но несколько с другой стороны. Вероятно, с основополагающей стороны. Это элементарная химия. *** *** *** Август в этом году довольно прохладен. На пороге возникает запыхавшийся, не по-летнему укутанный и шмыгающий носом Лестрейд с двумя пакетами — бумажным и запечатанным пластиковым. — Твой кофе, Шерлок, и улики. Надеюсь, ты вернёшь мне их в таком же состоянии. — Разумеется, Грег. — Грег, — не успев ничего подумать, поправляет Джон. — Я ведь так и сказал, — весь лучится лукавством, а инспектор смущённо улыбается и даже немного краснеет. Джон не уверен, и не считает нужным уточнять, но подозревает, что это может означать: Шерлок тоже никогда не путает имена. Только Грег Лестрейд догадался об этом давно, а Джон Ватсон — только что. Следует всегда очень тщательно выбирать, что именно стоит слышать… Инспектор уходит, а Шерлок извлекает из пакета два картонных стаканчика. Джон не верит своим глазам: — Второй кофе?.. — Тебе, да. — Надо же… Шерлок Холмс… это уже… — Не беспокойся. Новое дело. Я снова буду дьявольски невыносим. Усмехнувшись, Джон забирает стаканчик и устраивается в кресле, блаженно потягиваясь. А через секунду за спиной раздаётся хлопок. Медленно оборачивается, пытаясь идентифицировать звук. — Шерлок, ты что, хлопнул пакетом?! — Да. Как ощущения? — Тебе что, пять лет?! Зачем ты специально… Я же всё-таки… О… Слушай, мне же… не было больно! Шерлок, как это может быть… — Давно заметил. Решил тебе наглядно продемонстрировать, а то ещё начнёшь всё отрицать. — Но ведь, — Джон затыкает ухо пальцем, чтобы проверить, — шум не прекратился. — Ты думал о нём до этого разговора? — Нет… — Вчера? Позавчера? — Кажется… в прошлую среду я… когда ночью шёл по улице. Вроде бы… я его заметил… — Сегодня ровно полгода. Шум не прекратится, Джон. Но я тебе обещал, его просто не будет. — Господи, полгода… ты ещё и считал? — Я всё считаю, это особенность моего восприятия. — Глупости… это просто… так важно для тебя?! — Ты никогда не научишься слышать. На восемь заказан столик у Анджело. У нас годовщина. — Какая ещё годовщина?.. Месяц? Месячная годовщина свадьбы? — Джон запрокидывает голову на спинку кресла и хохочет. — Ты совершенно ненормальный. — Не только. Ещё эти полгода… Что-то не так? — Не более не так, чем когда ты пригласил Молли на мальчишник. — По-твоему, я должен был устраивать для неё девичник? — Ты хотя бы не должен был выманивать её под ложным предлогом. — Я предоставил ей возможность пойти куда-то в мужской компании. Или ты хочешь, чтобы она вышла замуж за этого… за этот суррогат? — Ладно, хватит, всё хорошо. Всё отлично, только следующая годовщина будет через год, как и положено. И займись своими уликами наконец. Но Шерлок садится на пол рядом с Джоном и кладёт голову ему на колено. — Полгода, я ведь обещал, — он находит руку Джона и заставляет его погрузить пальцы в гущу своей шевелюры. — Да. Если честно, это потрясающе. — Вот.