Jinkookville stories

Чонгук был тем самым золотым стандартом самого старшего хена. Он умел если не все, то многое. Чон Чонгук был хорош и знал об этом. А еще у него было шесть тонсенов, о которых необходимо было заботиться, которых нужно было контролировать и воспитывать. В арсенал воспитательных методов Чонгука входили обидные пинки, подзатыльники до звона в ушах и грозное «закрылся и скрылся». Чон был уверен, что хорошо справлялся с ролью самого старшего. Он был в меру заботливым, всегда был готов поддержать, по-своему, немного неловко, по-мужицки. Дать хороший совет или помочь. Как и все, он был сильно загружен большую часть дня, а когда не спал, на правах самого старшего требовал тишину от самых мелких проказников, которым прилетало от него больше всех. Он был строгим, но справедливым. Он никогда не давал младших в обиду и всегда был готов навалять обидчикам его тонсенов – только он имел право их пиздить. С остальными из хен-лайн было проще. Парни его возраста. С ними и прибухнуть можно, и за жизнь поговорить. И обсудить все дерьмо за месяц, и душу вывернуть наизнанку. С макне-лайн было сложнее. Но мелочь отчаянно хотела внимания именно самого старшего и грозного, мелкие паразиты устраивали на хена охоту, пытаясь затянуть в свои странные игры. Но, как и у любого старшего брата у Гука была слабость. Маленькая красивая слабость, на пять лет младше его. Их макне. Ким Сокджин был макне со стажем и поэтому легко справлялся со своей ролью, пользуясь всеми своими привилегиями. Он был «вечным ребенком» своих старших хенов, что души в нем не чаяли. Нежный возраст, когда мальчик едва переступил порог юношества. И Чонгук, убивший все свое детство на пробивание дороги в шоу-бизнес, порой даже слишком сильно баловал Сокджинни, позволяя тому подольше побыть счастливым ребенком. Гук таял от Сокджиновых «Гуки-хен» и «Хенним». Ему нравилось видеть восхищение в больших глазах во время репетиции новой сложной связки танца. Нравилась довольная улыбка на губах, когда он снисходил до готовки вместе с мелким. Нравилось слушать первые неловкие шутки, что Джин обязательно прокормит Гука и не сдаст его в дом престарелых, когда он выйдет на пенсию, после того, как старший, забрав макне со школы, отвез их в кафе и заказал большую пиццу. Чонгук таскал его за руку во всех аэропортах и прочих людных местах, будто боялся, что тот потеряется. На очередном интервью успокаивающе гладил по коленке, когда тому задавали вопрос. Мягко подталкивал к микрофону во время награждений. Чонгук был податлив Сокджину, носился с ним, как наседка, но категорически отказывался признать очевидное. И если кто и был виноват в том, что Джин вырос балованным и совсем немножечко (нет) капризным, то это был точно не Чонгук. Ведь он был строгим и справедливым, и совершенно точно не заводил себе любимчиков. А то, что он в очередной раз спускает свои кровные на новый айфон Сокджину и коллекционную фигурку Марио, так это потому, что у их «ребенка» скоро день рождения, ему двадцать два через полгода. А вовсе не потому, что тогда Джин полезет обниматься с извечным «Гуки-хен», уткнется носом ему в родинку на шее и тихо пробормочет, как сильно любит. Нет, совсем не поэтому. Ну, разве что… совсем немножечко…