Jinkookville stories

Утро они начинают с личной гражданской войны: борьба за халат, место у раковины, полемика в выборах роли приготовителя завтрака и проигрывают оба, перекусывая только милым кофе и засосами между бедер. Потрепанные сном, подушками и рефлекторными обниманиями, они собираются разойтись в разных направлениях. Заперев дверь, Чонгук роняет ключи, Сокджин злорадно смеется и не ждет — уходит, но недалеко. Чонгук догоняет; дергает на себя за капюшон, сплетает пальцы и облизывает под ухом с ритуальным «до вечера». Сокджин идет в нужную сторону спиной, продлевая прикосновение рук на побольше, и любуется похабной улыбкой. День проходит непримечательно: между совещаниями они перекидываются сообщениями о важных мелочах и выясняют проблематику желаний Сокджина — покупку новых штор, которые соответствуют только его вкусу. Возобновляют выборы на приготовителя теперь уже ужина и выигрывают оба. Чонгук присылает Сокджину смешные картинки и просит селфи, в случае отказа угрожая показать свое. Сокджин только этого и добивается. И получает извечное — фото флиртующе расстегнутой ширинки с подписью «твой десерт». Никто не сомневается и «выглядит вкусно». Работай они ближе, Чонгук бы угостил. Вечером в доме балаган: Сокджин облитый, Чонгук в боевой готовности, музыка надрывается, мясо обугливается — начало потасовки в самом разгаре. Остатки торта умирают на длинной шее, затем — у Чонгука на языке. Бойня разгорается на ковре в гостиной, где участвует совсем иной голод. Утолять его приходится до глубокой ночи под Чонгуково «громче», «шире», «глубже?». Сокджин стонет выше, сильнее растягивает рот, насаживается до конца и засыпает измученным. Чонгук — расцарапанным. И оба — ненасытными, начиная следующее утро с личной микровойны за место у раковины, остатков вчерашнего ужина и спора в прихожей из-за одной пары обуви, надеть которую хотят оба.