сдавайся

Скрываясь от испытывающего взгляда адвоката, Антон утыкается в меню, пробегаясь глазами по одним только ценам и даже не вчитываясь в названия блюд. Он уже хочет присвистнуть от удивления, но вместо этого негромко закашливается. Так, из этого он сможет позволить себе разве что? Чай? Хотя, пожалуй, проще будет поискать потом дешевенький автомат и отвесить тому полтинник за дешевое горьковатое пойло. Арсений к обитому кожей каталогу даже не притрагивается, лишь рассматривает Шастуна, пока тот неоднозначно мычит, на секунду высовываясь из-за меню и снова прячась обратно. Затем усмехается и несколько раз щелкает пальцами, благодаря чему рядом с ними в мгновение ока возникает официант. Обычно нерасторопный Антон успевает прочесть на бейдже "Стас", прежде чем Попов приподнимается и по-дружески хлопает того по спине. От внимания Антона также не ускользает факт того, что Арс на долю секунды склоняется к официанту, что-то говоря ему шепотом, и последний скромно смеется, а затем наклоняется к парню. - На сегодня я ваш официант, меня зовут Стас Шеминов, но этот дьявол, - Стас едва кивает головой в сторону брюнета, - вздумал называть меня Птицей, так что если будет угодно, откликнусь и на это. Что будете заказывать? - М-можно воду? - невольно заикается Шастун, сам не понимая из-за чего, - обычно это происходит от сильного волнения, но сейчас вроде все должно быть спокойно. Он ловит вопросительный взгляд от Попова и, пожимая плечами, поясняет: - Я не особо голоден. Арсений (вроде как) понимающе кивает головой, откидывается на спинку дивана и начинает делать заказ, а Антон не вслушивается, уставившись в окно. До него долетает лишь обрывок слова "милкшейк" в конце, но вникать в смысл всей фразы уже поздновато. - Тебе двенадцать, что ли? - спрашивает он, когда "Птица" исчезает за дверью кухни. - Что, прости? - Прощаю, - грубит с бухты-барахты Шастун. Давно он стал таким ершистым? Вроде еще вчера был милым парнем. Но Арсений не злится, Арсений чуть прищуривается, изучающе разглядывает воронежца словно под микроскопом, но не говорит ни слова. Мол, сам накосячил - сам разгребай. - Как он тебе проспорил? - сдается первым Антон, подразумевая дурацкую кличку Стаса. Вряд ли он просто так сообщает каждому встречному о том, как привык называть его Арсений. - Как догадался? - ух ты, попадание в самое яблочко: - Спорили на желание. Как видишь, я выиграл, и теперь он должен целый год, когда я назову первое пришедшее в голову слово, представляться им. Ты бы знал, сколько баб я отвел от него таким образом. - Ну ты и козлина, - искренне возмущается Шастун, хотя сама идея ему нравится, и в голосе, нет-нет, да проскальзывают нотки восхищения: - А каким образом ты победил в споре? - Много будешь знать - скоро состаришься, - увиливает от рассказа адвокат, и рядом с ними снова материализуется Стас, опускающий на стол перед Антоном тарелку со стейком и (охренеть не встать) пресловутый милкшейк, а перед Арсением - какую-то непонятную мешанину розовато-зеленого цвета и кофе. - Извините, вы кажется, перепутали, - начинает объяснять Шастун, но его сразу же перебивают: - Спасибо, Стас, все как надо. - Я же сказал, что не голоден, - уже хочет спорить Антон, но чувствуя, что от потрясающего запаха слюна скоро начнет капать на стол, все же берет в руки приборы. Дают - бери, бьют - беги. - Жуй, глотай, пока я щедрый, - усмехается Арс, отправляя в рот первый кусочек своей мешанины. Шастун же в это время уже сидит с набитым ртом и полупустой порцией, с аппетитом поглядывая на нетронутый милкшейк. Сладкого хочется очень. Выглядеть ребенком перед адвокатом - хочется куда меньше. - А что ты ешь? - с трудом прожевав, интересуется парень у Арсения и обещает себе мысленно, что обязательно вернет ему все деньги до последней копейки. - Паста с лососем, хочешь попробовать? - ухмыляется тот и протягивает кусочек рыбы резко стушевавшемуся Антону, который бормочет себе под нос что-то вроде "нет уж, спасибо, обойдусь" и наклоняется к трубочке коктейля. - Как ты смог убедить их отпустить меня? - Шастун наконец решается спросить то, что гложет его. - Скажем так, я не столь давно оказал одну услугу генералу. И у меня было полное право на одолжение в ответ. - И ты попросил за меня? - недоумевает парень. - Серьезно, мало ли что тебе могло понадобиться потом? Ты видишь меня в первый раз в жизни. - Чую нутром, что не пожалею, - Арсений улыбается и делает глоток кофе. - Да и не ради тебя это было, Юлю жалко стало. Связала же ее судьба с такой нерадивой балдой. Антон совсем не обижается. Он, в принципе, с определением "нерадивая балда" - вполне согласен. - Но я бы на твоем месте не расслаблялся, тебя не отпустили просто так, увы, это не в моих силах, - разводит руками Попов. - Только перевели в свидетели. Как только опознают девушку, вызовут на допрос. Шастун поддакивает, вроде бы слушая, а вроде и витая где-то в облаках. Ему в голову приходит мысль, как быстро его выдернули из тюрьмы по столь серьезному обвинению. А ведь он адвокату совершенно никто. Попов его не знает и не может быть уверен на все сто в его невиновности. Что если бы на его месте был настоящий убийца? И благодаря Попову он бы сейчас беспроблемно разгуливал на свободе. " - Я хуевый человек. - Я тоже." - Как ты можешь мне доверять? - Что? - Что, если это я её убил? Арс долго сверлит его взглядом из-под нахмуренных бровей, затем откладывает вилку в сторону, и будто взвешивая что-то мысленно, осведомляется: - А ты убил? - Нет, - мотает отрицательно головой Антон. - Но ты ведь не можешь проверить. Вдруг спасаешь от тюрьмы виновного? - Ты думаешь, я в первый раз спасаю от тюрьмы виновного? - в этот раз адвокат специально на него не смотрит, возвращаясь к трапезе. Но голос у него глухой, и Шастун понимает, что ненароком разбередил старые раны. - Это моя работа, Антон. Мне платят деньги за молчание. Это называется соглашение о неразглашении. - Как ты можешь знать правду и молчать? - слишком громко восклицает парень, заставляя других посетителей заинтересованно обернуться на них. - Я юрист, я знал, на что шел. "Врешь, Попов", - немедленно отзывается подсознание на эти слова, - "в институте ты искренне верил, что будешь спасать жизни невиновных. А теперь ты продался. Тем же самым Кромцовым, к примеру". Арсений посылает второе "я" к черту, стараясь не поднимать глаза на парня перед ним, лишь бы не встречаться с его разочарованным взглядом. Хотя, какая ему вообще разница? Только из-за того, что Арс иногда скупится собственными принципами, он сейчас на свободе. Должен быть благодарен! - Правда порой приносит куда больше зла, чем ложь, помни об этом и не делай глупостей. - Ты собрался учить меня жизни? - Даже если и так? Напряжение повисает в воздухе, и несколько последующих минут они сидят в режущей слух тишине. Арсений больше не притрагивается к еде, уткнувшись носом в смартфон, и отвечает на многократные смс-ки от Матвиенко, который трезвонить-то может быть и перестал, но любопытства и волнения у него от этого не поубавилось. Серёжа все расспрашивает про Юлю, ни разу за два десятка сообщений не упомянув дело Кромцовых. Арс думает, что если бы Топольня знала, какой занозой стала для сердца его лучшего друга - могла бы гордиться собой. Ни разу он не видел армяна таким увлеченным кем-то. Арс пытается абстрагироваться от того факта, что в очередной раз оттолкнул от себя неплохого человека. Наверное, он все же обречен на одиночество и отсутствие друзей и близких. Матвиенко, конечно, хорош, но вспыльчив и непостоянен, как черт. Может сорваться с места по первой же просьбе, а может послать далеко и надолго - что в голову придет. Но Попов ему все же благодарен. Без него - совсем бы загнулся. - Я неправ. Наконец слышит он от Шастуна и вопросительно смотрит на него, совершенно потеряв нить беседы. - Я понимаю, что это твоя работа. И я не считаю тебя хуевым человеком, - Антон делает упор на это словосочетание и кладет руки на стол, сцепив пальцы. - Ты помог мне. Мне плевать - ради Юли ты это сделал, ведь по сути и ее ты почти не знаешь, или ради своей выгоды, но ты помог мне. Не зная ровным счетом ничего, ты приложил все усилия. И я благодарен. Кем бы ты ни был, ты точно не плохой человек. - Заранее не благодарят, - сглатывает Арс комок, вставший поперек горла. *** Вышагивая по проспекту, Юля думает, насколько нечестно было подслушивать диалог адвоката и полицейского? В этом деле она, по сути, - гражданская, а беседа была конфиденциальной. "Спокойно, Топольня, хочешь стать хорошим журналистом - учись вынюхивать подробности происшествий впереди планеты всей. Даже впереди полиции", - успокаивает сама себя девушка, но ее отвлекает негромкий писк телефона, сообщающий о том, что она прибыла на место назначения. И так, вот и пересечение проспекта со злосчастной улицой. При свете дня все не выглядит столь зловещим, сколь напредставляла себе Юля из рассказа своего молодого человека. Но она все равно не торопится ступить в подворотню, - ведь не зря же говорят, что преступник всегда возвращается на место преступления, дабы замести за собой следы. Что если он вернется? "Ага, и зарежет тебя на глазах у прохожих, ты так это себе представляешь?" Топольницкая считает эту мысль вполне резонной и уже хочет завернуть за угол, как замечает что-то блеснувшее за мусорным баком. Не брезгуя, она упирается в тот двумя руками и отодвигает его на пару сантиметров от стены. На асфальте вибрирует старый кнопочный телефон, на экране которого высвечивается вызов от абонента "Митяй". Юля нажимает на кнопку приема и хмурит брови, когда слышит взволнованный мужской голос: - Ярослава? Ясь, ты где? Бля, прости меня, придурка, я не хотел, чтобы так все получилось. Но ты знаешь Вадика, - в трубке нервно смеются. - Я не захотел перечить такой глыбе, ты не злишься? Он же тебе ничего не сделал, Ясь? Боясь даже дышать, Топольницкая медленно отнимает телефон от лица и сбрасывает звонок, сдерживаясь, чтобы не отшатнуться. Теперь не один Антон оказался не в то время и не в том месте.