сдавайся

Антон открывает глаза и сразу же мысленно жалеет о том, что двадцать два года назад он вообще появился в этом бренном мире. Тоненькая полоска солнечного света, едва выглядывающая из-за занавешенной шторы, кажется ослепляющим лучом собранных в одной точке софитов - штук двадцати, как минимум. Голова, как будто бы налитая свинцом, тяжелая и неясная, а мысли в ней путаются в беспорядочный клубок и перекрывают одна другую. Шастун, попытавшись размять шею, останавливается, лишь слегка пошевелив ей, и тихонько поскуливает, потому что в виски мгновенно выстреливает острая пронзающая боль. Вместо этих мучений он предпочел бы, чтобы ему прямо сейчас пустили пулю в лоб, но судьба-злодейка не планирует быть милосердной. Переборов себя, Антон всё-таки приподнимается на локтях, игнорируя неприятную пульсацию в каждой клеточке своего тела, и оглядывается. На тумбочке возле кровати обнаружились столь необходимые в эту минуту таблетка аспирина и полный стакан воды, за которые Шастун пообещал отблагодарить Арсения. Он почему-то не сомневался ни на секунду, что так позаботиться о его состоянии с утра мог только адвокат. Ювелирная исполнительность в каждом действии ему свойственна. Конечно, столь же педантичной могла быть и Топольницкая при желании, но парень был стопроцентно уверен, что она сейчас отсыпается, вряд ли чувствуя себя хоть немного лучше него. Шастун сосредоточенно силится вспомнить события вчерашнего вечера, но в голове хоть шаром покати приблизительно после пятого или шестого шота. Вот Юлька смеётся на его идиотской шуткой про крекеры, вот он поскальзывается на мокрой кухонной плитке, вот они находят банку просроченных ананасов в холодильнике. А что было дальше? Антон, правда, пытается сконцентрироваться на чём-то одном, но чем больше думает, тем дальше от него ускользают воспоминания. Воронежцу на одно коротенькое мгновение кажется, что он забыл что-то важное, и он слегка трясёт головой, отгоняя от себя прочь эту идею. Мало ли, что там было? Так, стоп. Почему они с Топольней вообще решили набухаться в чужом доме? Это не свойственно ни ему, ни ей, да и вообще ни одному более-менее приличному человеку. О чём они говорили? Кажется, Шаст был чем-то возмущен? Но чем? И тут Антона наконец осеняет, что он забыл, да так, что даже голова неведомым образом проясняется. Или это аспирин подействовал? Не суть. Кромцов. Фотография. Ярослава. Клуб. Арс. Суд. На первый взгляд цепочка несвязанных между собой слов проливает свет на загадочную причину их с Топольней попойки. Антон не уверен, сообщил ли он вчера Попову об обнаруженной им взаимосвязи между Кириллом и Ясей или отрубился раньше, чем тот с армяном вернулись с заседания? С другой стороны, спрашивать и признаваться, что он не помнит ровным счётом ни черта - было довольно-таки зазорным для его чувства собственного достоинства (коего и так осталось всего две консервные банки да дыра от баранки). - Я тебя убью! - раздаётся девичий крик из гостиной, а затем в дверном проёме мелькает убегающий Матвиенко, который в итоге всё равно поскальзывается на скользком линолеуме и врезается в противоположную стену, болезненно ойкнув. Следом за ним показывается - почему-то? - мокрая Топольницкая, угрожающе занеся тапок над головой и изображая ехидный смех Доктора Зло из Остин Пауэрса. Серёжа, заслышав эту пародию, тоже закатывается гоготом, который впрочем прерывается от всё-таки прилетевшего в стену, прямо над его головой, тапочка. Шастун уже не видит их обоих за стеной, но слышит звуки возни и удивляется, как девушка вообще может нормально функционировать после вчерашнего. Антона, казалось, раздражал даже взмах крыла бабочки на соседней улице, а Топольницкая умудряется устроить сражение поутру. И, судя по доносящимся ударам, одержать победу. - Можно потише? - Шастун с трудом узнаёт звук собственного голоса, больше напоминающего хрип сорокалетнего мужика-алкоголика. Может даже того самого, что был с ним вместе в одной камере. Пока воронежец прокашливается, Юля, видимо уже добившая армяна и припрятавшая хладный труп, плюхается рядом с ним на кровать, подбирая под себя ноги, и заинтересованно его разглядывает. - Голова болит? - жалостливо спрашивает она, как можно тише, и тянет руку к недопитому стакану воды. - А у меня сушняк жесткий. - Пить потому что меньше надо, - кряхтит из коридора Матвиенко, придерживаясь за побаливающий бок, которым он сначала нехило впечатался в стенку, а потом ещё и мстительная Юлька добавила жару. - Понедельник потому что день тяжёлый, - огрызается Топольницкая. - А Арс где? - прерывает перепалку первым возникшим в голове вопросом Антон, пытаясь отнять обратно стакан у девушки, но та ловко выворачивается из кольца рук, случайно заехав ему пяткой в грудь, и сползает на пол. - В Караганде, - закатывает глаза Матвиенко, но в очередной раз заслужив грозный взгляд, поясняет, - да не делся никуда твой Арс, на кухне сидит, вас - алкашей - видеть не хочет. - Он не мой, - после непродолжительного молчания передёргивает плечами воронежец и хмурится. - Вчера ты считал иначе, - не удерживается от язвительного напоминания Серёжа. - Что ты имеешь... - Так, ладно, мальчики, я в душ! - прерывая его на полуслове, звонко сообщает Юля, вскочив с кровати, и, не терпя возражений, сразу же командует армяну, - ты подбросишь меня на работу! - Пойду тогда мотор прогрею, ночью было холодно до жути, - довольный, словно мартовский кот, растягивает губы в улыбке Матвиенко и слегка пинает парня в спину, призывая тоже вставать, - пора, красавица, проснись! Открой сомкнуты негой взоры! - Я тебя ненавижу, - стонет Шастун, для которого любой громкий звук отдаётся тяжелым набатом в голове, и, подтянув к себе подушку, утыкается в неё носом. - Поверь мне, шпала, я тебя тоже! - миролюбиво хлопает его по плечу мужчина напоследок и выходит из комнаты вслед за журналисткой. Антон издаёт очередной жалобный стон и, плюхнувшись на кровать, накрывает себя подушкой сверху. *** - Арс? - зовёт вопросительно Шастун, вытирая голову после мытья полотенцем. Светлые волосы предсказуемо спутываются и взлохмачиваются, и Антон исключительно по приколу ставит их дыбом, подражая прическе персонажа из фильма "Назад в будущее". Он заливисто хохочет, разглядывая собственное отражение в зеркале, и, натянув шорты, перекидывает всё то же, но уже насквозь мокрое полотенце через плечо. Капли на его руках поблескивают в свете люстры, и стоит Шастуну сгорбиться, вода стекается в крохотные лужицы в выемках ключиц. Антон пару раз тихонько рявкает, проведя ассоциацию со взлохмаченным мокрым щенком, и пытается дотянуться языком до капель, впрочем, безуспешно. Все ещё ссутуленный и почти раздетый, Шаст, с трудом сдерживая смех, вываливается из ванной в коридор и нос к носу сталкивается с Арсением, откликнувшимся на зов. От неожиданности парень мгновенно выпрямляется, едва ли не принимая стойку "смирно", и от резкого изменения позы вся вода, остававшаяся на нём, стряхивается прямо на адвоката. Тот бестолково хлопает глазами где-то на уровне губ Шастуна, стоя к нему вплотную, и воронежец ощущает голой кожей лёгкое покалывание от шершавого шерстяного пальто. "Почему ты не отстраняешься?" - недоумевает Антон прежде, чем осознаёт, что он своими худощавыми пальцами изо всех сил вцепился в воротник адвокатского пальто, побоявшись снести Арсения с ног. - Прости, пожалуйста, - тотчас же разжимает кулаки парень и поднимает ладони вверх в сдающемся жесте. - Ничего страшного, - отряхивая не впитавшиеся в поверхность капли, юрист улыбается, но выходит как-то излишне натянуто, и делает шаг назад, чтобы прекратить дышать Шастуну куда-то в область подрагивающего кадыка. - Какие у нас на сегодня планы? - стягивает с себя полотенце Антон, оставаясь в одних спортивных шортах, и Арс бы был и рад на него не смотреть, но худые рёбра и тонкая полоска тёмных волос, ведущих вниз и прерывающихся плотной резинкой шорт, сами собой приковывают взгляд. Адвокат растерянно открывает рот и поднимает глаза вверх, потому что он уже неприлично долго пялится, но Шастун, словно его вовсе ничего не смущает, с широкой улыбкой глядит прямо на него - совсем чуть-чуть - сверху вниз. - У нас нет никаких планов, Антон, - через несколько секунд, вернув себе самообладание, Арсений делает медленный глубокий вдох и отступает ещё на шаг назад, упираясь лопатками в стену. - Отлично, тогда предлагаю устроить слежку за Кромцовым! - не замечая возникшей неловкой паузы, Шастун потирает ладошки и собирается направиться в сторону спальни, чтобы переодеться, но оказывается остановлен Арсом. "Нахрена нам вообще следить за Кириллом?" - успевает удивиться адвокат, крепко сжимая костлявое запястье, но, осознав, что он делает, тут же отдёргивает руку и проводит ею по пальто, будто бы вытирая. "Просто он мокрый", - оправдывает сам себя Арсений, пока воронежец, от которого не укрылся этот жест, нахмурившись, разглядывает собственное, совершенно сухое запястье. - Я не говорил, что у меня нет планов, Антон. Я сказал, что их нет у нас, - юрист продолжает улыбаться, но Шастуну от неправдоподобности этой улыбки вдруг становится до невозможности тошно, да и то, как повторно звучит его имя из уст мужчины тоже начинает резать слух. - Меня ждет Серёга, нужно заняться другой работой, пока по твоему делу не будет каких-либо сдвигов. "А Кромцов - это не сдвиг? Ты что, конченный?!" - хочется заорать Антону в этот момент, но он лишь затравленно смотрит на голубоглазого мужчину напротив и вспоминает, что Матвиенко умотал с Юлей на весь день помогать ей по работе. " - и вы знаете, как распознать, что адвокат лжёт? - как же? - его губы двигаются." - Да, Серёжа говорил, что вы будете заняты. Я запамятовал. Удачи, - искусно зеркалит притворную улыбку воронежец и отворачивается, вновь собираясь уйти в спальню. - Антон! - окликает его Арсений, и парень послушно останавливается, но не поворачивается, вынуждая адвоката продолжать говорить ему в спину. - Может ты хочешь проведать свою квартиру? У тебя здесь мало вещей. Антон с каждым его последующим словом ссутулится всё сильнее, и под конец его плечи совсем опущены. "После одного дня общения с Кромцовым, несмотря на весомую взаимосвязь того с убийством, он уже решил от меня избавиться". - Ты прав, Арс. Мне стоит правильно расставить приоритеты. Шастун сворачивает за угол, скрываясь из поля обзора юриста, и прислоняется лбом к стене, тяжело выдыхая. Спустя несколько секунд он слышит шаги, и ему даже поначалу кажется, что они звучат совсем близко, будто бы Арс передумал и приближается к нему. Но затем он слышит щелчок ключа в замочной скважине и хлопок двери. В квартире он остается в гордом одиночестве. "Ты слишком быстро привязываешься к людям, Антон." "А они к тебе - нет." *** Арсений изо всех сил давит на кнопку гудка, подавая сигнал весьма недальновидной барышне, которая, подрезав его, две секунды назад перескочила из соседнего ряда прямо перед ним, никак не оповестив об этом. Подавив желание выругаться, юрист перестраивается в крайнюю линию, и вся трасса вновь замирает на неизвестный промежуток времени. Думаете, московские пробки - это беда? Вы ещё в Питере не были. Попов, включив первое попавшееся радио, нетерпеливо постукивает пальцами по рулю, испытывая весьма неприязненное раздражение не только от пробки, но и от всего дня, который не задался с самого утра. Важных дел у него по сути не было: так, пара консультаций, которые можно было без проблем провести по телефону. Но он предпочёл сбежать, словно трус, оставив парня в своей квартире разбираться со своими же тараканами в голове. " Ревущий фьорд внутри, но с виду как спящий каньон Когда я вышел из комы — я был уже в центре шторма. " Не то, чтобы Арсений хотел задеть Антона, просто... Просто в его жизнь давным-давно никто не врывался столь бесцеремонным образом. Арс привык к спокойствию, привык, что важное место в его жизни приходится завоёвывать, как это упорно делал Матвиенко в течение нескольких лет. Привязался к нему хвостом и старался-старался-старался стать кем-то важным для Попова, чему тот теперь обязан. Иначе был бы тридцатник, а у него ни семьи, ни друзей-то толком. Сейчас же, по крайней мере, есть один, но лучший друг. " Но я знаю, что нужно — лишь метель из сомнений И я снова прибуду в этот парк развлечений." С Шастуном всё было иначе. Шастун сам от себя старался оттолкнуть, и обаяние Арсения - как ему изначально показалось - на него не действовало ни в коей мере. Мальчишка, которого иначе назвать язык не повернётся, огрызался, язвил и спорил, не жалея сил. В общем, всячески ставил авторитет Арсения под сомнение. "Не шути со мной, ведь мои шутки, сука, колки Как копия Ахиллеса, молодой повеса." Это подкупало. Странно, не находите? Когда подкупает тот факт, что вы кому-то не нравитесь. Арсений потому мало с кем общался, потому не любил людей, что в любой компании его-то как раз наоборот - все любили. И если в школе ему это внимание нравилось, то со временем стало надоедать. Теперь же он, кажется, нравится Антону. Арс надеялся, что не растерял все свои остатки чутья, и произошедшее вчера не было простым проявлением юношеского любопытства. В конце концов, воронежец, хоть иногда и напоминал ребёнка, давно вымахал из подросткового возраста. Попова даже не столько смущал тот факт, что Антон - парень (хотя и этого было достаточно, чтобы поставить его в некоторый ступор), сколько то, что... Сколько же времени он провёл в одиночестве? Сколько же времени его гарантом спокойствия была одинокая стабильность? Ответ: слишком долго. И тут, взявшись словно неоткуда, возникает Антон, расталкивая и распихивая к чертям привычную установку жизни юриста и занимая место в самом её эпицентре. Арсу на мгновение стало немного страшно, потому что он вдруг понял, что если Шастун ему прямо сейчас позвонит и попросит приехать, он сорвётся с места в карьер. Сорвётся куда угодно лишь из-за просьбы худощавого парнишки. " Ему чужда любовь, да ну и чёрт с ним!" Мужчина невольно вздрагивает, наконец узнавая знакомые строки, и тут же выключает радио, потому что перед глазами вновь появляется гребанный Шастун, проводящий языком по пересохшим губам. С крохотной родинкой на кончике носа, с привычным запахом табака и с горящими зелёными глазами. Арс вздрагивает, потому что ему на мгновение кажется, что он вновь слышит хрипловатый голос воронежца, словно наяву. "Я тебя пробую." "Как я мог так быстро прикипеть к тебе всей душой?" Думая об Антоне, Арс вспоминает его слова о том, что армян и вправду обмолвился ему о совместных делах, и, хотя для самого юриста это было просто первой придуманной отмазкой, он парой касаний набирает номер на быстром вызове. - Алло, Арс? Что-то случилось с Шастуном, ах? - зевает в трубку Матвиенко после двух коротких гудков. - Что? Нет, я хотел поинтересоваться, какие запланированы дела. - Слушай, так я же с Юлей на целый день, забыл? - искренне удивляется мужчина и ещё говорит что-то неразборчивое вне диалога, видимо, отвечая на вопрос Топольницкой. - Я перед уходом попросил Антона передать. - Он мне сказал ровным счётом противоположное, - хмурит брови адвокат. - Тогда скажи адрес их квартиры, я подвозил Юльку слишком давно, в памяти GPS не сохранилось. В динамике возникает некоторая пауза, после которой Матвиенко вкрадчивым голосом интересуется: - Арс, а ты с каких пор меня перестал слушать? - В смысле? - А кто тебе вчера добрых полчаса перед заседанием рассказывал о том, что когда Юля распсихо... - в трубке раздается приглушенный звук удара, - разнервничалась из-за Шаста и выпила лишнего, то к ним на квартиру очень не вовремя завалилась хозяйка за оплатой за месяц? - И? - Арс всё ещё не понимал, куда ведёт армян. - И, разумеется, увидев устроенный бардак, незнакомого мужчину нерусской внешности и алкоголь, выгнала нас взашей! - То есть... - То есть нет у них сейчас квартиры, все вещи в чемоданах у меня в багажнике и на заднем сидении! Ты ещё вчера жаловался, что в салоне места мало, - терпеливо продолжает втолковывать Матвиенко. - Антон знает? - предпринимает последнюю попытку Арсений, надеясь, что не выглядит в глазах воронежца полным козлом, выставившим его на улицу. - Конечно знает и думает, что и ты знаешь! - раздаётся в трубке звонкий голос Топольницкой, после которого Арс издаёт нечленораздельный звук и опускается лбом на руль, нажимая на кнопку гудка и сигналя всем машинам в округе. *** Антон сидел на лавочке возле подъезда, закинув ногу на ногу, как певица во французском кабаре, неторопливо покуривал очередную сигарету и гадал, куда бы ему податься. Он бы с превеликим удовольствием наведался в гости к лучшему другу - Димке Позову, но тот вчера отзванивался ему и восторгался великолепием города Марселя, наконец-таки вырвавшись на отдых с семьей. Грузить отдыхающего друга проблемами не хотелось, да и вряд ли Позов хоть как-то смог бы ему помочь. Можно было бы обратиться за помощью к коллегам, да вот только он уволился (добровольно-принудительно) несколько дней назад. Все остальные многочисленные друзья Шастуна прозябали в Воронеже, а у него нет денег даже на жетон в метро, что уж говорить о билете на поезд. Все сбережения он хранил дома, так как в Воронеже не стоило ходить по улицам с полными карманами налички, и несмотря на то, что Антон давным-давно переехал в Петербург, привычка не таскать с собой лишнего осталась. Да и подписка о невыезде сильно мешала задумке уехать. Также можно было послать нахрен Арса с его завуалированными намеками на выселение и остаться в его квартире назло, ведь тот всё равно уехал, но Шастун был упрямее осла и навязываться не любил. Насильно мил не будешь. Потому Антон битый час продолжал мёрзнуть в толстовке и джинсовке, не предназначенных для ношения в мартовскую погоду, и неспешно курить, думая, стоит ли отрывать своим звонком Топольню от работы. Воронежцу была непонятна резкая причина изменения отношения к нему у юриста. У того действительно было семь пятниц на неделе, и в каждую из них было разное настроение. То он сам же притаскивает его к себе, то готовит ему на завтрак кашу, то вежливо просит съебаться из его дома. Прекрасно осознавая, что Антону идти особо некуда. "Почему он вообще тебе что-либо должен?" "Ты ему никто и звать тебя никак." И самое мерзкое то, что Шастун даже не может ничего возразить. Арс ему ничего не должен, он итак сделал для него больше, чем для кого-либо из своих клиентов. При этом воронежец даже не в силах обеспечить ему материальную сторону вопроса. А, судя по найденным ими вчера чекам, Попов просто так услуги никому не оказывает. Придется расплачиваться, и Антон пока даже предположить не мог, что в ответ решит потребовать юрист. У Кромцова-то с деньгами всё чики-пуки! Не зря Арсений решил на него переключиться, ох, не зря. Антону представлялся посмеивающийся над его шутками Арс. Не тот Арсений, который отчитывает воронежца за ребяческое поведение, не тот Арсений, который по-занудному отнимает сигареты, не тот Арсений, который контролирует всё и вся, а спокойный расслабленный Арс. Тот Арс, который слушает виниловые пластинки, который увлечённо выковыривает рыбу из пасты с лососем (потому что он её оказывается ненавидит, зачем заказывать тогда, собственно?) и который громко смеётся над нелепыми шутками Антона. Не тот Арсений, который просит проведать квартиру, хотя знает, что никакой квартиры и в помине нет. Задумавшийся Шастун обжигает пальцы о дотлевший бычок и, смачно выругавшись, тушит его носком кеда, который уже начал протираться в области большого пальца. Сунув руки - одну обожженную, а другую окоченевшую - в карман, парень нащупывает холодный жестяной кругляшок и сдерживается, чтобы не издать радостный возглас. Ни один петербуржец никогда не был так рад завалявшемуся метрошному жетону, как он рад сейчас. Парень поднимается со скамейки, разминая отсиженные конечности, и направляется в сторону метро, намереваясь покружить по центру и отогреться в поездах. Через минуту возле подъезда останавливается знакомый чёрный автомобиль.