снова научиться жить

Тупой глухой звук капель плавно отзывается в стенах пустой столовой, делая это помещение еще более одиноким. Он дарит спокойную, столь любимою мною, атмосферу «домашней» тишины. Что-то так сильно полюбившее мною, спокойное, даже сладкое чувство домашнего уюта. Я сижу в столовой в моем университете и просто слушаю фоновую капель дождя. Всех студентов в этом учебном заведении можно распределить на три группы: первая — это примерные ученички. Они всегда ходят на пары и трясутся над каждой лабораторной работой, курсовой и рефератом. Родители, вбившие в их еще маленькие не созревшие мозги, что учеба превыше своей личной жизни, наверное, очень довольны собой. Ведь они успешно зазомбировали свое чадо на типичную жизнь «успешного человека». Обычно их отличительные знаки — синяки под глазами из-за долгой зубрежки, трясущиеся сухожилия на руках и потерянный осознающий взгляд. Вторая же группа — бездари и простофили. Думаю, такие социальные группы можно найти в любом учебном заведении. «Бедные» дети, которых «плохие» родители заставили идти на учебу, лишь потому что «так надо». Честно говоря, таким детям абсолютно плевать на свое будущее. Они живут одним днем, а точнее, одной ночью. Высасывать у родителей побольше денежек для очередной пьянки, красоваться фирменной тряпкой — их бесплодный смысл. А третья группа — безликие. Они не относятся ни к первой, ни ко второй. Их нельзя никак характеризовать. Все они разные и имеют какой-то маленький загон в одну группу, но не являются полноценным участником. Скитальцы, наказанные обществом за свою индивидуальность.

***

Стакан, который наполовину пуст, звонко брякал об кольца на моих пальцах. Сейчас прозвенит звонок, нарушая мою драгоценную тишину, и впустит в мой мир много постороннего шума. Но закрываться от этого шума я не хочу. Как по мне, любой звук, даже шум, достоин, чтобы его послушали, как любой человек достоин право на жизнь. Наконец мое тихая, обжитая за час атмосфера начала лопаться из-за наплыва студентов. Они всё шли и шли в столовую, беспощадно разрушая звук дождя своими голосами, движениями. Среди них я увидела свою подругу. Типичная популярная девушка, трепетно следящая за модой. Тратит по 2-3 часа в день на салоны красоты и столько же на выбор одежды. Блестящие белокурые волосы, бесподобно уложенные в густые кудри, слепящая улыбка и большие глаза — самое лживое в ее образе. Она прекрасный представитель человека, которого с детства давили. И теперь, чтобы утереть нос бывшим обидчикам, она старается из-за всех сил. Этим мы схожи. Вокруг нее всегда много разных мужчин, которые только и хотят как трахнуть ее жестче сегодня ночью, поэтому сейчас из кожи вон лезут со своими комплиментами и маленькими пошлыми намёками. Дураки. Наконец она оторвалась от беседы с парнем и посмотрела на меня. Я приветливо улыбнулась и подозвала ее к себе. Уже через минуту эти мужики смотрели на меня, как на противника.  — Пожалей парней, Нгует. Они же сегодня ночью надорвут свои связки на правой руке, — сказала я и протянула ей кофе.  — Пусть тянут. Я этого и добиваюсь, — подмигнула мне Нгует и отхлебнула кофе. В ту же секунду она недовольно поморщилась и сердито посмотрела на меня. — Фи, он горький.  — Кофе должен быть горьким, — с ухмылкой ответила я.  — Ты же знаешь, что я не люблю горькое, — она еще пару секунд поморщилась на меня, но тут же рассмеялась. — Я не могу на тебя долго злиться, Лан.  — И не нужно, — ответила я и отвела взгляд от Нгует, которая начала обсуждать что-то из круга моды. Я встретила его. Снова. Впервые я встретилась с ним взглядами неделю назад. Я сидела на лавочке в нашем придворном парке и наблюдала за играющимися ветками. Издалека дерево казалось мертвым, страшным, с сухой черствой корой, которая, как наждачная бумага, больно царапала кожу при касании. Но это всего-лишь на первый взгляд. Если подойти поближе, перейти его невидимую отталкивающую ауру, то можно заметить кое-что очень необычное. Оно вовсе не уродливое. Оно только кажется таким для окружающих, спряталось за толстой корявой корой с негативной мрачной аурой. Иногда просто хочется спрятаться под таки же панцирем и вовсе не выходить наружу. Но если бы не эта случайность и не это дерево, я бы не увидела его, идущего вдоль университета с разбитой губой и хромой ногой. Его затемненные челкой глаза все еще с опаской смотрели на меня, словно осматривая, как принципиального врага. Я смотрела только ему в глаза, чей взгляд говорил о диком необузданном совершенстве. После того случая каждый раз, когда я его вижу, я смотрю ему исключительно только в глаза, он отвечает мне взаимностью.  — Лан, когда ты уже с ним познакомишься? — устало вздохнула Нгует, облокотившись об руку. — Вы уже неделю съедаете друг друга взглядами.  — Мне этого достаточно, — спокойно ответила я и выпрямилась. — Понимаешь, он как дикий зверек. Нет нужды знакомиться с ним, он все равно убежит. Его не приучишь и не заставишь быть рядом. Им нужно только любоваться.  — Ну, этот Мин Юнги меняет девушек как перчатки, но все же, — Нгует притихла и посмотрела на Юнги. Он сидел со своими друзьями за одним столом. — Он довольно редко появляется в школе, но если я его вижу, то только побитым. Нет, я передумала, — Нгует выпрямила свой стан и вздернула нос. — Не связывайся с ним.  Я лишь молча кивнула и медленно потянулась за своим горьким кофе. Я сама понимаю, что с ним лучше не связываться. Чаще всего общение с такими развязными людьми длятся недолго и приносят много боли. Но, черт, почему что-то родное, еле узнаваемое в его взгляде так манит меня?!