снова научиться жить

Выходной впустую. Сидя на скамейке в парке, я усталым взглядом смотрела на местность и жалела, что вообще пошла вместе с Нгуетом на эту бессмыслицу. Свидание в слепую сейчас очень модно среди моих сверстников. Оно подразумевает собой свидание совершенно незнакомых людей. Очень глупая и опасная затея, которая только увеличивает насилие и пьянки среди молодежи. Раньше, когда мне было 17-18 лет, я проводила свое время только там. Постоянные пьянки, вечеринки у друзей в квартире и утренняя головная боль — часто сопровождали меня в эти годы. Тогда я просто хотела забыться, утопиться в порочности, алкоголе и «безумном» веселье. Хотела прожить свою жизнь в один раз и утром не просыпаться. Сейчас я освободилась от этого, но старые пагубные привычки никуда не ушли. Я держу в руках горящую сигарету «Marlboro Filter Plus». Ее тлеющий мертвый конец, медля, опадает на мокрую от дождя землю и там же растворяется. Втягивая в каждый раз этот сладкий яд, я отчетливо вспоминаю все, но забросить не могу. Этот никотин стал для меня единственным спасением в то время. Смешно, правда? Каждый год более пяти миллионов человек умирают от табака, а для меня он стал спасением. Все же алкоголь, выпитый на вечеринке, начал влиять на меня. А как иначе объяснить то, что я без причины начала теребить свои волосы? Если подумать, то у моих волос огромная история. По пальцам не пересчитать сколько раз я меняла их цвет: огненно-красный, ядовито зеленый, даже прозрачно-белый. Но сейчас остановилась на черном. Думаю, черный самый практичный цвет. Надо идти домой, но я не знаю где автобусная остановка. Взглянув на экран телефона, он предательски запищал, что зарядка на исходе.  — Прекрасно, — простонала я и упала на скамью. Удобно расположившись на ней, я взглянула на небо. Жаль, что тучи закрыли весь обзор. — А у меня еще и денег нет.  — Ладно, пошли искать людей, у которых можно одолжить телефон. Я вскочила со скамейки и пошла в неизвестную мне сторону. Темный Дьявол, а если быть точнее, Ночная Тьма блуждала по городу, с трудом перебирая своими паучьими ножками. Она, как хозяйка темных духов, волочила за собой свое отродье и кидала на игральную площадку, где малыши могут вдоволь наиграться людьми. И эти детишки по всюду: за фонарным столбом резвятся с пьяницей, за углом местного магазинчика, на крыше дома, на машине соседа и под вашим столом. Но они все всего-лишь двухгодовалые дети. Некоторые, более взрослые, всегда с вами — это ваши Тени. Каждая Тень имеет свою контрастность. Свою степень «загрязнения». Некоторые тонкие, совсем тощие, что даже просвечиваются, а другие черные, залитые мазутной краской. Они монстры в тягучей слизи, медленно передвигаются и издают еле слышимый вой боли и отчаяния. Монстры, в которых мы выбрасываем свои больные использованные чувства и воспоминания. Все самое лучшее и светлое мы оставляем с собой, несем с собой всю жизнь, иногда доставая из пазухи и вспоминая с улыбкой на лице, а тяжелое невыносимое кидаем, стараемся как можно скорее избавиться от этого. Поэтому мы все отдаем нашим Теням, которые с большим аппетитом сжирают всю желчь и гниль наших душ. Питаясь нашими негативными эмоциями и воспоминаниями, они начинают расти, набирать контрастность. Чем чернее Тени, тем больнее нам идти дальше. Но мы не сможем избавиться от этого груза. Без него мы уже не люди. Становимся потерявшимися, забытыми даже воспоминаниями и родной матерью, бесами. Не знаю точно, когда такие мысли начали приходить мне в голову. Наверное, после очередной пьянки в прошлом. Но я благодарна ей. Теперь я могу видеть мир в других красках, не так, как нормальные люди. Не успела я очнуться от мыслей, как осознала, что заблудилась. Снова эти бесплодные мысли управляют мной. Может, они тоже демоны?  — Эй, ты заблудилась? — внезапно меня окликнул мужской голос и я повернулась. Ко мне шел парень, лицо которого я не видела.  — Да, заблудилась, — ответила я и пошла навстречу. — У вас случаем нет с собой телефона? Я позвоню подруге и она заберет меня.  — Вот и наконец я поговорил с тобой, — я резко остановилась и внимательно смотрела на него. Он снял кепку и улыбнулся мне. — А то мы никак не могли нормально познакомиться.  — Юнги? — с удивлением спросила и от шока отошла на два шага.  — Да, я Мин Юнги, а ты? — он снова натянул на себя черную кепку.  — Юн Лан.  — Хорошо, Лан, пошли, дойдем до меня и там я дам тебе позвонить.  — Хорошо, — я не уверено сделала шаг вперед. Никак не ожидала, что встречу его здесь, окруженной сотнями бесами.  — Ты какими судьбами здесь? — спросил Юнги и пошел наравне со мной. Оказывается он не такой высокий, как я думала.  — Долгая история, — устало выдохнула я. — Скажу одно — ушла я сама.  — Хм, ясно, — парень медленно, немного развязно шел недалеко от меня. Его то и дело подкашивало от простой кочки.  — Погоди, — я резко остановилась и взяла его за руку. Видимо Юнги был этому удивлен. — Я не вижу твои глаза. Без его спроса я резко сняла кепку и взглянула в его глаза. Темные задурманенные алкоголем глаза с удивлением посмотрели на меня. Впервые наши глаза встретились так близко. Так близко, что в его радужке я могу видеть свое отражение. И мне это чертовски понравилось. Видеть в глазах необузданного хищника свое отражение, когда тот расслаблен как никогда — потрясающе. Интересно, это так алкоголь влияет на меня?  — Что ты делаешь? — наконец Юнги возразил и оттолкнул меня.  — Извини за резкость, просто я хотела удостовериться… Не успела я договорить, как он остановился и посмотрел на дом. Обычное двухэтажное общежитие, потрепанным временем и дешевой серой краской. Заржавевшая лестница лениво поднималась на второй этаж. Выглядела она, конечно, не новой свежести, но простоит еще добрых пару лет. Как по канону с левой стороны стояла парковка для велосипедов, а под лестницей валялись разбросанные бутылки от дешевого алкоголя. Могу с уверенностью сказать, что по соседству с Юнги живет еще старик алкоголик и мать-одиночка с тремя детьми.  — Пошли за мной, — парень жестом позвал меня и я, долго не раздумывая, последовала за ним. Когда я вошла в квартиру, меня поприветствовал тяжелый застоявшийся воздух. Он лежал так плотно, что вздохнуть без кашля практически невозможно. Но если не обращать внимания на воздух, квартира выглядит тихо и спокойно. Даже не побоюсь этого слова — мертво. Тут так давно никто ничего не трогал и не использовал, что пыль забрала все себе, накрывшись на предметы толстым слоем.  — Будешь пива? — Юнги прошелся в обуви на кухню и достал из дешевого холодильника дешевое пиво, протянув мне.  — Я сюда не за этим пришла, но давай, — взяв в руки холодный металл, по коже пробежались мурашки.  — Я знаю, подожди секунду. Дай отдохнуть. Пожав плечами, я удобно устроилась на запыленном диване и открыла банку пива. Содержимое радостно забурлило, приветствуя меня. Уголки губ сами потянулись вверх, не знаю почему. Я так давно не пила дешевого пива, что чувство ностальгии окатило меня теплой морской волной. Не могу сказать, что то время, когда я питалась только им было хорошим, даже наоборот, я ненавижу этот период жизни. Но именно это пиво было самым лучшим отрывком. Оттягивая удовольствие, я болтала пиво в руке и не решалась сделать первый глоток.  — Что не пьешь? — Юнги сел возле меня и сделал глоток. — Пить не умеешь?  — Умею. Я только сейчас поняла, что зашла домой к малознакомому парню и пью его пиво в его же квартире. Знала бы об этом Нгует, прибила бы сразу. Наконец я отхлебнула алкоголь. Горький и одновременно кислый вкус возбудил мои вкусовые рецепторы до максимума, но я не остановилась. За раз почти всю банку выпила.  — Ух ты, а я ошибался в тебе, — парень улыбнулся и пододвинулся ко мне. — А ты умеешь пить!  — Встретились мы бы раньше, то еще бы удивился почему жива моя печень, — ответила я, всматриваясь в остатки пива через щель. — Но я рада, что мы не встретились в то время.  — Ага, — он символически кивнул и отхлебнул глоток. Так свободно чувствует себя в компании незнакомой девушки. В его жестах нет ни скованности, ни резкости, что часто бывает, когда наедине сидят люди противоположного пола. Он определенно пьян.  — Я помню тебя, — внезапно он прервал тишину и откинулся на спинку дивана. — Ты сидела возле дерева и смотрела на меня. И потом каждый раз, когда мы встречались, ты смотрела на меня.  — Я польщена, — от его слов мне стало неловко, и чтобы скрыть неловкость я сделала глоток. Пока Юнги рассматривал потолок, сонно хлопая длинными ресницами, я успела рассмотреть его лучше. Как и говорила Нгует — он постоянно в каких-нибудь синяках или царапинах. Сейчас у парня порвана верхняя губа. Он даже одет «побито»: замаранная серая майка лежала на усталом теле и полностью гармонировала с ним, черные порванные по моде джинсы на коленях и коричневая кожанка. На левой руке высвечивалась татуировка, которую из-за кожанки я не могу рассмотреть. Интересно сколько у него татуировок? Медленно мой взгляд поднимался все выше. Расслабленное тело Юнги выглядело таким уставшим. Это не значит, что оно устало из-за тяжелых физических нагрузок. Ребра скрипуче поднимались вверх, остывали на пару секунд в воздухе и снова падали. Это все так знакомо мне. Знакомо до боли. Снова хочется курить. Когда я достигла его лица, его взгляд поразил меня. Он, склонив голову так, что черная челка почти закрыла его глаза, смотрел на меня. Я точно видела этот взгляд раньше. Он тихо и медленно оценивал меня, блуждал по моему силуэту. И когда мы встретились взглядами, мое сердце сжалось.