снова научиться жить

— Ты несешь какой-то бред, — показательно нахмурившись, я непонимающе посмотрел на нее. — Я не собираюсь с тобой встречаться.  — Погоди, — она тихо, лишь одним указательным пальцем, заставила меня заткнуться. — Всего-лишь полторы недели. Мы будем встречаться только 12 дней. За эти дни я постараюсь показать тебе положительную сторону Жизни, поэтому не отказывай.  — Хочешь сказать, что ты сможешь показать мне хорошую сторону дерьма? — шипя, как озлобленных пес, я старался не наброситься на нее и не прогнать из квартиры. Почему-то одна мысль, что я впервые в осознанном возрасте смогу радоваться жизни, бесила. — И почему я должен верить в твою супер душераздирающую историю?!  — Юнги, — она увидела мою реакцию на слова и неуверенно взяла мою руку. — Просто доверься мне, прошу. Понимаю, что это может быть тяжело. Я же всего-лишь какая-то там девчонка, которую ты хотел затащить в постель, но… просто позволь мне побыть рядом с тобой. Видя ее реакцию: трясущаяся, неуверенно держащая мою руку ладонь, сжатые губы и дрожащие зрачки, я успокоился. Что-то подсказывает мне, что она не врет и действительно хочет мне помочь, но мысль, что мне будет помогать девчонка вылезти из этого дерьма, снова злит.  — А как ты докажешь, что твоя история правдива? — более мягким тоном сказал я и она подняла голову. Ее сверкающие, все еще дрожащие зрачки удивили меня. Лан нахмурилась и посмотрела по сторонам, словно проверяя одни ли мы. По ее поведению видно, что ей неприятна эта тема, но она решилась: задрала кофту по локоть и показала вены.  — Эти шрамы… будут доказательством, — на бледном запястье красовались еле заметные шрамы от лезвий ножа и чуть выше следы от уколов. — Я сейчас хожу на удаление шрамов, поэтому они такие маленькие. Я внимательно осмотрел ее руку и кое-что заметил — крест. Внезапно меня озарило: это же тот самый крест! Год назад я подрабатывал уборщиком в местной больнице. Не очень перспективная и прибыльная работа, но делать было нечего. Мне не нравилась эта работа: в мое отделение, где я работал, чаще всего привозили всяких наркоманов, бредущих сумасшедших или овощей. И, конечно же, находиться среди них было некомфортно, даже неприятно. Пока не привезли одну девушку. Она была самой тихой: почти не конфликтовала с персоналом, выполняла все, что ей скажут. Золото, а не пациент. Но она никогда ни с кем не разговаривала. Казалось, что она не живет, а существует. Тянет свою жизнь как может. Я бы не обратил на нее внимания, пока не увидел ее попытку суицида. Она сидела на подоконнике и смотрела вниз с шестого этажа. Белый халат колыхался, танцуя с свежим ночным ветром, поднимая ее волосы в воздух. В лунном свете, обрамляющим ее силуэт, это выглядело мистически и завораживающе. Она, услышав мои шаги, повернулась ко мне и нагло улыбнулась.  — Хочешь я спрыгну? — она смотрела на меня своими обезумевшими глазами, что заставили меня нервно сглотнуть слюну, в испуге смотря на нее.  — Нет, я не хочу стать свидетелем твоего суицида, — выпалил я первое попавшее.  — Тогда уйди и не смотри.  — Уже не прокатит. В коридоре стоят камеры наблюдения и, когда будут собирать доказательства, меня увидят и возьмут как подозреваемого. А мне нужны эти проблемы? Нет. Так что быстро слезай и не подставляй меня.  — Логично, — девчонка хмыкнула и быстро слезла с подоконника. Блестящими глазами я смотрел на нее и не смог отвести взгляда. Честно говоря, я не понимал ее. Ведь она только что хотела покончить с собой! Умереть! А услышав мои слова, с легкостью изменила свое решение. Они либо показушница, либо так плевательски относится к своей жизни. Именно так я впервые с ней познакомился. Никак бы не представил себе, что начну общаться с сумасшедшей, наркоманкой и к тому же суицидницей. Я раньше презирал людей, которые хотят умереть и делают всякие гадкие вещи с собой. Считал, что такие люди слабы и омерзительны, раз не могут наладить свою жизнь. Но общение с ней заставило изменить свое отношение.  — Зачем ты сделала этот порез? — спросил я, указав на ее запястье. Совсем свежий крест красовался на ее тонком запястье, обвязанным бинтами и пластырями.  — Как напоминание о том, как я ненавижу свою мать.

***

Я открыл глаза от долгих воспоминаний и посмотрел на Лан. Она покорно сидела на своем месте и продолжала держать мою руку. Она ждала ответа от меня.  — А ты помнишь как ты лежала в больнице? — спросил я вопрос совсем не в тему, отчего она удивилась и отстранилась от меня. — Например, может ты кого-нибудь там встречала?  — Ну, честно говоря после слов матери я мало что помню, — ответила она, расправив плечи.  — Ясно, — сразу же ответил я. И так все понятно — ей не приятна эта тема. — Делай что хочешь. С этими словами я встал со стула и, прихватив с собой лапшу, пошел на диван. Удобно устроился и включил телевизор.  — В смысле? Это было твое согласие, да?!  — Сказал же — делай что хочешь. Чего непонятного?