снова научиться жить

Девушка медленно убрала руки от лица, и я смог увидеть ее глаза: светящиеся от слез, мелькающие в надежде и смотрящие на меня с удивлением. В миг удивление перешло на радость, и она улыбнулась.  — Спасибо за ответ, — всё ещё улыбаясь, ответила она. Лан встала, отпустила мою руку и приблизилась к моему заспанному лицу. — А теперь спи. Тебе нужен сон. Чмокнув меня в лоб, как маленького ребенка, она погладила меня по голове и прижала к себе. Так крепко обвила меня руками, что я смог ощутить ее тепло (чувства). Рука дрогнула обнять ее за талию, но не поднялась. Я не знаю почему.

***

POV Мин Юнги. Сейчас я спал, как убитый. После того, как Лан ушла на кухню, оставив меня одного, я моментально вырубился. Раньше я с трудом засыпал, конечно, пока не выпью алкоголя, но сейчас я трезвый и уснул совершенно спокойно. Между своими мыслями о том, как же всё-таки классно высыпаться, я понял, что той удушающей атмосферы нет. Просыпаясь, я встречал её как родную, привычно улыбаясь и одновременно проклиная. Я привык к ней. Но сейчас её нет и необычное забытое чувство обвеяло всё мое тело и, кажется, забралось внутрь, щекоча внутренности. Закатные лучи пробивались сквозь стекло, освещая маленький участок моей и так небольшой квартиры. Мелкая пыль плавно порхала сквозь лучи, греясь в их теплоте. Потом мой нос почувствовал запах чего-то странного, доносящийся из кухни. Не торопясь, я поднялся с дивана, но решил не сразу пойти туда. Лучше заглянуть в ванну и привести себя в порядок. Когда я последний раз заходил в ванную и смотрел в зеркало? Видимо, очень давно. Я выгляжу ужасно. Лицо непонятного жёлто-бледного оттенка, чёрно-синие синяки под глазами, уходящие куда-то в глубь моего лица, кажется, что они уже не на физическом уровне, а где-то в духовном. Заглянув в них поглубже, можно увидеть всех моих дьяволов. Про глаза я промолчу. Что она вообще нашла во мне? Умывшись холодной водой, я вышел из ванны и сразу же направился на кухню. Как я только зашел за порог, то сразу увидел Лан, которая странно дёргала руками перед кастрюлей и что-то бурчала про себя. На кухне висел тяжелый запах еды.  — Ты что, готовишь? — тихо спросил я, не отводя от нее взгляд. Услышав мой голос, она вздрогнула и, приложив руки к груди, повернулась ко мне.  — Н-Нет, — она не смотрела мне в глаза, стараясь незаметно скрыть улики. Выглядела она весьма странно: бесформенная футболка, чем-то издалека напоминающую мою, домашние штаны. — Ладно, — вздохнув полной грудью, она посмотрела на меня. — Да, я хотела что-то приготовить для тебя. Я подошел поближе, чтобы рассмотреть. Если не обращать внимания на жуткий беспорядок, творящийся на кухне, то блюдо, похожее на рамен, выглядит привлекательно. Повернувшись к ней, я заново оглядел её взглядом и сел за стол. Девушка внимательно смотрела на меня, словно ожидая чего-то.  — Ну, что встала? Сегодня кушать-то будем?  — А? Д-да… сейчас, — сжав ладошки вместе, она помялась пару секунд на месте, но все же достала тарелки. Уже через пару минут тарелка свежеприготовленного рамёна стояла у меня перед носом. Я закрыл глаза и почувствовал теплый, греющий мои рецепторы запах еды.  — Эм, Юнги, — перед тем, как я взялся за палочки, Лан окликнула меня. Я сразу же поднял глаза на нее: она выглядела очень обеспокоенной, на старалась скрыть это, дергая подол футболки. — Я, честно говоря, не умею готовить… ну, сам понимашь. Я решил промолчать, пока не попробую. Взяв обычные деревянные палочки в руки, намотал длинную лапшу и съел. Не могу сказать, что это отвратительно, но и вкусным это не назовешь.  — Ты совсем не умеешь готовить.  — Тогда давай выбросим.  — Нет, — я направил на её тянущиеся руки к рамёну палочки. Она удивленно посмотрела на меня, всё также крепко держась за футболку. — Оставь, я доем. Мне впервые за несколько лет приготовили еду.  — Д-да? А, ладно, — за каких-то пару секунд её лицо смогло передать огромный спектр эмоций: грусть, разочарование, смирение и смущение. Сколько себя помню, я всегда любил наблюдать за эмоциями людей. Такие типичные эмоции, как грусть и радость, каждый человек воспроизводит по-своему. А, вообще, почему и зачем мы чувствуем? Откуда мы знаем, что радость — это радость, а грусть — это грусть? Почему мы не можем, радуясь, плакать, а грустить, смеясь? Ведь эти чувства не нужны нам вовсе. Они ненужные функции, которые только загружают наш мозг ненужной информацией. Но всё же мы продолжаем чувствовать боль, радость, восторг, смятение и множество других чувств. Наверное, показывать свои эмоции, выражать их, даже чувствовать — наш человеческий дар и одновременно проклятие. Это наше бремя, наш груз, который держит нас, не давая уйти далеко, но и величайший дар. Поэтому я и интересуюсь эмоциями, наблюдая за другими людьми. Честно говоря, я не мастер чувств и эмоций. Потрёпанный жизнью, я уже потерял этот дар. Отношусь ко всему скептически, не выплёскивая своих эмоций, а наоборот, стараясь спрятать. Каждый раз, когда я открываю далеко спрятанный в глубине маленький ларец с моими чувствами и показываю его миру, моя «любимая» жизнь доказывает мне, что далеко не каждый человек рад этому. Каждый чёртов раз я наблюдаю, как мой драгоценный ларец безжалостно опустошается, а содержимое топчут ногами, как ненужную кучку говна. Но Лан, в отличии от меня, не спрятала свои эмоции. Она открыто показывает мне всё. Я поражен ею.  — Не беспокойся, я доем, — сказал я после долгих раздумий и отпил бульона. — Спасибо за угощение. Может, всё-таки, я тоже смогу измениться?