Make out

«Ветки были влажными после дождя, руки дрожали, чакры оставалось всего ничего, и Миюки уже смирилась с тем, что она на грани смерти. При всем желании ей не удержаться на дереве. Она была готова к самому худшему. Сильные руки подхватили ее под колени и лопатки. Ее поставили на ветку, вжали в ствол дерева, да еще и рот накрыли ладонью.  — Думала, я дам тебе умереть? — нарушил гробовую для леса тишину незнакомец» «Маа», — Какаши потянулся рукой к кофеварке, чтобы выключить едва не подгоревший кофе. «Это точно он!» — этот бесконечный экшен даже утомил Какаши. «Миюки вздрогнула. Тот самый голос. — Сладко, — он дышал в шею, рассыпая мурашки по коже. — Хочешь? — спросила зачем-то Миюки, развернулась в его руках и легла сверху, плотно прижавшись к его груди. Руки не слушались хозяев и пустились в слепое путешествие по телам друг друга. Мгновенное умопомешательство не отступило, она готова была сейчас отдаться ему за свою жизнь. Прямо там, посреди миссии. Шансов выжить все равно было очень мало». Скоро будет горячо. Несмотря на такой подогрев крови в венах, Какаши зевнул и уставился в окно, по лицу сама собой расползлась дурацкая улыбка. Даже теряющий сознание от недосыпа, он был так рад — наконец-то продолжение! Он уважал Джирайю-сама, даже кофе с ним выпил однажды, а еще один раз видел его на презентации новой книги. Воспоминания о кофе особенно грели душу. Конечно же, угощал Какаши. Снятый с работы Итачи был вынужден выслеживать любимого писателя Какаши, чтоб босс мог купить ему кофе. Воспоминания об этой уже довольно давней встрече подняли настроение еще больше. В общем, если бы на секретном Санте ему какой-то шутник не задарил Ича Ича, он бы уже начал себя презирать. За одиночество, за бесчувственность, за то, что готовить нормально так и не научился, за упущенную юность. Как бы глупо это ни звучало, юность ушла, а сердце, что тогда, что сейчас, ни от чего не колотилось. Вот Гай, например, тут же сказал бы, даже на совещании, про силу юности, блеснув улыбкой и выставив большой палец вверх. Зато Какаши ее особенно никогда не чувствовал. Возраст для него был лишь числом. Несмотря на то, что прошёл целый год, Какаши прекрасно помнил все детали своего спуска. В двадцать пять зато захотелось ее, юности. «Не все еще потеряно», — говорил Гай, врываясь прямо в его голову с блеском, как и в его офис без стука, — «юность жива, пока живы мы!» Возможно, поэтому Какаши так сильно увлекся Ича Ича. Это его увлечение было единственным несерьезным, для души и тела. Он хоть и знал назубок даты выхода каждой книги и планы Джирайи лучше, чем его менеджер, но все равно, поскрипывая зубами от отчаянья, вбивал в поисковик «Ича Ича продолжение серии» в свой обеденный перерыв. В чудеса Какаши никогда особенно не верил, но, завидев в конце первой страницы результатов поиска «долгожданное продолжение! заставлять так долго ждать просто преступление. автор, я живу ради этого», Какаши нажал на ссылку. Он любил читать отзывы плюющихся критиков. Сами бы сначала познали дух юности и любви, а деньги зарабатывали бы на обзорах тех ужасных фильмов, что выходят пачками чуть ли не каждый день. Заголовок гласил: Icha Teacher От любовных ран Рейтинг: M Какаши не ожидал, что с самого верха страницы его нагрузят текстом. С текстом у него всегда были отношения куда более простые, чем с людьми: Какаши видит текст — Какаши его читает. Знакомые имена в первом же абзаце заставили его свести вместе брови. Это ведь не Ича, но что тогда тут делает персонаж книги, Бруно? «Шиноби в маске…», подождите-ка. Рука Какаши дернулась, чтобы поправить свою. Он даже жевать перестал. Вышел на обед, называется. «… мог быть проклятьем и спасением. Никто в Конохе не знал, откуда пришел этот человек без клана и связей, его единственным знакомым был Мизо, и тот пожимал плечами — пару раз встречал его в Стране Ветра». Но ведь Бруно в Конохе знают все. Он еще и в АНБУ был. Тут что-то не так. Какаши продолжил читать. «Миюки не могла сдержать интерес», — ага, прямо как Какаши, — «но подступиться к Бруно было почти что невозможно. В его движениях сквозила уверенность в себе, он никогда не делал заминки, всегда уверенный и тихий, и трудно было поверить, что у мужчины, может быть, случилось что-то, что его глубоко травмировало». В смысле? А, как же, только женщинам, видимо, положено страдать. Какаши хмыкнул. «В основном, они над своими поступками долго не рефлексировали, поэтому и от плохого отмахивались, как от надоедливой мошкары». — У вас беседа с начальником малой ветки в час, — Итачи без стука не вошел, только заглянул внутрь. Мало ли чем тут босс занимается. — Заходи, — Какаши закрыл вкладку и махнул рукой. — Здесь все документы, Хатаке-сама. — Спасибо, Итачи-сан, — Какаши кивнул головой. — Можешь сегодня уходить раньше, я останусь корреляцию проверять. — Вы уверены? — на всякий случай спросил Итачи. Было трудно поверить, что такой человек, как Итачи, вообще существует. «Приударить за секретарем всегда плохая идея», — напомнил себе Какаши. — Да, Итачи-сан, все в порядке. Итачи с пониманием удалился, оставив Какаши наедине с собой на еще пять драгоценных минут ланча. Если Какаши даже из офиса не выходил на ланч, было понятно, что ему хочется максимум покоя вплоть до возобновления работы. Какаши в такие моменты смотрел на панораму Токио и думал, насколько низко он пал, чтобы уже почти что волочься за каждым хоть сколько-нибудь привлекательным человеком. Их было не так уж и много, на самом деле. Он взял телефон со стола и продолжил читать. С тех пор Какаши уже не смог остановиться. В истории, в альтернативной вселенной, как это называлось у них, Бруно сошелся с дамочкой, которую Какаши, честно, в одной из книг едва ли замечал. Она была, конечно, совсем неплоха для второстепенного персонажа, но почему именно она? Ясно было, что автору фанфика, вот как это называется, она очень импонирует, но почему? Когда небольшой рассказ в почти двадцать тысяч символов закончился, Какаши поднял руку на то, чтобы написать свой собственный комментарий. Помимо главного вопроса, Какаши отметил то, о чем думал на протяжении всего рассказа — стиль у автора был лишен так любимых Джирайей сносящих голову оборотов речи, метафор, над которыми, если задуматься, можно было сломать голову, и этих всех осколков удовольствия, горок груди и прочих речевых вывертов. Icha Teacher, кто бы это ни был, или была, слогом писал очаровательно прямым, динамичным, и Какаши не постеснялся в конце спросить, нет ли у автора каких-нибудь печатных произведений, случайно. Он еще многого тогда не знал. «Icha Teacher Здравствуйте, аноним! Огромное спасибо вам за отзыв. Для начала отвечу на второстепенные вопросы. Какие там произведения, стыдно уже за этот высер. Но пока мне оставляют такие комментарии, я не намерен останавливаться». Какаши сам себя удивил облегчением, которое испытал от этого предложения. Значит, будет еще. «Это самый лучший комплимент для любого здесь, так что от души благодарю вас за это. Теперь к Миюки. Я и сам ее заметил, только перечитав «От любовных ран». Одна сцена меня очень поразила. Помните, Бруно не мог решить, как ему поступить с предателем, который был когда-то его лучшим другом? Тогда Миюки подсела к нему, и у них случился замечательный разговор. Перечитайте его, это пятая глава, ближе к концу. По сути, если бы не ее вера в него, человека ей не такого уж и знакомого, добрую волю и душевную силу преодолеть невзгоды и сделать усилие, переступить ненависть, то до конца книги у нас бы осталось три главы с экшеном, а не целая эпопея. Я тоже пытаюсь помочь другим переступить через негатив, которому очень легко поддаться. Гораздо труднее быть милосердным и проявлять доброту даже к своим врагам. А уж тем более, если с этим человеком вы когда-то были близки». Эти слова Какаши запомнил до единого и очень много раз себе повторял. Когда-то ему тоже очень тяжело было оставить уколы Обито неотвеченными, но он оставлял. Переступал через ненависть и был милосерден. По крайней мере, Какаши очень старался. На самом же деле, он был тем еще трусом, и просто хотел сбежать от проблем, но и это было трудно сделать. «Жду новых работ с нетерпением» написал он. Это автор вызвал только что доверие парой абзацев, или это у Какаши что-то с головой от всех этих отчетов за квартал? С тех пор он перечитал, некоторые даже по нескольку раз, все работы (фанфиками язык не поворачивался назвать) автора, чей никнейм до сих пор, уже год, вызывал улыбку. Icha Teacher. Ну, научи меня прощать и переступать ненависть. Несмотря на то, что автор был предан своему пейрингу как родине, Какаши читать про эту парочку не надоедало, как и Icha Teacher не надоедало про них писать. В двадцать шесть лет Какаши оказался в ситуации, когда в число его немногочисленных друзей и тех, с кем он больше всего общался не по работе, входил незнакомец (незнакомка?), которые не знали даже его имени. Как и он их. Какаши допил кофе и в очередной раз решил, что пора уже что-то с этим делать. Хотя как признаться автору, который только что описал во всех подробностях секс Бруно и Миюки у костра, во всех хлюпающих подробностях, что это он, Хатаке Какаши, владелец крупного бизнеса и вообще очень серьезный человек, любит до безумия все эти ваши горячие сцены, особенно когда Бруно без маски. Думать о встрече с автором вообще было очень неловко, но от этого желание меньше не становилось. Было жутко интересно. Впервые за столько лет ему было действительно интересно. В комментариях, где Какаши подписывался как «ваш аноним», он признавался автору в таких вещах, которыми даже с друзьями уже не делился. Он мельком жаловался на скуку, которую испытывал почти что постоянно, подшучивал над тем, как считает другом автора, к которому за год так привык. Он узнал, что автор живет в Токио, и сердце было близко к тому, что Джирайя-сама назвал бы «замерло перед спазмом предсмертного отчаяния». Никто не поправлял Джирайю-сама, спазм сердца перед смертью это инфаркт, а отчаяние, как ни старайся, орган испытать все равно не смог бы ввиду отсутствия собственной нервной системы, но это было очень похоже на то, что Какаши испытал в реальности. Когда-нибудь он решится на встречу, только бы знать наверняка, что автор согласится. В конце концов, сколько времени автор потратил на то, чтобы Какаши и еще сотне человек было чем скрасить одинокий вечер. «Сходите в какое-нибудь заведение. Мизо-сан бы точно пошел в клуб, а точнее, сначала открыл бы в Конохе клуб, а потом бы пошел, да еще и Бруно туда затащил бы. Вы побудьте сами для себя Мизо, мой аноним». Быть самому для себя Мизо Какаши не пришлось, потому что у него был Мизо-Гай, антипод главного персонажа в реальной жизни, который собирался сразить всех мощью и страстью своей юности на танцполе. Танцевать рядом Какаши и под дулом пистолета не стал бы при всем уважении к Гаю, но от такого ответа он даже призадумался, не изменить ли ему свое решение. Да, у дамы, которая устраивала вечеринку, был день рождения, и, судя по сплетням, которые пересказывал ему вчера Итачи, Какаши ей очень нравился. Юность, хмыкнул он и сел за стол, попутно печатая ответ автору: «Что ж, вы меня убедили, но если моя юность не воспрянет из пепла, я буду очень недоволен вашим советом. ваш аноним.» Какаши позволил себе расслабиться только спустя три часа. Он откинулся в кресле и потер ладонями лицо. Работы оставалось всего ничего, и безумно не хватало Итачи, который раз в час приносил стаканчик пряного капучино. Как после всего этого и в какой еще тащиться клуб, Какаши себе слабо представлял. Чем больше он продвигался в работе без кофе, тем легче было отвлечься и начать раздумывать о никак к делу не относящихся вещах. О недочитанной с утра новой главе Icha Teacher, в которой опять будет что-нибудь неприличное, об Итачи, которого можно было принять за шпиона компании-противника, если бы Какаши не знал его отца. Работать секретарем такому смышленому парню было просто непозволительно, но без особых условий на высшие руководящие должности в таком возрасте не попасть. Окинув взглядом оставшиеся пять листов отчетов, Какаши вспомнил о том, что Бруно-таки затащил раненую Миюки домой, и, по законам фанатских рассказов, она должна быть ему очень благодарна. От мысли о чтении на заднем сидении авто по дороге домой в голове прояснилось, и Какаши с тройным усердием принялся за работу. Он встал из-за стола и хорошенько потянулся, прежде чем начать собирать документы в кучу, чтобы оставить их у Итачи на столе, и заранее извинялся перед ним за то, что оставил после себя отчаянный беспорядок. Какаши вдруг вспомнил, что говорил ему после совещания на прошлой неделе Итачи. У Итачи был младший братишка, учитель которого продвигал благотворительную организацию помощи детям без родителей. Организация спонсировала обычные хойкуэны, которые, несмотря на поддержку государства, все равно нуждались в спонсорах из-за поддержки детей из детских семейных домов, а на обычной внутрикомпанейской, так сказать, планерке они как раз обсуждали, на какое бы благое дело отдать денег на сей раз. Недолго думая, Какаши взял ручку и оставил Итачи старую добрую записку на столе — завтра он в офис собирался приехать к середине дня, пусть Гай-сан выполняет свою работу заместителя и замещает. Какаши не мог уже припомнить, когда в последний раз он не появлялся на работе. — Добрый вечер, Хатаке-сама, — поприветствовал водитель и открыл ему дверь. — Нао-сан, — Какаши своему водителю радовался больше, чем друзьям. Он обмяк на заднем сиденье, отложил ноутбук в сторону и выудил из кармана телефон. За пару секунд он отыскал в недавно открытых вкладках новую главу и впился взглядом в желанные строчки. « — Миюки-сан, — хотя Бруно, по своему обыкновению, держался прямо и холодно, от Миюки не укрылся его напряженный взгляд. — Вам лучше?  — Могло бы быть, — ответила она с усталой улыбкой на лице.  — Чем я могу помочь?  — Согрей меня». Вот так просто? Миюки, ты ведь скромная. Какаши сощурился. Хотя испытывать чувственное возбуждение от порно-рассказов приходилось не впервой. «Они снова теряли контроль, точнее, теряла его Миюки, и помогала Бруно потерять. Шершавые ладони скользили по горячей коже приятнее, чем мягчайшие шелка, причиняя такое возбуждение, что перехватывало дыхание». Какой теперь клуб, подумал Какаши. Он облизнулся и стянул с лица маску, дышать было нечем. Подрочимарить и спать, план максимум. «Для Миюки было откровением чувствовать, как строгий и уверенный Бруно превращается в несдержанного фанатика и жадного до чужого тепла. «Он жил этим», — прямо как Какаши, — «и она всегда видела в нем это, сокрытое за десятью замками, — страстное желание. Движения их синхронизировались, жаркое дыхание терялось в танце губ по коже, из груди Миюки уже рвались стоны». Всю следующую страницу Какаши проглотил за минуту не моргнув. «Но боль пронзила ее сердце, когда наутро в Бруно не осталось ни намека на былую страсть. Он не хотел ничего сверх того, что получил. Отчего-то оптимистичная Миюки испытала такое отчаяние, которое было сравнимо только с потерей чего-то очень дорогого. Она знала, что когда он уйдет, то больше не вернется. А если и вернется, то не станет даже разговаривать с ней дольше необходимого». Какаши понял, что от недоумения забыл закрыть рот. Обычно истории Icha Teacher, даже те, что содержали в себе экшен и принятие решений, влияющих на поворот сюжета, заканчивались хорошо, с надеждой. Он не ожидал такого сквозящего безнадёгой конца, и был сам даже немного разбит. Он тут же открыл окошко «написать комментарий».  — Мы на месте, Хатаке-сама.  — Постой пока здесь, — откликнулся Какаши севшим голосом. «Как так?» — написал он и тут же стер. «Читал, затаив дыхание», — вместо этого начал Какаши, — «но подобного конца не ожидал. Вы снова заставляете прочувствовать Миюки, я уже знаю ее лучше, чем своего лучшего друга (если бы он у меня еще был, ха). Но что это было? Мимолетная страсть?» Какаши оглядел то, что написал. Выглядело так нелепо, но стирать он даже не думал. «Отчаяние? Она очень хотела близости и не смогла удержать желание, не оставалось сил, это понятно, пускай и неожиданно. Конечно, с некоторыми мужчинами без инициативы никуда, но, » Какаши остановился и еще раз задумался, зачем его вообще на этот свет родили. Явно не для того, чтобы он читал порно-рассказы и делал их глубокий философский анализ. Он заблокировал телефон и решил подумать хорошенько об отзыве, пока дойдет до квартиры.  — Подъедете к десяти, Нао-сан.  — Хорошо, Хатаке-сама, — мегаспокойный водитель кивнул ему и снова завел мотор. Конечно, ничего особенно впечатляющего в этом рассказе не было, только качественная экшен-сцена в начале, подспорье для любой миссии А-класса, ничего нового. Удивлял больше такой поворот, раньше автор оставлял эту надежду на хороший исход, если такового не было. Конкретно в этот вечер по общим меркам черствый Какаши проникся безысходностью Миюки, которая надеялась на ответные чувства, но по каким-то причинам Бруно не собирался даже пытаться их испытывать. «Какой кошмар», — подумал Какаши, сейчас еще ему предстоит находиться в шумном помещении с музыкой, пьющим народом и самым худшим типом знакомых — коллегами по бизнесу. «но почему все закончилось так плохо?» завершил Какаши свой комментарий и решил больше об этом не думать, нажал кнопку «отправить» и пошел принимать душ. По пути он остановился перед своим секретным шкафчиком — жил Какаши, конечно, один, от кого прятал, неизвестно — и, недолго думая, открыл его. Любовно осмотрев свою коллекцию, состоящую в основном из всякого рода мелкого оружия вроде кунаев, сюрикенов и свитков с печатями, он достал хитай и не отказал себе в удовольствии завязать его на голове. Полегчало. Если бы Какаши был на месте Бруно, он хотя бы попробовал бы поговорить с ней. Хотя кому он врал, зная себя, он бы точно не хотел говорить. И вот так вот бы взял и смотался в никуда, оставив Миюки мучиться? Нет, это ужасно. И Какаши понимал, что сделал бы то же самое, но со стороны как всегда видно лучше. В реальной жизни из своего же дома хрен уйдешь, наедине с малознакомыми шиноби Какаши бы свою коллекцию оставлять точно не стал. Все-таки, поставить сейф для кунаев было идиотской идеей, но вполне неплохой с точки зрения безопасности, и кунаев, и его репутации. И его хитая со знаком Конохи. Он даже владел бизнесом по производству и переработке бумаги. Шиноби деревни, скрытой в бумаге. Какаши встал в боевую позу. Не зря отец водил его заниматься джиу-джитсу, Какаши забросил только в восемнадцать, когда из-за университета и мыслей о будущем, а также алкоголя и скоростной езды на отцовских авто, времени на боевые искусства не оставалось совсем. Какаши любил джиу-джитсу за постановку дыхания, за максимальное сохранение в борьбе рассудка и хладнокровия. Тактикой нападения Какаши не владел, поэтому старался махать ногами как можно менее комично, если вообще можно было считать нормальным то, что двадцатишестилетний бизнесмен с хитаем на голове, все еще в костюме и даже в галстуке, машет ногами и руками и смотрит на себя при этом в зеркало. Это немного подняло ему настроение. Он бережно развязал узел на затылке и положил хитай на место. Может, стоило начать заниматься чем-то? Сюрикены метать научиться, что ли. Как может первый фанат Ича Ича, Хатаке Какаши, не уметь метать сюрикены?