Я не верю в сказки, Поттер

В углу спальни с распахнутым чревом лежал пустой чемодан, безмолвно напоминая, что до отъезда осталось меньше суток, а я так и не решил, какие вещи брать с собой. Отъезд не был неожиданностью, морально я готовился к нему уже давно, но определиться с вещами оказалось сложнее, чем я предполагал. Три месяца — большой срок, и рассчитать, что именно понадобится, у меня не получалось. Вдруг холодно? Вдруг жарко? Я понятия не имел, какая погода зимой в Париже. Вот у Северуса проблем со сборами не было — покидал весь гардероб с собой и отлично. Я бы поступил так же, если бы у меня вещей было раз в пять меньше. — Поторопись, у тебя осталось всего десять часов до выхода. Снейп вошёл в комнату, ещё тёплый после душа, со влажными волосами и закутанный в халат. — Твои советы, как всегда, просто бесценны. Хмыкнув, Снейп растёр волосы полотенцем и вышел из комнаты, а я продолжил гипнотизировать шкаф. Нет, чтобы действительно помочь. Он-то уже был в Париже в это время года. Неужели теперь всегда придётся обо всём просить? Или почти обо всём. Наши отношения сильно изменились за последние полгода. Я бы даже сказал, в них было мало общего с тем, что мы раньше считали неотъемлемой частью нашей жизни, наших характеров и темпераментов. Нам пришлось прожить под одной крышей чуть больше месяца, чтобы вновь разругаться в пух и прах, не разговаривать друг с другом неделю, пожить в разных комнатах, и, наконец, просто поговорить. До утра мы выворачивали карманы и внутренние кладовые, высказывали претензии друг к другу, стараясь избегать недомолвок и намёков. По крайней мере, я пытался, считая, что терять мне всё равно нечего, хуже уже не будет, а самое страшное я уже совершил. Северус тоже вывалил на меня кучу фактов, событий, поступков, о которых я уже успел забыть, но он, как показывало время, вообще ничего не забывал. Да, мы высказались и разбежались переваривать: он в лабораторию, я на работу. Как назло, в тот день всплыло старое неприятное дело, с которым я провозился до глубокой ночи. Дома меня, ожидаемо, ждала сонная тишина, но уютная и спокойная. Я разделся, прошёл в спальню — Северус уже лёг, повернувшись спиной к двери. Наскоро приняв душ, я лёг рядом. Мысль ночевать в другой комнате казалась неправильной после того уровня откровенности, до которого мы вспороли друг друга накануне. — Ты спишь? — шёпотом, чтобы вдруг не разбудить. Приподнявшись на локте, я навис над ним, чтобы заглянуть, проверить. — Нет, — голос был ясным, вряд ли Снейп вообще засыпал. — Сердишься? Устало вздохнув, он перевернулся на спину и посмотрел на меня — света уличного фонаря, бьющего в окно, было достаточно, чтобы разглядеть друг друга. Северус приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Вместо этого он обнял меня одной рукой за шею, зарылся в волосы и потянул на себя, вовлекая в поцелуй. Растерянность и лёгкий испуг перебили ощущение радости от столь желанного прикосновения. Несмотря на то, что мы делили постель, поцелуй был первым за очень долгое время. Кажется, Северус не целовал меня с того самого дня, как я встретил Итана. И вот, его губы, узкие и сухие, вновь касались моих. Его язык мягко скользнул в мой рот. Мы целовались медленно, чувствуя обоюдное напряжение и осторожность, но в то же время наслаждаясь мгновением. И в какой-то момент я потерялся. Голова пошла кругом, а в ушах зашумел настоящий шторм, через который я услышал далёкий, слабый стон, который принадлежал то ли мне, то ли Северусу. Моё тело само подалось вперёд, прижимаясь, заново узнавая, вспоминая, как это — обнимать Северуса Снейпа, быть с ним, желать его и чувствовать желание в ответ. Меня опрокинули на спину и начали покрывать поцелуями шею, и я мечтал только об одном — чтобы с меня стащили пижамные штаны, прижали колени к груди и хорошенько оттрахали. Казалось, это всё поставит на правильные места, решит даже те проблемы, которые невозможно решить словами. Но Северус не торопился. Он тёрся об меня, гладил руками, целовал, словно исследовал. — Ты — мой, — услышал я сквозь шторм и окончательно утонул. Та ночь была лишь первым шагом, после которого действительно многое стало меняться. Мы позволили друг другу смотреть вперёд и всё меньше оборачиваться. После нашего разговора я не услышал от Снейпа ни единого упрёка, что я ушёл, бросил, но и ни единого намёка на то, что у нас есть друг на друга какие-то права. Если раньше он знал многие вещи лучше меня и не забывал ткнуть меня в это носом, теперь приходилось просить, чтобы узнать его мнение или получить совет. Казалось, что ему стало просто наплевать, но это не так. Слишком часто я ловил его на беспокойстве за меня, за нас. Мы будто вернулись на много лет в прошлое, когда ещё не знали, как это — быть вместе. Когда каждый поступок, каждая фраза могли привести к непредсказуемым последствиям. Мы, наконец, разговаривали и слышали друг друга. Мы целовались, занимались любовью, словно голодные набрасывались друг на друга, позволяя себе даже больше, чем прежде. Словно где-то щёлкал невидимый таймер, и мы не знали, как много времени нам отведено. И я любил. Мерлин, как же сильно я любил. Я просыпался с этой мыслью, находя и сжимая под одеялом его руку, и засыпал с нею же. Я даже взял продолжительный неоплачиваемый отпуск на работе, чтобы уехать с Северусом во Францию. Ему предложили вести экзаменационный проект по отбору студентов для стажировки в международные органы магического порядка, которые получили развитие после падения Волдеморта. В качестве кого я ехал? Это было самым интересным. Северус не вернул мне кольцо, повторный магический брак мы не заключали, и это меня беспокоило. Я однажды заикнулся о восстановлении брачных уз, но разговора не вышло. Возможно, раз Париж — город любви, там у меня будет больше шансов получить его согласие? По крайней мере, я очень на это надеялся. И всё, казалось, наладилось. Я был счастлив, практически ничто не омрачало мои будни, кроме одного на редкость противного комка шерсти. Звонок в дверь заставил всё-таки прервать гардеробную медитацию. Я натянул майку и пошёл открывать долгожданным гостям. На пороге моего дома стоял Люциус Малфой, не менее холёный, чем во все наши предыдущие встречи. Он вежливо кивнул, скинул на меня мантию, словно я дворецкий, и проследовал в гостиную. — Добрый день, Люциус. Позвольте принять вашу мантию, Люциус, — проворчал я так тихо, чтобы гость не услышал. Беспредел. Некоторые вещи точно никогда не изменятся. — Вы не голодны? Возможно, хотите чаю или... — Стакан молока, пожалуйста, — перебил меня любезный гость, расположившись в кресле. Закатив глаза и обматерив его мысленно, я пошёл наливать молока. В дверях я столкнулся с Северусом, который шёл навстречу другу, сдержанно улыбаясь. — Спасибо, что нашёл время зайти сегодня. — Ну что ты, я всегда рад помочь, — Малфой даже встал навстречу. Казалось, он был действительно рад, что удивляло больше всего. Главной причиной визита Люциуса в наш дом была договорённость о передаче кота. Просить соседей присматривать за монстром три месяца и уж тем более пускать их в дом в наше отсутствие было опасно. Мало ли что магглы могли тут обнаружить. А в Малфой Мэноре было достаточно свободного места, чтобы эта бестия сходила с ума, не докучая хозяевам. К тому же домовые эльфы наверняка быстро найдут на него управу. — Я не думаю, что он доставит тебе хлопоты, — услышал я голос Северуса ещё из коридора. — Он достаточно послушный и у него нет привычки портить вещи или скидывать предметы с полок. — В общем, воспитан он подобающе, — в голосе Люциуса слышалась мягкая усмешка. — О, да, — я вошёл в гостиную и решил вклиниться в разговор. — Если не считать того, что эта злобная и агрессивная тварь... Я так и застыл посреди комнаты со стаканом молока в руке. Люцифер, негодяй и изменник, лежал на коленях у Его величества Малфоя, подставляя голову скупым поглаживаниям, урча на весь дом и хитро поглядывал на меня прищуренными серыми глазищами. — Впрочем, кто бы сомневался, — больше сказать мне было нечего. Северус за моим плечом тихо и беззлобно смеялся. Конец.