Что ты скрываешь?

Прошёл день после того, как я предложил Марку уговор. Его согласие было для меня немного неожиданной вещью. Я даже придумал целый план из множества хитросплетений, дабы Максвелл согласился. Однако, он облегчил мне жизнь. Неужели, ему стало скучно и он покажет свою натуру? Хотя, скорее всего, он сделал это из-за того, что для него было много плюсов. Ведь я теперь обязан встать на путь истинный. И всё же, мне любопытно, что он скрывает и какой он настоящий. «Приглашу его на концерт. Точно.» — Неожиданно решил я, сидя на уроке физики.-«Как ему передать приглашение? Лично, или с кем-то?» — Собственно, остаток урока я просидел в раздумьях. Мои одноклассники смотрели на меня, как на музейный экспонат. На секунду я задумался даже, а в том ли классе я сижу. Но учитель меня не выпроваживал, да и Маркуша сидел передо мной, правда, через две парты, но это вообще не важно. В тетрадь я черкал какую-то хрень по квантовые частицы. А в мыслях искал способы приглашения. Даже мини-сценки проигрывал. Вот, что делает с человеком учёба. Прозвенел звонок, я еле опомнился. Убрал учебник и тетрадь в портфель, который был наполнен. Когда в последний раз я носил все учебники, я даже вспомнить не могу. Подойдя вплотную к Максвеллу, в момент толкучки у двери, я засунул ему в ладонь записку.

***

День прошёл пиздецки скучно. На уроках было нестерпимо нудно и неинтересно. Хотя, я мог позалипать на затылок Марка. У него опрятная причёска, но не сказать, что старомодная. Волосы у него не густые, такие лёгкие. В литераторы мне надо. Но на его шевелюру я залип точно. Мне даже на какой-то момент времени, на какую-то секунду, показалось, что у него на шее есть какая-то татуировка. Кто знает, может она есть, но я сомневаюсь. Вообще, его тело было довольно красивым. Да и внешность тоже. Он не был забитым утёнком, но и не качком. Как будто он занимался чем-то раньше, но забросил или не занимался в полную силу. Чёрт. Мне слишком интересно узнать его. Даю себе слово, что я узнаю это. Узнаю эту чёртову сторону его личности, а не только примерного ботаника. Концерт должен был быть вечером, поэтому мы репетировали с ребятами в баре. С хозяином мы уже давно знались, так что уговорить его на вечер было нетрудно. Бар назывался «Вальгалла». Мне кажется, это название я где-то видел. Напитки здесь были отменные, даже безалкогольные были потрясные. Да и с барменшей можно было перетереть. Короче, классное место этот бар. Начало было назначено на 8 вечера. Надеюсь, он не наплюёт на наш уговор и придёт. Не зря же я уговаривал ребят сыграть именно ту песню. Возможно, он пристроится где-то у стенки, или у выхода даже. Может быть, он даже песни слушать не будет, придёт для галочки. Большая вероятность этого. А, плевать. Я тут что, кисейная девица, что б сопли распускать. Но вообще, я бы попускал по нему слюньки. Он похож на мой тип. Если бы ещё характер по жёстче. Тогда было бы вообще шикарно. Я слегка выпал из реальности. Надо продолжить распеваться, всё-таки я вокалист. Хех.

***

Аппаратура настроена, люди приходят. Почти 8. Я сидел за кулисами и во все глаза просматривал вход. Однако, Марка не было видно. На какое-то мгновение я поймал себя на мысли, что безумно хочу, чтобы он пришёл. Просто что бы пришёл. Но эта мысль ускользнула так же быстро, как и пришла. И к счастью, наверное. Прошло около пятнадцати минут. Настало время первой песни. Она была для разогрева, поэтому её мотив был довольно спокойным, а текст не напрягающий. Я пел немного отстранённо, я не видел Максвелла в зале. Даже слегка поволновался, но потом вспомнил, что этот парень приехал, должно быть, со своим водителем. Первая песня закончилась довольно быстро. — Том, харе хандрить. Ты ведь можешь нормально, а не вяло перебирать языком. — Майк легонько ударил меня по плечу, — если так и дальше продолжится, мы потеряем всех слушателей. — Окей, я понял, чувак. И я действительно выкинул из головы мысли о Марке. Следующий трек был более агрессивный, по сравнению с первым. Он мне нравился, действительно нравился. В нём шла речь о человеке, который был взаперти, но в итоге вырвался на свободу. Начал созидать, нашёл друзей. Я пел её так, будто сам являюсь её главным героем. Я сжимал микрофон, моё сердце билось чаще, на лбу появилась испарина. Я закрыл глаза, пропев последнее слово. Я смаковал каждый звук, каждый слог этой песни. Она была потрясающая. — Во-от, так держать, — ребята подбодрили меня. Мы продолжили концерт. Людям нравились наши песни. Иначе бы они не сидели здесь и не попивали пиво, слушая наше бренчание. Через какое-то время я заметил парня, у которого была похожая причёска, как у Марка. Но не особо обратил на это внимания, продолжая петь. До перерыва осталась одна песня. Эта и следующая, в горле пересохло, из-за чего голос начал хрипеть.

***

Бар, в котором выступала наша группа этим вечером, был небольшой. Зал с барной стойкой, столиками и сценой; служебное помещение и, так называемый склад. Так называемый из-за того, что в нём хранилось всё, что только можно; однако, изначально это помещением складом не было. Здесь была кухня, т.к. до бара это была маленькая забегаловка. За сценой было служебное помещение, поэтому хозяин этого местечка отдал нам его на время выступления. Это было довольно удобно. Во время перерыва я вернулся туда за бутылкой воды. Отпив немного, я закрыл бутылку, взяв с собой, и вернулся в зал. На перерыв было дано 10 минут. Рассматривая посетителей бара, я вновь остановился на том пареньке. Только сейчас до меня дошло. Это и есть Максвелл. Я даже удивился. Волосы на его голове были немного растрёпаны, просторная чёрная футболка, узкие джинсы с подворотами и кеды. И теперь я могу чётко сказать, что у него есть татуировка на шее. Но что именно — не знаю. Я подошёл к нему сзади и положил руку на плечо. Он вздрогнул слегка и повернул голову. Такой же холодный взгляд. — Я еле тебя узнал, — я широко улыбнулся, вскинув бровь, — тебе определённо идёт, Маркуш. Что ж ты так в школу не ходишь? — Не твоего ума дело. — Он развернулся ко мне всем телом. — Я пришёл, как ты и просил. Но из-за этого у меня могут быть некоторые проблемы. — Например? — У него было много кожаных браслетов на левой руке, а на правой часы. Довольно дорогие, на первый взгляд. На футболке надпись, посылающая всех нахер. Это точно Марк? — Тебе знать не обязательно, придурок. — Он такой миленький, когда холоден со мной. Ребята уже собираются на сцене. — Мне пора. — Я начал отходить от Максвелла, — но знай, эта песенка для тебя. Муа чмаф. — Ого, он может и так смотреть? Как будто дырку во мне прожжёт. Это начинает мне нравиться. Я поднялся на сцену; обговорили с ребятами, что будем играть, в какой очерёдности и начали именно с той, которую я хотел спеть Маркуше. Это была довольно спокойная песня, она мне не особо нравилась. Но вот к моему восприятию этого парня она подходила так, как не подходила какая-нибудь другая. В песне говорилось о переменах человека. О том, что он был одним в прошлом и стал другим в будущем. Текст довольно абстрактен, но суть уловить можно. Пока ребята играли музыку, я пел и смотрел на Марка. Из-за не особо прекрасного освещения, мне было трудно разглядеть его лицо в деталях. Но я могу сказать точно — его выражение менялось по ходу того, что звучало со сцены. Неужели я действительно прав и ему пришлось что-то пережить в прошлом, в последствии чего, стал ботаником с большой буквы. Даже друзей не имеет. Следующая песня была совершенно о другом, не могу сказать, что этот парень слушал её. Он просто сидел за барной стойкой и попивал коктейль. Чёрт. Он так шикарно сидит. Расслабленное тело, выгнутая шея. Ещё и пьёт напиток медленно, словно пробуя каждую его частицу на вкус. Я чувствую, как во мне зарождается любопытство с новой силой. И ещё что-то. Влечение?.. Возможно, не могу отрицать, смотря на него сейчас. Надо вытерпеть до конца выступления.

***

Мы отыграли неплохо. По крайней мере, мне понравилось. Народ тоже остался доволен, помидорами в нас не кидались, яйцами тоже. Под конец я уже не мог нормально гладко петь. Я хрипел, но особой разницы никто не видел. Будто так и задумано. Обожаю наши выступления, даже в таких маленьких барах. Прекрасное хобби, как я считаю. Марк сидел за самым дальним от сцены столиком. Я поспешил к нему. Я хотел поговорить, но не при всех. А помещение, отданное нам, уже почти опустело, т.к. парни пошли вытряхивать у бармена всю выпивку, которая у него была. — Тебе так не понравилось выступление, что ты отсел так далеко? — Я сел напротив Максвелла. — Нет. Просто рядом со сценой слишком шумно. Ненавижу шум. — Кратко говорил он, — но сами песни довольны забавные. — Не против пройти «за кулисы»? — Предложил я, указывая на сцену, вместе с этим улыбаясь. — На кой хрен? — Хочу поговорить. — Вместо ответа он встал из-за стола и посмотрел на меня, ожидая реакции. Я тоже встал и взял его за руку. — Там довольно узкий коридорчик, не бойся. — Он вновь не ответил; крепко сжал мою руку, давая знак, чтобы я её отпустил. Однако, я этого не сделал. Когда мы дошли до служебки, я ослабил хватку. Марк тут же убрал свою руку из моей. — О чём ты хотел поговорить? — Он сел на скамейку, что стояла возле стены, и широко расставил ноги, вновь приняв расслабленную позу. — О тебе. — Он хотел было что-то сказать, но я продолжил, — я заметил твоё выражение лица, на той песенке. Её ты слушал не так, как остальные. — Ну и? — Он недоумённо вскинул бровь. — Она была интересная. Её текст был построен интересно. Остальные не настолько меня заинтересовали. Давай, спроси ещё насчёт наряда. Если я хорошо учусь и мало с кем общаюсь, это не значит, что я днём и ночью хожу в выглаженной рубашечке и брючках. — Марк посмотрел на часы и закусил губу. — Если есть что-то ещё — выкладывай. Моё время не резиновое, в отличие от твоего, как я думаю. Он говорил много, если сравнивать с нашими школьными беседами. Это было чертовски странно, но классно. Я бы так и слушал его голос. Он был приятным, получше моего даже. Наверное. Не знаю. — Есть. — По правде говоря, это что-то проявилось только сейчас. Ежесекундное желание. Он ожидающе смотрит. Чёрт. Я подошёл к нему и наклонился, почти вплотную. Взял его подбородок в свою руку и приподнял его голову. Я наклонился ещё ниже и поцеловал Марка. Сначала не было ответа, я подумал, что он согласен, поэтому углубил поцелуй, пробиваясь языком, сквозь слегка сжатые губы. Но я ошибся. В следующую секунду мне прилетел кулак в челюсть. Сильный удар, я даже слегка отклонился в сторону. Я не ожидал такого удара. Да ещё и костяшки пальцев на его руках сделали своё дело. Искр из глаз не было, но мне кажется, он выбил мне зуб. — Слышь, если я тут твои прихоти исполняю. На концертики хожу, выслушиваю тебя и твои теории — это, блядь, не значит, что я тут перед тобой стелиться буду. Если так приспичило, что невтерпёж — найди какую-нибудь шавку. Но не меня, уж точно. Адьос, придурок. — Он выпалил это так, словно хотел смешать меня с дерьмом. Сказать, что я удивлён — ничего не сказать. Я просидел на полу около пяти секунд, приводя в нормальное положение моё сознание. А когда привёл — дёрнулся к выходу. В зале Марка уже не было, поэтому я выбежал на улицу. Чуть не влетев носом в чёрную, как смоль, машину, я остановился на крыльце. Машина принадлежала Максвеллу. Водитель был в ней, однако, этого парня там не было. — Ублюдок! — Я услышал крик Артура, он был барабанщиком у нас в группе. Голоса ребят были слышны отчётливо, они доносились из подворотни, рядом с баром. Я пошёл туда. И то, что я увидел — поразило меня похлеще того, что было в самом баре. Нога Марка была на спине Артура, левой рукой он заламывал ему руку, а правой держал за волосы. В следующую секунду лицо моего напарника по группе встретилось с асфальтом. После того, как Артуру досталось, Марк перешёл на Майка. Он уворачивался от ударов как-то легко, но вот давал в ответ знатно. Удар под дых, а после коленом в лицо. Нос Майка просто брызгал кровью. Надо было что-то делать, но я стоял, аки часовой Букингемского дворца. — Эй, — Максвелл повернулся ко мне, — скажи своим недодрузьям, чтобы не лезли на первого встречного. И манерам научи. Весь день мне испортили, твари. — Он сплюнул слюну с кровью и прошёл к машине. Вскоре был виден только красный свет фар.

***

Я вернулся к себе домой в полной прострации. Какого чёрта. Тот, каким я увидел Марка, был полнейшей противоположностью того, кого я знаю в школе. Это поражало. Он в момент перевоплотился из ботаника в нечто, похожее на меня. Только более злое. Что могло сделать его таким? Что могло заставить его играть разные роли? Меня мучили вопросы. Много вопросов, но ответов на них не было вовсе. Это было мерзотно. За эту ночь я не сомкнул и глаза.